Материалистическое понимание истории: его сильные и слабые стороны

Говоря о становлении социологии истории, следует отметить, что новый этап в развитии социально-исторического самосознания неоспоримо связан с трудами Маркса и Энгельса, которые заложили фундамент материалистического понимания истории как общесоциологической теории, вокруг которой идут и сегодня. В "Немецкой идеологии" (1845-1846), написанной ими совместно, изложены основные положения этой общесоциологической теории, стали камнем преткновения для многих философов, социологов, историков, которые разделяют или не разделяют взгляды Маркса и Энгельса на процессы социально-исторического развития.

В предисловии к "Немецкой идеологии" Маркс не без юмора писал: то одному человеку пришла в голову идея, что люди тонут в воде только по причине одержимости представлениям о весомости. Если бы они выбросили это представление из головы, объявив его, например, суеверием, то легко избавились бы риска утонуть в луже. Иными словами, люди в течение длительного времени создавали себе ложные представления о себе самих, на чем и строили свои отношения друг с другом. Порождение их голов стали господствовать над ними, и они безропотно склоняли свои "мудрые" головы перед творениями этих самых голов.

Изложение материалистического понимания истории Маркс и Энгельс начинают в "Немецкой идеологии" из формулировки главных, по их мнению, предпосылок, которые являются засадовимы для собственно человеческой истории. Этими предпосылками являются люди, их деятельность и материальные условия этой деятельности.

Предпосылки истории, писали авторы "Немецкой идеологии", не являются произвольными. Чтобы была история именно людей, а не баранов, эти люди должны существовать. Мы с высоты своей колокольни можем отличить указанных "передумовних" людей от животных, живущих в невероятно дикорастущем лесу, за сознанием, по религии и вообще о чем угодно, но сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые для них жизненные средства. Производя необходимые для них жизненные средства, люди косвенно производят и именно свое материальное жизни.

Деятельность людей имеет два аспекта: производство (отношение людей к природе) и общения (отношение людей друг к другу).

Тот или иной способ производства надо рассматривать не только со стороны физического воспроизводства существования индивидуума, но еще в большей степени как некий способ деятельности этих индивидуумов, определенный вид их жизнедеятельности, их определенный образ жизни. Какова жизнедеятельность этих индивидуумов, таковы и они сами.

Производительные силы в лице тружеников определяют форму общения (общественные отношения). Развитие плохо определенных Марксом и Энгельсом производительных сил приводит к тому, что предыдущая форма ^ общения перестает отвечать более развитым и еще более загадочным производительным силам, в результате чего возникает серьезный конфликт, который решают с помощью утверждения новых общественных отношений.

Выявление противоречий между производительными силами и производственными отношениями стало засадовим для материалистического понимания истории и классификации исторического процесса. Это следует хорошо запомнить, поскольку здесь кроется немало ошибочных выводов марксизма, которые касаются и классовой борьбы пролетариата, и партии, возглавляет эту борьбу под знаменем марксизма, и многое другое.

В связи с указанием на противоречия между производительными силами и существующими социальными отношениями (прежде всего производственными отношениями) Маркс и Энгельс особое внимание уделяется выяснению главных фаз исторического развития производства, в фундаменте которого находится, по их мнению, развитие производительных сил.

Выражением развития производительных сил уровень и характер разделения труда. Каждому этапу разделения труда соответствует определенная форма собственности. Таким образом, в "Немецкой идеологии" уже очерчен то, что позже будет ясно сформулировано как сложный, противоречивый взаимосвязь производительных сил и производственных отношений.

Многие исследователи марксизма отмечают, что ни в произведениях Маркса, ни в произведениях Энгельса нет точного определения понятия "производительные силы". Они употребляли указанный срок в разных, даже противоречивых, значениях, но он является ключевым для материалистического понимания истории и всей марксистской политической экономии, которая оправдывает идею диктатуры пролетариата и построения бесклассового коммунистического общества.

Тщательное исследование текста "Капитала" обнаруживает, что под производительными силами Маркс понимал то средства производства и обмена, то другие факторы, которые способствуют успехам производства. Но если понятие производительной силы расширять такой степени, то исчезает будьяка специфика материалистического понимания истории, и оно превращается в умозрительную и очень противоречивую доктрину.

Попытка рассматривать производительные силы как средства производства и обмена сразу наталкивается на значительные осложнения, поскольку Маркс, кроме орудий, сырья и других вспомогательных материальных факторов, к средствам производства относит и природные условия производства, то есть природные факторы (географическое положение страны, климат и т.д.).

Толкование производительных сил как средств производства и обмена особенно импонировало Энгельсу, который объявлял основой общественного строя производство и вслед за ним обмен. По мнению М. И. Туган-Барановского, Энгельс наверное чувствовал, что понятие производительных сил слишком туманно, чтобы сделать ясным главный смысл материалистического понимания истории, поэтому предпочитал говорить не о производительные силы, а о производстве и обмен. Однако это никак нельзя считать конструктивным подходом к материалистического понимания истории. При таком подходе, когда признают не один, а два фактора общественного развития (производство и обмен), теряют настойчиво декларируемый марксизмом принцип монизма, то есть принцип последовательного анализа и объяснения исторических закономерностей на базе четко сформулированной концепции. И как все это согласовать с точкой зрения Маркса, который утверждал, что товарное обращение представляет собой процесс, совершенно отличный от производства, способ которого определяет социально-политическое и духовную жизнь общества? Согласование не получается. К тому же, если следовать логике рассуждений Энгельса, должны будем признать, что основой общественного строя является не только производство и подчиненный ему обмен, но и распределение (!), Который не мыслим без учета политических, правовых, религиозных факторов. Из этого следует, что состояние производства зависит от очень широкого спектра различных социальных причин. Так в чем секрет производительных сил? Отвечая на этот вопрос Маркс отмечает, что производство является исторически первой ступенью в хозяйственной жизни людей и включает в себя то-то и то-то. Но простые ссылки на историю не могут быть для ученого серьезным основанием, чтобы признать экономический примат производства. Да и сам Маркс время колеблется в выборе приоритетов. Например, в «Капитале» и других работах он подчеркивал, что в XVI-XVII вв. благодаря географическим открытиям, которые обусловили развитие торгового капитала, обозначились новые социально-экономические пути развития общества. Эти пути было проторенной

именно торговым капиталом (!), который стимулировал переход от феодализма к капиталистическому хозяйствования. Итак, обмен способен играть решающую роль в хозяйственном развитии, способствуя преобразованиям в производственной сфере, которая в этом случае является отнюдь не активным началом, как того хотелось бы Марксу.

По мнению Туган-Барановского, не производство и обмен должны быть признаны единственным фундаментом общественного строя, а условия экономической деятельности в целом, то есть весь их сложный комплекс. В таком случае таинственные производительные силы лишаются своей таинственности и предстают как совокупность материальных условий (факторов, причин) экономической деятельности.

Полемизируя с Энгельсом по поводу марксистского понимания экономических отношений как базиса общественной жизни в виде способа производства, Туган-Барановский выдвигает такие контраргументы. Невозможно провести определенную границу между хозяйственной и нехозяйственные деятельностью. Каждый предмет, созданный человеком, является многофункциональным, то есть может удовлетворять различные потребности, поэтому совершенно невозможно установить, является ли определенная деятельность экономически значимой или нет. Скажем, из кирпичей можно построить военный завод, а можно создать храм. Топором можно рубить "критически мыслящие головы", а можно рубить и дерева, чтобы строить фабрики и храмы, а также ... тюрьмы для "врагов народа". Тогда любое производство можно в определенных случаях расценивать как неэкономично значимую деятельность. Поэтому необходимо принимать во внимание цели трудовой деятельности людей.

Обычно под хозяйственной деятельностью понимают совокупность действий человека, направленных на внешний мир и имеющих целью создание материальной обстановки, необходимой для удовлетворения основных жизненных потребностей человека (в питании, жилье, одежде).

Отталкиваясь от предыдущей характеристики хозяйственной деятельности, Туган-Барановский выделяет два отличительных момента. Во-первых, хозяйственная деятельность всегда является средством для достижения чего-либо, но не самоцелью, поскольку не может исчерпать всей многогранности человеческих потребностей. Во-вторых, эта деятельность направлена главным образом на материальные условия человеческого существования. В этом смысле работа учителя или врача не является хозяйственной деятельностью в прямом смысле этого слова, хотя без них невозможно обойтись, решая экономически значимые производственные задачи (неграмотный или больной рабочий не может стоять за сложным станком и успешно работать).

Таким образом, ошибочным является разделение общественных потребностей на две четко очерченные группы - хозяйственной (потребность в поддержании жизни) и нехозяйственной (все остальные).

Решающее значение хозяйства в общественной жизни основывается не только на том, что люди должны есть, пить и одеваться, но и на том, что политика, наука, религия и т.д. имеют свои материальные основы, создаваемые в процессе социально-экономической деятельности. Чем выше социальные нужды, тем меньшую роль в удовлетворении их играет хозяйски значимая физический труд, зато шире становится сфера обслуживания, меняются сущность и характер разделения труда.

Вместе с общественным разделением труда развиваются формы собственности, определяют формы рыночных отношений, а также возникновения и характер соответствующих социальных институтов, включая такую организацию, как государство.

От рассмотрения производства Маркс и Энгельс переходят в сферу общения. Они рассматривают общественные отношения, общественный строй, классовую структуру общества, взаимосвязь индивидуумов, классов и общества в целом, то есть фактически осуществляют социологический анализ социально-политического и социально-юридического характера. Они исследуют отношения между государством и обществом на примере вопроса о собственности и право на собственность.

Впоследствии сущность материалистического понимания истории Маркс четко сформулировал в предисловии к работе «К критике политической экономии" (1859), но от этого марксистская общесоциологическая теория мало что выиграла, поскольку была слишком отягощена политическими ценностями Маркса.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >