Маргинальность: поражение или победа?

Живя законами повседневности, олицетворяя ее типичного представителя, обыватель довольно сравнивает свое благополучие и беспутную существования тех, кому не прибегают поступки обыденности. Как добро нельзя понять без зла, как истина неизбежно предполагает наличие заблуждения, а красоту невозможно представить без уродливого, так и абсолютная адаптированность естественного человека к социуму предусматривает наличие и противоположного полюса, полюса отклонений, девиаций, дезадаптаций разного рода.

Теми, кто растворен в ситуации, погруженный в бытие всем своим существом, отклонения понимаются очень широко. Так, любая новация расценивается как грех осуждается Богом и людьми. Как пишет ЖЛе Гофф, в Европе X-XIII вв. изобретательство считалось аморальным, церковь решительно осуждала и технический, и любой другой интеллектуальный поиск. Важнейшим аргументом в споре аргумент традиции. Истины и тайны ремесел передаются из поколения в поколение, завещаются тем, кто достоин быть передано. Этика взаимоотношений излагается в однотипных моралистических историях, неустанно повторяются моралистами и проповедниками. Гарантией важности знати является прежде всего древность рода.

Почему такой актуальна потребность опереться на прошлое, на опыт предшественников? Чувство неуверенности - вот что влияет на умы и души людей, неуверенности в материальной обеспеченности и неуверенности духовной. Спасение может быть только в одном: в Объединение, солидарности всех членов каждой общественной группы, в поддержании раз и навсегда установленного порядка, решительному, безжалостном осуждении каждого, кто позволяет себе из группы выпадать.

"Эта неуверенность, что лежала в основе всего, в конечном счете была неуверенностью в будущей жизни, блаженство в котором никому не было обещано наверняка и не гарантировалось в полной мере ни добрыми делами, ни расчетливой поведением. Творимых дьяволом опасности погибели казались многочисленными, а шансы на спасения такими бесполезными, что страх неизбежно преобладал над надеждой "(Ж.Ле Гофф). Потребность в самоуспокоения сплачивала людей, стимулируя групповую агрессию против всякой инаковости, любой своеобразия. А спаянность группы, как известно, растет, если удается найти общего внешнего врага.

Ярким примером такой, продолжающейся в течение ряда веков политики, является так называемый заговор прокаженных, которые якобы во Франции летом 1321 отравили воду в реках и колодцах. Прокаженных якобы спровоцировали евреи, которые, в свою очередь, действовали по наущению мусульманских правителей Гренады и Туниса. Запылали костры, начались массовые избиения. Прокаженных подверглись сегрегации, евреев

- Высланы. Так впервые в истории Европы светские и церковные власти спровоцировали жестокие репрессии маргинальных групп, репрессии, на которые ждало большое будущее.

"Страшная психологическая травма, вызванная большими эпидемиями чумы, - пишет итальянский исследователь этой проблемы Карло Пнзбург,

- До предела обострила поиски грех жертвы, которая могла бы дать выход страхам, ненависти и напряжению, накопившихся в обществе.

Ночные сборища ведьм и колдунов, которые слетались из отдаленных мест, чтобы творить свои дьявольские злодейства, воплощали образ организованного и вездесущего врага, наделенного нечеловеческой властью ".

Знакомство с хрониками, полученными под пытками признаниями, со сфабрикованными доказательствами не оставляет сомнений в том, что маринадами для человека обыденности становились все люди, которые знали и умели немного больше, чем их соседи. Кто собирал лекарственные растения и мог оказать помощь заболевшему человеку или животному, кто пытался предвидеть погоду и прогнозировать урожай.

Т.Манн в «Доктор Фаустус» рассказывает устами профессора теологии жуткую историю о счастливой взаимная любовь двух молодых людей, которые через социальное неравенство не могли пожениться и вынуждены были скрывать свои отношения. Захваченный любовью к своей подруге, молодой человек обнаруживает, что теряет свою мужскую силу в ответ на требования других женщин, о чем и сообщил священника на исповеди. В результате его любимую пытают и сжигают на костре. "От той минуты досадный недостаток где и делся, не успела его любимая обернуться в кучку пепла, как к нему полностью вернулась мужская силу, греховно отобрана, и уже никогда не отказывала ему".

Образы колдунов и ведьм создавались инквизиторами и демо-нологий не на пустом месте. С древнейших времен существовала в фольклорной культуре разных народов вера в сверхъестественные способности отдельных людей, которые в измененном состоянии сознания, часто превращаясь в животных или верхом на животных отправлялись в мир иной, мира мертвых, чтобы обеспечить благополучие своей общины. Эти люди, как мужчины, так и женщины, родившиеся в рубашке, якобы знали средства, с их помощью можно попасть в таинственный и конечно недоступного мира мертвых и духов, которые неутомимо бродят землей с тем, чтобы способствовать своевременной смене времен года, обезвреживать колдунов, которые угрожают плодородия полей и тому подобное. Они достигали экстатического состояния, применяя снотворные средства, или вызвали в себя каталептического припадки неизвестного происхождения.

Известный исследователь морфологии сказки В.Я.Пропп считал, что "единственный источник" волшебных сказок, их общая глубинная структура - следствие общности географически или психологической, а религиозной. Сказочный герой Иван отправляется в свои путешествия на жар-птицы, Конек-Горбунок или ковре-самолете. Именно эти средства передвижения у разных народов и забирают души умерших: лошадь у народов, занимающихся скотоводством и земледелием, орел - у охотников, а летучий корабль - у жителей морских побережий. Таким образом, одна из основ композиции сказки, а именно путешествие, отражает представление о странствиях души в загробном мире.

В древних славянских языческих верованиях предки и потомки составляют единую сакральную сообщество. Обмен между мирами происходит постоянно: герой находит себе невесту в "тридесятом" царстве, сын ищет на том свете матушку. Постепенно духовное единство живых и мертвых оказывается нарушенной из-за страха перед мертвыми, который затмевает даже чувство уважения к предкам. Возникает целая система ритуалов, способствующих тому, чтобы уберечь живых от злого, пагубного влияния умерших. Общий страх перед лиминаль ной существом, находится на грани миров, распространяется как на покойников, так и на новорожденных и рожениц. У западных славян женщину вскоре после родов не пускают же ходить к колодцу или на реку за водой, "чтобы она не испортила воды". Опасным для живых есть и одежда роженицы, как и одежда покойника. Прямая параллель может быть проведена также между запретом забирать что-либо из могилы и из дома, где происходили роды (по В.И.Ерьоминою).

Пусть маргинальниш им и в представлении будничной человека есть те люди, которые находятся на грани между миром живых и миром мертвых. Среди них - и молодые, также переживают стадию перехода из одной социальной категории в другую, из одного мира в другой. Переходная фаза, как правило, приравнивается к смерти, а человек в момент перехода становится максимально неузнаваемой, до перевертництво, к опрокидыванию молодых после венчания на волков, лошадей, собак, петухов и др. Огромное смысловое значение придается изменению имени, обрядовом переодевания и постриг. Травестийне переодевания, очень распространенное в восточноевропейской обрядовой системе, играет заметную роль и в других обрядах переходного типа.

Обыденное сознание с его трезвостью и рассудительностью склонна время от времени позволять себе погрузиться в царство грез, увидеть мир глазами тех отступников, выскочек, маргиналов, которые подвергаются строгий осуждение. Для перехода к измененного состояния сознания используются всевозможные возбуждающие средства, любовные напитки, пряности, зелья, порождающие галлюцинации. Сельские колдуны поставляют их крестьянам, торговцы и врачи - рыцарям и государям. Все ждут видения и нередко удостаиваются их. Длительные церковные посты, молитвы, обряды раскаяния, направленные на сошествие благодати, также способствуют появлению снов наяву. Трудно представить себе обывателя, не обращал бы самое пристальное внимание на свои сны, которые предвещают, предупреждают, разоблачают, побуждают к действиям.

Существующие на протяжении веков социальные утопии - от Платона до Кам-панелью и Т.Мора - предусматривают наличие тесной связи где-виантнои поведения и социальной структуры. По мнению создателей идеальных сообществ и солнечных городов будущего, главное - создать такие условия, которые не предусматривали появления дисгармоний. Гитлеру тоже казалось, что как только удастся избавиться воров, проституток и безумных, общество сразу же станет цветущим и счастливым.

В средневековой арабо-исламской философии также не обошлось без добродетельного города, как его понимал Аль-Фараби - города, в котором объединение людей имеет целью взаимопомощи в делах, которыми приобретается истинное счастье. Существует три вида противоположных добродетельного города городов: "невежественно город", "аморальное город" и "заблудших город".

Подвидами "невежественного города" есть города "необходимости", "обмена", "низости", "честолюбия" и др. В добродетельного города люди не сотрудничают только для получения всего того, что необходимо для защиты тела, как это наблюдается в "городе необходимости". Добродетельную город не является объединением людей, которые стремятся к обеспеченности и богатства, как в "городе обмена". НЕ сотрудничают добропорядочные граждане исключительно ради телесных удовольствий, которые даются едой, питьем, совокуплением, развлечениями, что имеет место в «городе низости". Это не такое общество, где люди помогают друг другу в достижении почестей, как происходит в "честолюбивому городе".

Добродетельную Город не является "аморальным городом", где люди знают основы бытия, имеют представление об истинном счастье и пути его достижения, но поступают не в соответствии с этими знаний и веры, а ведут себя точно так же, как жители "невежественных городов". Добродетельную Город не является, в котором люди имеют ошибочное представление о счастье и поступают в соответствии с ним, никогда счастья не достигая, что наблюдается в "заблудших городах".

Добродетельную Город вроде "совершенного, здорового тела, все органы которого помогают друг другу с тем, чтобы сохранить жизнь живого существа и сделать его полнейшим" (О.О.Игпатепко).

Психопаты и бродяги, наркоманы и парии, хронические алкоголики и мятежники фактически находятся вне сферы обыденности, очерчивая, оттеняя ее, демонстрируя полюс, противоположный тотальной, конформные адаптированности, погруженности в социум, раствор ности в ситуативных предписаниях. Маргинальные люди нередко бывают более творческими, чем другие. Так или иначе, обыденность порождает их, создавая различные флуктуации, вариативный разброс девиаций, без сомнения, приближает возможность перехода на другие уровни поступков активности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >