"Критическая история технологии" К. Маркса как историческая предтеча современной философии и социологии науки

Разработки екстерналистив во многом были стимулированы исследованиями ученых, социологический анализ которых базировался на материалистическом понимании истории, развитом Марксом и Энгельсом. А свое первое концептуальное толкование идея технологии получила в произведениях французского физика и изобретателя Г. А. Реомюра (1683-1757). Сам же термин "технология" впервые употреблено в J772 p. И. Бекманом (1739-1811), немецким ученым, автором трудов по технологии и экономики.

В начале 50-х годов XIX в. Маркс взялся за основательное изучение истории техники. Работая над этой темой, он проштудировал значительное количество публикаций. В частности, внимательно прочитал три тома "Истории технологии со времен зарождения науки до конца восемнадцатого столетия" (Геттинген, 1807-18U) И. Г. Поппе, три тома "Технического словаря" (Прага, 1843-1844) А. Юра, п ' Пять томов "К истории изобретений" (Геттинген, 1782-1805) И. Бекмана. К этому следует добавить прослушан им в Лондонском геологическом институте курс профессора Р. Уиллиса (1800-1875), известного английского ученого, механика, технолога и археолога.

Маркс намеревался посвятить критическому анализу истории технологии отдельный труд, зато подготовленные им материалы нашли свое отражение в черновиках к "Капиталу" и в самом "Капитале".

В "Капитале" Маркс четко сформулировал свой замысел относительно критической истории технологии. Он писал, что критическая история технологии могла бы показать, как мало любое изобретение (например, XVIII в.) Принадлежит той или иной отдельной личности. Если Дарвин интересовался историей так называемой естественной технологии, то есть образованием растительных и животных органов, играют роль орудий производства в жизни растений и животных, то на такую же внимания заслуживает также история образования производительных органов общественного человека. Технология вскрывает активное отношение человека к природе, непосредственный процесс производства его жизни, а вместе с ними общественных условий жизни, а также духовных представлений, вытекающих из последних. Даже любая история религии, абстрагируется от этого материального базиса, является некритичным. Конечно, отмечал Маркс, гораздо легче с помощью анализа найти земное ядро туманных религиозных представлений, чем, наоборот, из имеющихся отношений реальной жизни вывести соответствующие им религиозные формы. Последний метод и является собственно научным, материалистическим методом.

Свое учение о развитии науки и техники Маркс начинает с исторического анализа форм разделения труда. По его словам, основанием разделения труда является кооперация, то есть разделение труда - это специфическая форма кооперации. Генетически кооперация представляет собой ту примитивную и простейшую "клеточку", из которой возникают все последующие, более сложные и совершенные формы сотрудничества.

Первичная простота кооперации заключается в той форме коллективного взаимодействия, где отсутствует обмен результатами трудовой деятельности, поскольку выполняют не различные операции, а одну и ту же, но в массовом масштабе. Сущностью простой кооперации является одновременность действий.

Необходимое условие кооперации - организация и управление, то есть наличие единого интегратора и регулятора, находящегося вне совместно-однотипным трудом многих. Это новая разновидность последней - труд по надзору.

Кооперация и труд по надзору свидетельствует отделения умственного труда, которая зарождалась и прогрессировала, от работы физической.

Следующая важная форма разделения труда - отделение города (промышленности и торговли) от села (земледелия). С этой формой разделения труда Маркс связывал более интенсивное развитие производственной и научной деятельности человека. По его словам, вся экономическая история общества резюмирована в движении противоположности города и деревни.

По докапиталистического способа производства земледелие более производительное, чем промышленность, представляла собой скорее кустарный промысел или, в лучшем случае, его некачественно усовершенствованная разновидность, поскольку этот тип промышленности при определенных конкретных условий опирается преимущественно не на силы природы, а на весьма ограниченные физические возможности человека .

Переход от природы как "организма" (земледелие) к природе как «механизма» (капиталистическая промышленность) ознаменован тем, что крупная промышленность начинает развиваться на научных принципах (научная механика), без чего немыслимо интенсивное повышение производительности труда.

С нарастанием и углублением разделения труда усиливается роль организаторов производства и его научно-технических знатоков. Капиталист, освобожден от необходимости собственной физического труда, сосредоточивает свою энергию на повышении производительности физического труда рабочих. Это предопределяет расширение сфер организационно-управленческих и научно-технических знаний, способствует эффективности трудовой деятельности в системе капиталистического промышленного производства.

От осмотра социально-исторических предпосылок развития науки и техники Маркс переходит к более детальному анализу их генезиса.

Средневековый купец, отмечает Маркс, - это преимущественно передающих товаров, производимых городскими цехами или крестьянами. Со временем торговый капитал куча превращается в промышленный, сохраняя за собой лишь формально предыдущие функции. Объективно купец превращается в творца мануфактуры, которая вступает во все более глубокий конфликт со средневековыми цехами.

В процессе развития капиталистической экономики общественные черты труда отчуждаются и тем самым лишаются своего субъективно-человеческого содержания. Работа все больше автоматизируется, а живое человеческое сотрудничество превращается в машинную кооперации. Энергию человеческой субъективности присваивает капитал, поскольку капитал может существовать только за счет расширения диапазона человеческих потребностей. Он вынужден расширять и углублять эти цели и быть в определенном смысле активным субъектом (агентом), который с помощью науки открывает в явлениях и процессах объективной действительности новые потребительские ценности. Поэтому при капитализме силы природы и наука противостоят человеку как силы капитала, точнее, силы природы и наука представляют собой отчуждаемые продукты труда как составляющие капитала. Капиталисту как персонифицированном капитала может быть равнодушным техническое устройство машины, зато он твердо знает, что машина - это реализованная наука, осуществлена научная мысль, которая с помощью машины противостоит рабочим как капитал.

Количественное и качественное расширение сферы потребления предполагает исследование природы не бескорыстное, а с целью открытия новых потребительски полезных свойств вещей, новых разновидностей технической обработки природных предметов, с помощью которой (обработки) этим предметам оказывают новой потребительской стоимости. Отсюда ведет свою родословную бурное развитие естествознания Нового времени.

Прогрессирующий разделение труда сопровождают дифференциация и упрощение орудий труда. Из сочетания дифференцированных и упрощенных орудий труда впоследствии возникают машины, поскольку главным принципом применения машин является замена квалифицированной, сложного труда простым трудом. Благодаря применению машин силы природы (вода, ветер и т.д.) превращаются потенциал общественного труда.

Развитие машины связан с развитием системы машин. Эта система невозможна при отсутствии исходной движущей силы и сопутствующих ей первичных двигателей, то есть таких двигателей, которые превращают исходную движущую силу в соответствии с потребностью отдельных машин. В развитии и функционировании системы машин исходной движущей силой становится паровой двигатель.

Система машин постоянно требует все большего количества энергии и точного ее дозирования. В соответствии с этим возрастает необходимость соблюдения математической точности в процессе инженерных разработок и материальной реализации их в промышленном производстве. Достичь такой точности при реализации технических проектов глобального характера невозможно без применения автоматических машин для создания машин еще более точных и таких, которые функционируют ритмичнее. Осуществление таких проектов немыслимо при ручном труде, пусть даже очень квалифицированной.

Процесс капиталооборот - это своего рода внутренний побудительный мотив системно механизированной трудовой деятельности. Капитал, активно функционирует, внося изменения с помощью механизированной промышленности в середовиши, в котором живет общество, одновременно испытывает обратного влияния, изменяясь, восстанавливаясь и развиваясь. Именно это имел в виду Маркс, когда говорил, что труд в системе капиталистического производства выступает как сила самосохранения капитала. Эффективной для такого самосохранения является труд, воплощенный в системе автоматически действующих машин. В этой системе живая работающий человек становится субъектом простой машинного труда, она выполняет вспомогательные операции, обслуживая работающую машину, и, по сути, превращается в подсобного рабочего.

Разделение труда в этой ситуации касается не столько живой рабочей силы, сколько специализированных машин.

Массовое производство, что подчиняет процессу производства силы природы, которые не являются продуктами человеческого труда, способствует уменьшению стоимости единицы товара. Таким образом, каждое научное открытие, которое подчиняет силы природы человеку, является существенным вкладом в эффективное функционирование капитала, благодаря чему наука становится необходимой функцией процесса производства. Как отмечал Маркс, только капиталистический способ производства впервые ставит естествознание на службу процессу широкомасштабного производства, которое, в свою очередь, Нала больше возможностей для теоретического изучения природы.

Разумеется, капитал не создает науки, но он активно присваивает и применяет его знания для нужд промышленного производства и противопоставляет ее ценность ценности живой рабочей труда. Не создавая науки, капитал, однако, создает почву для ее бурного развития, особенно естествознания, которое является засадовим для любого научного знания.

Таким образом, вместе с распространением капиталистического производства научный фактор впервые начинают сознательно культивировать, финансировать и развивать.

Начало капиталистической эпохи Маркс относит к XVI в., Отмечая при этом, что первые зародыши капиталистического производства встречаются в отдельных средиземноморских городах XIV-XV вв. Именно в этот переходный период начинает складываться мануфактура как производственная основа будущего капиталистического общества.

В условиях цеховой специализации ремесленники ни были обособлены от средств производства. Мануфактурное производство базируется на обособлении средств производства как капитала, противостоит рабочему. Мануфактурный разделение труда - характерный продукт капиталистического способа производства.

Разделение труда в условиях мануфактурного производства все больше подчиняет себя обезличенной технической необходимости. Объединение различных видов трудовой деятельности дает в сумме ту мощную производительную силу, сущностью которой является производительная сила капитала.

Капиталистический разделение труда уже на этапе мануфактурного производства приводит к тому, что духовные моменты материального производства противостоят рабочим в виде чужой собственности, господствует над ними как безусловная сила. Этот процесс отчуждения физических и духовных способностей человека завершается в крупной промышленности, которая отделяет науку как самостоятельную потенцию производства от труда и заставляет ее служить капиталу. В подтверждение этого Маркс приводит слова ирландского экономиста В. Томпсона (1785- J833) о том, что в условиях капиталистического производства человек науки отделяет себя от рабочего пропастью, в результате чего познания становится орудием, выражаем труда рабочего. Подобные мысли еще ранее высказал известный шотландский историк, философ и социолог А. Фергюсон (1723-1816), "Очерк истории гражданского общества" которого часто цитирует Маркс. Фергюсон отмечал, что мануфактуры процветают там, где больше подавлено духовную жизнь. Поэтому мастерской можно рассматривать как своего рода машины, частями которых являются люди.

К главным форм мануфактуры Маркс относит гетерогенную (греч. Heterogenes от греч. Heteros - другой + genes - рожденный ", неоднородной по составу) и органическую. Этот двойственный характер мануфактуры определенный природой продукта, получаемого или чисто механическим сочетанием самостоятельных продуктов, или рядом последовательно связанных между собой процессов и манипуляций. В качестве классического примера гетерогенной мануфактуры Маркс приводит производство часов. При этом он акцентирует внимание на часах как на первых автоматах, используемых в практических целях. Не подлежит сомнению, пишет он, что в XVIII в. часы впервые навели на мысль применить автоматы в производстве.

Опережая высказывания историков науки и техники XX в. (Цильзель, Бернал и др.), Маркс подчеркивал, что конструирование часов основывается на сочетании полухудожественном ремесла с научной теорией. Ссылаясь на немецких писателей XVI в., Маркс называет этот тип ремесла "научным (нецеховим) ремеслом".

Сравнивая мануфактурное и фабрично-промышленное производство, Маркс отличительной чертой мануфактуры называет использование рабочей силы, а крупной промышленности использования средств труда. Поэтому тот, кто хочет осмыслить общие закономерности перехода от ремесленного производства к мануфактурного, а от него - к фабрично-промышленного, должен прежде всего исследовать, каким образом средство труда из орудия превращается в машину или чем отличается машина от ремесленного инструмента.

Сделав эти замечания, Маркс сразу же подвергает острой критике представление о том, что орудия - это простая машина, а машина - это сложное орудие. Кроме этого, критику направлено также в адрес тех, кто видит различие между орудием и машиной в характере движущей силы. Например, орудия приводит в движение человек, а машину - силы природы (животное, вода, ветер и т.д.). Но тогда, иронически замечает Маркс, запряженный быками плуг был бы машиной, а Кругловязальные станок Клауссен, который приводится в движение рукой одного рабочего и который делает 96000 петель в минуту, был бы простым орудием. Мало того, один и тот же ткацкий станок был бы орудием, если бы его приводила в действие рука, и машиной, если бы его приводила в действие пара. Но по Марксу, в этом случае суть дела заключается не в замене ноги или руки водой, паром, силой ветра и т.д., а в изменении пронесу производства, в вытеснении рабочего из сферы непосредственной обработки, непосредственного воздействия на материал. Поэтому о промышленной революции мы вправе говорить только тогда, когда механизм применяют там, где с давних времен для получения конечного продукта была нужна работа человека. Иначе говоря, промышленная революция начинается с применения механизмов там, где человек не действует изначально как некая простая сила. Маркс выделяет следующие структурные характеристики машины:

(1) машины-двигатели (водяное колесо, крыло ветряка, паровая машина и т.п.);

(2) передаточные механизмы (маховое колесо, шестерни, приводные ремни и т.п.);

(3) машины-орудия (рабочие машины), которые целесообразно изменяют предмет труда.

Надо отметить, что Маркс не дает определения машины, хотя определенные наброски нового подхода к пониманию машин в его произведениях можно найти. Так, например, он указывает на то, что в условиях, когда наука имеет тенденцию к превращению в непосредственную производительную силу, машины представлять собой созданные человеческой рукой органы человеческого мозга.

По словам Энгельса, до суток буржуазного строительства наука была чем угодно, но только не наукой в собственном смысле слова. В связи с этим очень характерна оценка Энгельсом науки, загнута сквозь призму отношения к технике. Согласно Энгельсу, в соотношении науки и техники генетически первой есть техника, то есть на определенном этапе исторического развития человеческого общества наука значительно большей степени зависит от состояния и потребностей техники. Если у общества, писал он, появляется насущная техническая потребность, то это продвигает науку вперед сильнее, чем десяток университетов. При этом Энгельс ссылается на возникновение гидростатики как реакции в ответ на потребность регулировать горные потоки в Италии в XVI-XVII вв.

В вопросе о взаимосвязи науки и техники, о времени и условиях возникновения современной науки Энгельс, как и Маркс, обращается к изучению форм разделения труда. Анализ форм труда, исторически возникают, позволяет, согласно Энгельсу, разобраться в том, как общество порождает необходимые для его жизнеобеспечения функции, с осуществлением которых связано появление определенных социальных групп, которые выполняют специализированные разновидности трудовой деятельности.

После незавершенных попыток Маркса написать критическую историю технологии интересная попытка таких исследований представлена в трудах известного французского археолога, историка и этнолога А. Леруа-Гурана (1911 - 1986), автора многотомного произведения "Эволюция и техника". По словам Леруа-Гурана, среди этнологических дисциплин технология особенно важно ответвлением, поскольку только она показывает тотальную непрерывность человеческого опыта во времени.

Базовыми для исторического рассмотрения технической эволюции у Леруа-Гурана понятие "тенденция" и "факт". Тенденция, считает ученый, имеет характер неизбежен, прямолинейный. Тенденция побуждает камень, сжатый в руке, получить для себя черенок, а две жерди, на которых тянут тюк с грузом, оснастить колесами. Наличие камней порождает стены, а возведение стен вызывает к жизни рычаги и детали. Колесо имеет своим следствием появление черенка, приводных ремней и т.п.. На фунте тенденций возможны разнообразные формы распространений и заимствований.

В противовес тенденции факт является чем-то непредсказуемым. Факт - это столкновение тенденций и тысяч совпадений среды. Факт является уникальным. Факт - это не всталений компромисс между тенденцией и средой. Например, существует тенденции "кузница", но факт, который считается универсальным при условии, что минимум простых тенденций является связанным с производством металлургической индустрии.

Не менее важными для Леруа-Гурана является понятие "внешняя среда" и "внутренняя среда". Разновидностью понятия "внутренняя среда" является понятие "техническая среда".

Под "внешней средой" понимают все то, что окружает человека (весь природный комплекс). По мнению Лсруа-Гурана, это понятие следует также распространить на некоторые материальные свидетельства культурной жизнедеятельности человеческого общества и даже на идеи, которые могут поступать от других (внешних) социальных групп. Под "внутренней средой" понимают то, что в каждый момент времени свойственно той конкретной человеческой группе, к которой вписано человеческого индивидуума.

Согласно Леруа-Гураном, источник технического и научного прогресса расположен в той части внутренней среды, которая зафиксирована термином "техническая среда". Техническое среду можно представлять как составной элемент, обогащается предшествующими элементами (изобретениями) и является фундаментом для последующих нововведений.

В XX в. сформировалась и окончательно утвердилась в своих правах философия технологии, которая, по мнению американского ученого Ф. Ферре, стала относительно новым направлением в общем контексте философских исследований, связанных с философией и социологией науки. При этом Ферре явно ошибочно полагают, что отдельные работы по этой тематике датировано последней четвертью XIX в., Поскольку задолго до Маркса эту тематику уже основательно разрабатывали в русле тех или иных философских традиций (немецкий, английский, французский).

В начале XX в. исследования по философии и социологии техники, ее технологический аспект, интенсивно осуществляли советские ученые X. И. Гарбер, К. Р. Мегрелидзе и др. Например, Гарбер в публикации "Гносеология и техника" (Москва, 1935) отмечал, что в современной ему литературе трудно найти однозначный и более или менее конструктивный ответ на вопрос о сущности техники и технологии. Осуществляя критический анализ существующих взглядов на природу техники, Гарбер приходит к выводу, что техническая деятельность является исходной и решающей формой человеческой практики в отличие от естествознания, где мы имеем дело преимущественно с теоретическим отношением к природе.

Согласно справедливому замечанию Гарбер, орудия труда сами по себе еще не образуют техники, поскольку сущность техники - это сущность орудийную деятельности человека при особых социально-исторических и культурных условий, которые отчуждают функции примитивных орудий труда в сложную систему многих элементарных производственных функций. В связи с этим он утверждает, что орудия труда предшествующих машинам, но машины как целостные системы сложных материальных взаимодействий не разлагаются на отдельные самобытные орудия труда. Чем обусловлен процесс преобразования орудия труда на машину? Гарбер считает, что этот процесс обусловлен развитием хозяйственной жизни, поскольку природе противостоит не техника сама по себе, а общественный человек, который находится на соответствующей стадии исторического развития. Итак, чтобы противостоять определенным природным стихиям, люди должны определенным образом устанавливать отношения между собой.

Техника как специфический социально-исторический феномен возможно только при наличии определенных экономических отношений, поскольку техническую деятельность осуществляют всегда в форме хозяйственной деятельности. Из этого следует, что изучение машин и их систем неотделимо от политико-экономического и социологического анализа, от обнаружения сложных взаимосвязей техники и естествознания в контексте определенного типа хозяйственной жизни. В таком случае становится понятно, что только при капитализме простые орудия труда превращаются в машину, а техника прошлого, ранее оторвана от науки, превращается в научную технику и технологию, на особый вид научно осуществляемой промышленной практики.

Согласно Гарбер, орудия труда - это живое воплощение единства человека и природы, поскольку определенное орудия труда сделано культурной существом из натуральной вещества, то есть из вещества природы. Говоря философским языком, в процессе использования орудий труда, в процессе создания машин и их применение происходят, с одной стороны, субъективизация объекта (объект, будучи воплощением человеческих замыслов, подчинен воле человека), а с другой стороны, о "ективизация субъекта (человек опредметнюе себя в объекте и тем самым делает зримыми, наглядными, чувственно данным свои идеи, понятия, намерения). Таким образом, делает вывод Гарбер, гносеология и технология концептуально взаимодополняют друг друга и тем самым дают конкретный пример решения философской проблемы субъекта и объекта.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >