ФИЛОСОФИЯ В УКРАИНЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА ХХ в.

Лекция 14

Академическая философия в Украине второй половины XIX - начала ХХ в. ни была однородной по своему восприятию и осмыслением западноевропейской философской мысли. В зависимости от характера воздействий тех или иных течений и направлений западноевропейской философии формировалось разнообразие течений и направлений философской мысли в Украине, где наиболее влиятельными возникают "философия сердца" П. Юркевича, духовная философия П. Линицкого, позитивизм В "Лесевича, панлогизм А. Козлова и А. Гилярова, нео Г. Челпанова и В. Зинкивського.

"ФИЛОСОФИЯ СЕРДЦА" П. Юркевича

Памфил Юркевич родился 16 февраля 1826 в с. Лепляво (ныне Золотоношского района Черкасской обл.). По окончании Полтавской духовной семинарии стал слушателем Киевской духовной академии, курс которой завершил в 1851 В 1652 г.. Получил степень магистра, а в 1854 г.. Был назначен помощником инспектора академии. С 1858 гг. - Экстраординарный профессор философии. В 1861 - профессор философии Московского университета, где читал курс истории философии, логики, психологии, педагогики, с 1869 г.. Исполнял обязанности декана историко-филологического факультета. Умер 4 октября 1874

П. Юркевич - автор ряда значительных философских трудов, после неудачной попытки в 1919 г.. Все-таки были опубликованы в 1990г. В приложении к журналу "Вопросы философии" (Из истории отечественной философской мысли // Филос. Произведения. - М. , 1990).

По оценке Г. Шпета, П. Юркевич был философом, который в эпоху негативного отношения к философии выступил против насилия над ней, стал горячим сторонником свободы философского духа. "Во имя этой свободы он умел находить и в своих противников положительные и ценные стороны, но требовал такого же признания свободы и для себя. Он ясно видел и понимал смысл исторического процесса, который происходил на глазах, осознавал его значение для всего философского развития, видел, в каком направлении должна идти философия дальше, но не мог примириться с теми приемами "инквизиции" и результатам нетерпимости, которые ограничивали ту свободу, которую он защищал "(Шпет Г. Г. Философское наследие П. Д. Юркевича ( к сорокалетию со дня смерти) // Юркевич П. Д. Филос. произведения. - М., 1990. - С. 579). И действительно, не одним из первых в отечественной философии П. Юркевич, исходя из реалий духовной жизни своего времени, отметил тенденцию к идеологизации и политизации науки, где "... вопрос которых медленное объяснения в области науки не удовлетворяет людей, много желают и мало думают, сделались в нашей современной литературе флагом, по которому каждая партия с глубокой облегчением узнает своих и открывает врагов "(Язык физиологии и психологии // Там же. - С. 363). Поскольку философия принадлежит не только общему образованию, но и общей невигласности, то возникают партии, уважают не знания, а намерения. Представители этих партий пытаются навязать другим свою точку зрения как истину в последней инстанции, отличаются нетерпимостью к другим, диктаторством, что и приводит к установлению инквизиционных методов отношение к своим противникам, подавление голоса науки и философии.

Предусмотрев приведенную тенденцию, которая в полной мере проявилась с введением марксистско-ленинского принципа партийности в науке и философии советского периода, П. Юркевич стал первой жертвой этой борьбы партий и той тайной цензуры, которая начала устанавливаться "прогрессивными социально-политическими и философскими течениями". Мыслитель духовного склада, он с горечью вынужден был констатировать, что во имя совершенно невинных естественных наук преследуют и пытают человека по его любовь к истине духа, как когда-то уважаемая инквизиция пытала и преследовала ее во имя Христово за любовь к истинам естествознания. О философских взглядах П. Юркевича длительное время говорили не столько по отношению их к истине, сколько исходя из той полемики, которая развернулась вокруг труда Н. Чернышевского "Антропологический принцип в философии". С критическими замечаниями в адрес этой работы выступил и П. Юркевич.

Как известно, в своей работе Н. Чернышевский поставил задачу заменить философское понятие человека естественнонаучным, превратить этику в такую же науку, как и естествознание. Отмечая необходимость анализа нравственных категорий в духе естественных наук, он пытался вывести психические процессы непосредственно из физиологических, рассматривал человека как родового существа, в определенной степени отождествляя человека и животных, не видя принципиальной разницы между ними в духовной жизни.

Толерантно и взвешенно П. Юркевич показал, что подобные взгляды далеки от истины, особенно в тех положениях, где речь идет об отождествлении человека и животного, истоков формирования нравственной и духовной жизни человека. Если животное, замечал П. Юркевич, возникает экземпляром природы, в ней живет род, порода, где дух не проявляет своей личности, то человек выступает как личность. Это обусловлено тем, что люди преследуют разные цели, находят свое удовольствие в предметах и действиях, которые отличаются между собой, как недостаток, добродетель, добро и зло. Человеческий дух не является родовой. Он личный, так как не связан непреодолимыми соблазнами, свободен в своих проявлениях. Животные все доходят до одного пункта и дальше него не продвигаются. Человек имеет свои собственные идеи, благодаря чему способна к индивидуальному развитию, свободного избрания и постановки целей жизни и деятельности. Как богоподобная существо, человек развивается под влиянием моральных идей, а не только под влиянием одних только физических побуждений.

Критические замечания П. Юркевича не только не были восприняты Чернышевским и его последователями, а, наоборот, вернулись гонениям "прогрессивной интеллигенцией" философа. Созданный враждебно настроенными против П. Юркевича журналистами образ "официального философа", который прибыл из Киева в Москву для разгрома материализма, надолго сделали П. Юркевича "мракобеса" в российских радикальных кругах. При этом критики П. Юркевича делали так, как его главный оппонент - Н. Чернышевский. Они осуждали духовно-религиозного философа, не читая его работ, а исходя из ранее прослушанных лекций в семинариях, конечно, далеко не из лучших.

Вместо того, чтобы подняться хотя бы до уровня того, кого критикуешь, осмыслить суть и характер высказанных замечаний, «критики» П. Юркевича пошли путем навешивания дискриминационных ярлыков. Кстати, последнее прекрасно усвоил ученик Чернышевского - Ленин, передав это и своим последователям - "верным марксистов-ленинцев", уроки которых и методы взяли на свое вооружение сегодня радикальные противники марксизма - "излишне-демократы". Те, кто слушал лекции П. Юркевича, знал его работы, приходили к выводу, противоположному "прогрессивным мыслителям". Так, В. Соловьев, Г. Шпет видели в идеях Юркевича основу самобытной русской философии, пример настоящего философствования. Высоко оценивали П. Юркевича как философа и педагога 1. Нечуй-Левицкий, В. Ключевский, которые слушали его лекции: первый - в Киевской духовной академии, второй - в Московском университете. Надо отметить, что оценка последних более объективная, чем представителей радикальных кругов русской интеллигенции, а также других представителей марксистско-ленинской ориентации в философии.

Как философ П. Юркевич отличался глубоким знанием истории философии ,, новейших для того времени течений и направлений философской мысли. их осмысления стало для него той основой, опираясь на которую, стремился выработать свое собственное понимание тенденций развития философской мысли, действительных достижений и ограниченности философских идей и систем, которые исторически возникли в период от античности и до наших дней. Он был убежден в том, что развитие философской мысли, как и сама жизнь, достаточно разнообразное и его трудно подвести под мерки каких-либо признанных идей, теорий, мнений. В своих трудах использовал достижениями выдающихся мыслителей античности, Средневековья, Нового времени, немецкой классической философии, критически переосмысливая их. Высоко ценил Декарта, Лейбница, Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля. Последний он ценил за то, что он глубже других проник в сознание человечества - это неисчерпаемый источник начал, идей, взглядов, отмечая при этом, что спекулятивная мысль не заслонила от философа феноменологическую действительность.

Не принимая гегелевской диалектики, П. Юркевич отмечал: "Особенность его ученого приема, которую мало ценили, состоит в том, что абсолютная идея, прежде чем объяснит она круг явлений, сама принимает натуру этих явлений, сама встает с плотью и кровью тех существ, которым она должна дать бытия и все богатство жизни "(Идея // Там же. - С. 63).

На формирование взглядов П. Юркевича наибольшее влияние имели философия Платона и Канта, которых он считал основателями западноевропейской философской мысли в ее современном состоянии и будущем развитии. В соответствии с этим он выделял две эпохи в развитии философии, из которых первая открывается Платоном, вторая - Кантом. Вместе с тем при всей своей ориентации на учение Платона и Канта П. Юркевич осмысливал их в новых ракурсах, необычных для того времени, с выходом на философию будущего, где истина кантовского учения об опыте возможна только в результате истин платоновского учения об уме.

П. Юркевич не воспринимал скептицизма Канта, противопоставление сущности и явления, теоретического и практического разума, так что попытки некоторых исследователей, в том числе Д. Чижевского, отнести его к представителям российского неокантианства будут далеки от истины. Как и в других мыслителей, Канта П. Юркевич воспринимал критически. Так, по его мнению, разница между явлением и вещью в себе не метафизическая, как это думал Кант, а гносеологическая, т.е. понятие сущности и явления означают разные степени совершенства нашего знания и ума. Несущественным считал он и распределение понятий на априорные и апостериорные, потому что абстрактные понятия нашего мышления содержат в себе также представления, взятые из опыта, и, наоборот, непосредственное видение имеет одну форму и необходимость, которые составляют идеальные моменты в понимании (Там же. - С. 65-66).

Реальность мира в П. Юркевича не вызывает сомнения. Мир не имеет ни начала, ни конца, подлежит нашему разуму как процесс имманентного самодвижения, в котором материя переходит в форму, возможность - в действительность и таким образом создает существа природы не по родовому, а по их конкретной сущностью. Мир предстает как система жизненных явлений, полных красоты и значимости, единства материального и идеального, находит отражение в абсолюте. Нашему знанию принадлежит мир как данный предмет, который мы вимислиты или воспроизвести не можем, потому что в такой степени, как наша воля не повторяет творческих актов абсолютного, наше мышление не повторяет сознания этих актов. Что касается самого абсолютного, то вопрос о том, как оно начинает быть, этот вопрос не метафизическое, а не философское, а теософское.

Общие взгляды на мир обусловливают понимание П. Юркевичем философии и ее назначения. Философию он рассматривает как полное и целостное знание, сводит идеальные моменты как узнаешь в явлениях мира к единству начал. Как таковая, она предстает целостным мировоззрением, является делом не человека, а человечества, которое никогда не живет чисто логической сознанием, а раскрывает мир духовной жизни во всей полноте и целостности ЕЕ моментов (Гам же. - С. 68). Среди основных течений философии Юркевич выделял идеализм и реализм, их сущность и противоположность он видел в том, что реализм в своих видах надеялся узнать сущность вещи, отделив от нее все ее положения в системе вещей и выделяя самую вещь с ее первоначальными, ничем больше не определенными свойствами от всех таких положений, а идеализм отрицал возможность таких первобытных вещей, объясняя, наоборот, все ее совокупности с той умственной основы, которую имеет каждая вещь в системе мира (см .: Разум по учению Платона и опыт по учению Канта // Гам же . - С. 481). Следует отметить, что сам Юркевич не воспринимал односторонности как идеализма, так и реализма, критиковал как первый, так и второй. Односторонность идеализма, его ограниченность он видел в том, что идеализм давал нам познания о существовании мира по начал и идей чистого априорного мышления, что не соответствовало потребностям живой и деятельной сознания человечества, фактически был оторван от науки. Крайней формой реализма П. Юркевич считал материализм, отношение к которому у него неоднозначное. С одной стороны, он отмечал, что материализм в западноевропейской мысли XVIII в. имел важное значение для науки постановкой вопроса о многообразие зависимостей между физиологическим и психическим, определением причинных связей мира. "Нынешний материализм, - заявляет он, - может быть рассмотрен как побочный продукт реалистического настроения нашей цивилизации. Мы так много обязаны мертвому механизма природы, в области которого деятели и двигатели оказались тем совершеннее, чем они пассивнее, что фантазия невольно рисует образ простой пассивной материи как чего-то основного, что лежит на самом дне явлений, она бы хотела все движения так называемого жизни объяснить так же просто и удобно с механических отношений материальных частей, как объясняет она движение паровой машины. Зачарованная мнение, что в случае успеха этих объяснений мы могли бы также управлять действиями своими и других людей, как сейчас управляем движением машин, послуговують или не самим задушевным побуждением к материалистических взглядов "(Материализм и задачи философии // Там же. - С. 196).

Как видим, отдавая должное материализма, П. Юркевич, с другой стороны, резко восстает против грубого, вульгарного и механистического материализма по его попытки свести все к законам механики, в том числе и сама жизнь, человека. Но все же больше всего отталкивало П. Юркевича в материализме, что при всех обращениях к науке он отрицал реальность идеального, сводил психическое к физиологическому, объяснял психические процессы физиологическими механизмами, сроками физиологии, как это делали Чернышевский и Антонович. "Мы, - писал он, - можем познавать этот мир, который принадлежит нашем сознании как система явлений, не зависит от нашего духа, создана и составлена не нами. Мы воспроизводим реальное определение бытия в идеальных определениях мышления. Эта деятельность духа, познающего была бы иллюзией или, в крайней мере, содержала бы в себе непреодолимую противоречие, если бы идея, идеалы, идеальные связи, идеальный порядок не входили в систему мира как условие его жизни и развития "(Идея // Там же. - С . 15). Отказывать реальности идеального, духовного только на том основании, что его никто не видел, значит игнорирование показаний внутреннего опыта, который свидетельствует о реальности существования духовного начала в человеке. По мнению П. Юркевича, вывести духовные явления только по материальному почти невозможно, потому что только во взаимодействии с духовным материальное является тем, что мы воспринимаем как опыт. В соответствии с этим он призвал к проверке духовных явлений внутренним самосозерцанием, отмечал связи человеческой души с моралью, моральных принципов со свободой.

При рассмотрении моральных проблем П. Юркевич обращается к нравственного учения Канта. Юркевича и Канта объединяет морализм. Осознав внутреннюю сущность этики нравственного долга, он направляет свое внимание на объединение усилий религиозной и классической философии в решении вопроса о поиске человеком нравственности во внутреннем и внешнем мире. Философия Канта выполняла роль ориентира человеческого ума тем, что в ней представлены универсальные формальные определения, касающиеся человека, является членом общества, ориентированного на конкретный социальное положение - этический, а вместе наполняла еще и внутренним содержанием - потребностью укоренения нравственности в жизни каждого человека, в котором выступает как нравственная теология, остается для Канта высшим проявлением духовности.

Постоянно осуществляя синтез всеобщности и субъективности, Кант воплощает возможность умоспоглядального этического как такового. При этом духовность во всех этих процессах возникает не только предпосылкой нравственности, но и ее носителем. Эта линия в известной степени находит отражение и в философии Фихте. Сравнивая проявления кантовых начал у Фихте, который продолжал развивать идеи Канта в пределах рационалистической традиции, П. Юркевич интересуется в первую очередь "просветлением ума" истинами духа, чтобы почувствовать и выделить высшую нравственную метафизику в реальной жизни. Верный принципам практической философии, он вносит в них особый духовный смысл и формирует собственную этическую доктрину "философии сердца".

Согласно взглядам П. Юркевича центром любого духовной жизни есть сердце, которое возникает глубинной основой человеческой природы и морально-духовным источником деятельности души. В переживаниях, ощущениях, реакциях, составляющих жизни человека и его сердца, отражается индивидуальная личность, где ум только вершина, а не корень духовной жизни человека. Из сердца начинает и зарождается решительность человека на те или иные уступки, в нем возникает многообразие целей и желаний; оно является насестом воли и желаний (хотинь). Сердце возникает носителем телесных сил человека, познавательных действий души, центром многообразных душевных чувств, забот, страстей, нравственной жизни в целом. Даже знания возникают в результате деятельности души, всегда связаны с целостным настроением, духовно-нравственным устремлениям. Только проникнув в сердце, знание может быть усвоено. Мир существует и открывается прежде всего для глубины сердца и отсюда уже идет к мышлению. О задачах, которые решает мышления, то они приходят в мир своей истинной основанием не с воздействий внешних, а из свободного сердца (см .: Сердце и его значение в духовной жизни человека // Там же. - С. 69). Обращаясь к проблеме соотношения знания и веры, П. Юркевич подчеркивает, что именно в философии знания встречаются с верой, через которую возможен путь к истине.

Итак, как мы видим, П. Юркевич действительно отличается от немецких философов при рассмотрении этических проблем. Если они прибегают в основном к использованию духовности, которая освящается умом, то Юркевич не «приземляет" абсолютную разумность. Несмотря на это, им все-таки адекватно осмысливается учение о самость, поданное Фихте в философии "Я", которая была воспринята как теория установления принципов отношения человеческой индивидуальности к миру в себе, к миру вокруг себя и в мир над собой в их целостности.

Не от бросая принципов построения связи индивидуального и общего разума немецкой гносеологии, философ наполняет эти принципы своими установками верховенства праведности над разумностью, идеи которого с признанием локализации последних в сердце человека имели глубокие традиции в отечественной духовной культуре. Начиная с киевских книжников (Илларион), они красной нитью проходят в трудах украинских полемистов, Г. С. Сковороды, Украинский романтиков, в частности в философских размышлениях Гоголя и кирилло-мефодиевцев. Это позволило П. Юркевичу по-новому оценить сами принципы немецкой гносеологии, выявить новые повороты философии Канта и Фихте, наполнить их содержанием, взятым из традиций украинской духовной культуры. Так, если у Фихте "не-я" играет роль иррационального начала, который возбуждает сознание на пути его преодоления, во время которого она доходит цели-содержания и приобщается к высшему рода мышления, то в Юркевича между реальным миром и мета-миром относится откровения , на которое возлагаются определенные гносеологические функции, П. Юркевич не ищет непосредственной связи между индивидом и абсолютом, как это делало самоосягаюче мышления Фихте, отвергает возможность прямого выхода ума на идею, оставаясь в этом вопросе сторонником Платона, у которого проявления идеи только схватываются умом. Правда, здесь Юркевич остается сам собой - "потоплюючы", по выражению Г. Шпета, ум в сердце.

Проблема идеи в целом занимает в философии Юркевича ведущее место, являясь как основа гармонии между мышлением и бытием, необходимая предпосылка любой науки. Анализируя различные точки зрения на идею от Платона до Гегеля, Юркевич рассматривает ее как факт общечеловеческого сознания, необходимость которой так же поняла, как понятно неизгладимое стремление человеческого духа подняться над чувственным произволом к нравственной свободы, от случайных представлений до необходимого познания, от эмпирически определенной сознания к духовному, полной необходимым содержанием познания. Идея не только единство, но и целостность, неся в себе не только истину, а добро и красоту. Она не является абстрактное бытие, которое только в постепенном процессе достигло бы полноты своего содержания; первоначально и безусловно она носит в себе все свои определения в безусловной единства совершенной мысли, "открываясь в плоти и крови, в жизненной взаимодействия с той средой, в которой воспитывается живой дух в его сознании" (Идея // Там же. - С. 14 ).

Исходя из изложенного, можно сделать вывод, что Юркевич не возражает роли и значения чувственного опыта, требует учета единства и того, что выступает как рациональное, мысленное, идеальное, отмечая, что идеальный движение понимающего мышления и реальный ход понятных вещей совпадают друг с другом и без них мы не можем сделать в области опыта никакого необходимого вывода, объяснить, почему идеальный вывод, который выступает из посылок, совпадает с событием, которое возникает в действительности, явления осознаются в ссылках. Отрицание идеи как действительной силы мира поставило бы науку в трудный для нее расстройство, противоречило бы всеобщим непереходным требованиям человеческого духа. По мнению П. Юркевича, для перехода от идеального бытия к имеющемуся нужна не только идея Гегеля, "сущность" Платона, но и деятельность личности с ее духовностью, душой, сердцем как центром духовности. Только тогда возможно осуществить переход от того, что должно быть (идея), к тому, что есть (действительность), объединить идею Платона с опытом Канта, в русле которых и будет развиваться философия в будущем.

П. Юркевич, исходя из принципов христианской морали, выступал против классовой борьбы, отмечая, что все человечество противостоять силам, враждебным обществу. Условием христианского общежития считал мир с ближними, который требует, чтобы человек был в мире с самим собой, имела внутренний мир, который достигается самообладания, торжеством над своими страстями, прослушиванием к голосу своей совести (Мир с ближним как условие христианского общежития // Там же . - С. 355). В вопросе о соотношении личных и общественных интересов П. Юркевич отмечал, что пока человек преследует свои интересы в рамках справедливости, до тех пор эти интересы будут уважаться различными состояниями и нацией в целом, что, собственно, и лежит в основе законодательства всех образованных народов.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >