Георгий Флоровский

Почти одновременно с В. Зеньковский выехал из Украины другой профессиональный философ Георгий Васильевич Флоровский, пройдя подобный путь в эмиграции. Философ, историк культуры и церкви, выдающийся представитель послеоктябрьской эмиграции Г. Флоровский родился в 1893 г.. В семье ректора Одесской семинарии. Высшее образование он получил на историко-филологическом факультете Одесского университета, по окончании которого в 1920 г.. Был утвержден в звании приват-доцента. В этом году уехал за границу, жил некоторое время в Праге, где близко сошелся с евразийцами, а в 1926 г.. Переехал в Париж, заняв должность профессора и кафедру патрологии Богословского православного института. В 1932 Г, Флоровский рукоположен в сан священника.

Вторую мировую войну протоиерей Георгий пережил в Югославии, а после ее окончания вновь вернулся в Париж, восстановив преподавательскую деятельность в Богословском институте. В 1948 переехал в США, где стал профессором, а позже деканом Владимирской духовной академии в Нью-Йорке. Как православный богослов и церковный деятель принимал активное участие в экуменистическом движении, был членом исполнительного комитета Всемирного Совета Церквей. В течение многих лет преподавал в ведущих университетах США - Гарвардском и Принстонском. Умер в 1979 году. В Прин-стони. Перу Г. Флоровского относятся труды: "Восточные Отцы Четвертого Века", "Византийские отцы", "Пути русского богословия", а также значительное количество статей в периодических зарубежных изданиях научного и полемического характера, в том числе, относились к истории русской философской мысли.

Представитель молодого поколения мыслителей русского духовного Ренессанса, Г. Флоровский уже в 20-е годы стал яркой и авторитетной фигурой в культуре западной эмиграции, выступив против безрассудного понимание прошлого и невежественные отвержение главного в нем, требуя критического осмысления истории, искоренения ошибок и оправдание истинных ценностей . Сблизившись с евразийцами, Г. Флоровский признавал ценность этого направления в обосновании своеобразия отечественной духовной традиции, в протесте против упрощенно-западнических схем отечественной истории и культуры. Однако сведения евразийцами самобытности России в этнических и географических факторов, культурно-бытовой детализации привело Г. Флоровского к критике евразийства, а затем и быстрого разрыва с ним.

Историк культуры, философ, богослов, он отстаивал историческое значение принятых Русью христианских ценностей и начал. С этой точки зрения философ отвергал представление об пагубное влияние византийства в отечественной истории, защищал не только историческое, но и непреходящее значение прошлого древнерусской эпохи, ее духовных ценностей. В Свято-родительской традиции он видел истинную основу жизни, жизненных устремлений, личного и общественного, нравственной правды, утверждение истины и раскрытия лжи во всех сферах человеческой жизни, в том числе и философского умозрения. Рассматривая религиозно-философские взгляды своих предшественников и современников, Г. Флоровский критически относился к ним, резко выступал против "публицистической близорукости", которая препятствует процессу распознавания, заменяя его обсуждением, осуждением или трепетную увлечением, неуважения того, чего боятся. Особенно резко он выступал против утопического сознания и социального утопизма.

Г. Флоровский более чем основательно проанализировал метафизические предпосылки и истоки утопизма как сложной, многоэтажного сооружения, основанной на вере в возможность конечного осуществления в пределах истории, где "действительность идеала" приравнивается к "естественной действительности" и подчиняется ей в пределах одного и того же плоского эмпирического бытия. Вырастая на натурализации ценностей и абстрактного идеала, утопизм, по мнению Г. Флоровского, отрицает сами ценности, исторический процесс, поскольку движение и бесконечность цели ничем не отличаются здесь от покоя. В утопизме оправдывается мир, однако не человек, лицо. Последняя превращается в орган, элемент мировой сущности, в жертвоносному целом; исторический автоматизм "железной необходимости", ние в "штифтик", звено какого всеобщего цепи, в дело, орган "внешнего везения", продукт среды, где Индивидуальное существование лишнее, не требуется.

Не принимая пантеизма и онтологизации логических форм западноевропейского рационализма, философ связывал преодоления утопического сознания с христианско-православной традиции, основанной на признании создания мира Богом, понимании истории как возложение слова Божия, "подвижного делание", где только во имя Божие и Христово осуществляется подлинность бытия, а в вере достигается трагизм истории, внутренняя свобода и творческое становление. Обращаясь к Богу, Откровение, верующий умозрение преодолевает в корне утопическое захвата, утопическую соблазн, воспринимает историческую перспективу в ее широте и подлинном смысле.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >