Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Внешняя политика Украины

Попытки привлечения казаков на службу в европейских и азиатских монархов

Как уже упоминалось, с XVI в. казаков неоднократно привлекала местная администрация Литовско-польского государства для обороны границ, а также для карательных походов против угрозы с юга. С одной стороны, пограничные старосты нуждались казацкой вооруженной силы для реализации этих мероприятий, с другой - сами отряды искали, к кому бы стать на службу. Казаки воспринимали себя как людей, живущих с походов и "получают хлеб насущный оружием". Однако у правительства Речи Посполитой регулярно не хватало средств даже для такого неприхотливого войска как казаки.

Военные действия, связанные с обороной границ, были благородными по своей сути, однако не слишком оплачиваемыми. И здесь речь шла не только о банальной жажду денег - надо было позаботиться о закупке оружия (особенно орудий), о старых, калек, казацких вдов и сирот. Для этого казакам приходилось искать другие пути к заработку. Самостоятельные походы, прежде всего морские, частично удовлетворяли потребности казачества, однако военная и здобичницька деятельность без согласия правительства часто могла быть расценили как элементарный разбой или грабеж. С правовой точки зрения, значительно корректнее было стать на службу к одному из монархов, который готов был платить достаточно средств, и служить ему как наемное войско. Несмотря на периодические сомнения в лояльности казачества в Речи Посполитой, польское правительство относился в целом снисходительно к таким случаям, когда казаки нанимались к соседним обладателей. Эти акции правительство часто трактовал как меньшее зло - для него это была возможность избавиться избытка казацкой энергии и направить ее наружу.

Одной из первых стран, которой казачество предложило свои военные услуги, стала Московия. Как уже упоминалось, еще Д. Вишневецкий нанимался на службу к московскому царю. После совместного казацко-московского наступления на Крым в конце 50-х годов XVI в. наступил многолетний период затишья в союзных отношениях с Москвой из-за участия казаков в Ливонской войне. Но после завершения первого этапа войны в начале 70-х годов казацкий гетман Богдан Ружинский (выходец из княжеского волынского рода), подобно Д. Вищ- невсцького, поддерживал тесные отношения с царским правительством. Несмотря на то, что казаки несколько лет активно воевали против Москвы в Ливонской войне, царь зимой 1575-1576 гг. Прислал казакам подарки и обещал помощь, если казаки пойдут весной на Козлов.

Б. Ружинский действительно организовал 1576 приступ, который имел ярко диверсионный характер - его целью было заставить татар вернуть из похода на московские земли. Однако вместо идти на Козлов, казаки отправились на татарские замки в нижнем течении Днепра. В этой кампании, совместно с украинскими казаками, вероятно, участвовали также севрюки * 28 и донские казаки. Для Б. Ружинского поход на днепровские крепости закончился трагически - во время подкладывания мины под укрепления Исламкермену (Аслан-городке) он погиб. Однако впечатление на татар произвели - замок был разрушен, хан забрал оттуда артиллерию и пожаловался на казаков польскому королю С. Батория.

* 28: {Севрюки - жители Северской земли в XIV-XVI вв.}

Преемник Б. Ружинского на гетманстве - Яков Шах - также продолжал поддерживать отношения с Москвой, и известно, что казаки осенью 1576 получали от царя деньги и провиант. Но со следующего года происходит свертывание казацко московских отношений из-за активизации действий на севере (восстановление Ливонской войны). Однако менее масштабное сотрудничество таки происходила - украинский атаман Михаил Черкащанин перешел на Дон, где выполнял задачи московского правительства. Фактически, это было время, когда украинское казачество играло важную роль в формировании донского. В дальнейшем московское правительство поддерживал отношения с казацкими предводителями Яном ори- шовським, Михаилом Ружинским, его братом Кириком т. Получая деньги из Москвы, казаки все интенсивнее нападали на татарские и турецкие поселения. Смерть короля С. Батория вызвала всплеск еще большей военной активности казаков.

Во второй половине 80-х годов XVI в., После резонансного разрушения Бендер, казачеством заинтересовались в Ватикане. Папский нунций в Польше А. Болоньетти вступился за одного из проводников казачества перед королем, а его секретарь Ка- роль Гамберини сблизился с казацким предводителем ("капитаном")

Я. Оришовський и провел с ним переговоры о возможности участия казачества в борьбе против Турции. К. Гамберини сделал вывод, что можно собрать 14-15 тыс. Хорошо вышколенных казаков. Разрабатывали два варианта действий - разгром Крыму как союзника турок и поставщика невольников на турецкие галеры, или же прямой выступление против Турции. Что касается второго варианта, то Я. Оришовський отмечал, что распространенное мнение о военной мощи Османской империи явно преувеличенной, а, кроме того, турки заняты войной с Персией. По расчетам гетмана, в Стамбул казаки могут прийти за 20 дней, тем более, что в столице нет большого войска, а союзниками могут стать многочисленные христианские невольники, которые содержались в городе. Для дела было нужно, по его мнению, 25-ЗО тыс. Дукатов, и то лишь для подготовки похода (закупка оружия и боеприпасов), а не как плата - казаки соглашались воевать бесплатно.

О таких замыслы Я. Оришовський сообщил своего родственника дипломата Криштофа Дзержка, который хорошо разбирался в турецких делах. Последний встретился с К. Гамберини, однако решил, что прежде чем обращаться в Ватикан, стоит договориться с Венецией, которая была очень заинтересована в борьбе против Турции (в настоящее время Венеция потеряла Кипр и дальнейшие ее перспективы в Восточном Средиземноморье вырисовывались довольно пессимистично) . К. Дзержек составил для Рима и Венеции на итальянском языке мемориал о прошлой деятельности казаков и возможности применения их вооруженной силы в антитурецкой борьбе. Правда, по его подсчетам, можно было собрать только к 10 тыс. Казаков, однако он высоко охарактеризовал боевые качества этого войска и для примера описал молдавские кампании и разрушения Бендер. По его мнению, казакам нужны были только деньги и папская хоругвь с изображением распятия.

Похоже, что К. Дзержек сам планировал принять активное участие в этой акции, поскольку проявлял готовность прибыть к союзникам лично для подтверждения указанного в мемориале и разработки дальнейшего плана действий. Но К. Гамберини смог выехать из Польши только 1585 и, когда ему удалось войти в контакт с венецианским сенатором Иеронима Липпоман, то оказалось, что такие идеи опоздали на несколько месяцев - Венеция заключила договор

с Турцией и в тот момент жаждала с ней мира гораздо больше, чем войны. Тогда К. Гамберини обратился к кардиналу Марцел- ло, который передал соответствующие сведения к Папе Сикста V, но дело почему-то на этом и остановилась - возможно, Ватикан насторожило то, что казаки договаривались о войне в обход разрешения короля.

Но вскоре казаками в Западной Европе заинтересовались снова - во время назревания конфликта между Речью Посполитой и Османской империей 1590 На этот раз инициативу проявила Австрия. Дело в том, что уже 1568 Австрия платила султану ежегодный "почетный дар", но австрийские политики понимали, что мир является временным и при первой же благоприятной возможности турки продолжат свое наступление. И действительно, в начале 90-х годов XVI в. в турецких правительственных кругах начали готовиться к масштабному наступлению на австрийские земли. В таких условиях императорский правительство начало активно искать союзников, однако оказалось, что западноевропейские страны готовы предоставить только финансовую, и то незначительную помощь. Тогда австрийский двор пытался заручиться поддержкой Московии, Польши, Семигоррддя и Грецких княжеств. Во время этих дипломатических мероприятий австрийцы подробнее узнали о казаках.

В начале 1593 к австрийскому правительству обратился некий казацкий посланник (вероятно, кто-то из казацко-шляхетских авантюристов), который заявил о готовности прийти в Венгрию и начать войну против турок. Австрийцы сначала решили не действовать вслепую и отказали ему, но, на всякий случай, поручили своему послу в Москве Вакера расспросить у царского правительства, не возражал бы он против привлечения казаков к антитурецкой борьбы. Вероятно, обращение к царю, а не к польскому королю, объяснялось недостаточной осведомленностью австрийцев в восточноевропейских делах. Москва, наконец, правильно ответила, что к казакам не имеет никакого отношения.

Тогда императорский правительство вновь поручил Вакера узнать больше о казаках - на этот раз в Польше, однако пока тайно, чтобы не вызвать сопротивления в тех польских кругах, которые были решительно настроены против войны с Турцией. После этого, по распоряжению Януша Острожского, белоцерковский староста князь Курцевич взялся поощрять казаков стать на службу к императору. От казаков вызвался Станислав Хлопицький, который уехал в Прагу, где цесарском дворе заявил, что является посланником от Низового казачества, которое готово в количестве 8-10 тыс. Человек выступить против татар, готовят поход на Венгрию.

Австрийцы решили не ждать ответ из Польши и приняли С. Хлопицького на службу, приведя его к присяге и выдав императорскую хоругвь, трубы и письмо с призывом к войне против турок. Отдельно был выслан Эрих Лясота со средствами, которому было поручено подробнее объясниться с казаками. Путешествие послов из Австрии растянулась на несколько месяцев, пока они еще не прибыли, казаки решили продемонстрировать свои возможности - еще в декабре 1593 отряды Григория Лободы напали на турецкие города на Дунае, в частности на Джурдже- во (Юрге, теперь - Джурджу в Румынии), откуда благополучно и с большой добычей отошли (мотивы этого дальнего похода не до конца понятны, поскольку казаки официально не признавались в своем участии в этой акции). В марте 1594, когда наконец поступила грамота от императора Рудольфа II, выслана заранее С. Хлопицьким, Г. Лобода совершил морской поход на Белгород. В мае казаки под предводительством Б. Микошинского пытались остановить на Днепровском лимане татар, которые планировали через Молдавию пойти походом в Венгрию (это должно было произойти в соответствии с обещаниями С. Хлопицького), однако орда оказалась слишком велика и удержать ее не удалось.

Наряду с мерами австрийской дипломатии, активизировалась деятельность Ватикана - Папа КлиментУПИ осенью 1593 поручил своему нунцию - хорватском священнику Александру Комуловичу (Комулею) - дело организации антитурецкой лиги, и среди прочего, он должен был войти в сношения с казачеством. С этой целью ему были выданы две буллы - для гетмана и для казаков, а также 12 тыс. Дукатов задатка для начала боевых действий. Однако маршрут А. Комуловича был составлен необдуманно - он встретился с архиепископом Яном Дмитрием Соликовсь- кем, дальше с Янушем Острожским, а к запорожцам, которые в то время находились в устье Днепра, он так и не попал, учитывая страх перед татарами. Тогда А. Комулович пошел на контакт с казаками Северина Наливайко (казацкого предводителя, который некоторое время стоял в стороне от запорожцев), которому было предложено начать совместно с Молдавией войну против Турции. Но молдавский господарь отказался от союза с казаками, понимая весь риск пребывания казаков в Молдавии. Тогда папский представитель передал привезенные деньги Снятинском старости Николаю Язловецкому (который формально должен был быть начальником казачества в соответствии с решением сейма 1590) и поручил организовать или пойти на татарские земли, или напасть на орду, которая будет возвращаться с венгерского похода.

Между тем, в июне 1594 на Сечь прибыл Эрих Лясота, который привез 8 тыс. Дукатов и просил, чтобы казаки отправились на Молдавию угон за татарами, которых они упустили. Сумма казаков не удовлетворила, и к тому же они требовали формального соглашения о службе с годовой платой, а вместо этого предложили отправиться лодками на турецкие города Килию и Бабадаг. Несмотря на определенные противоречия между Е. Лясотой и запорожцами, важным было то, что Австрийская империя обратилась к казакам как к независимому актера на международной арене - непосредственно и в обход польского правительства.

Зато по требованию Е. Лясоты пойти на Молдавию вызвался С. Наливайко, который с осени прошлого года искал кого-то, кто бы нанял его на военную службу. В конце июля С. Наливайко с четырьмя тысячами казаков отправился в поход на Молдавию, напал на Бендеры и разрушил их окрестности, забрав большую добычу. Но при возвращении их догнал молдавский господарь Аарон Тиран и совместно с турецким и татарскими отрядами отбил добычу, а сами казаки понесли значительные потери. Однако уже в октябре С. Наливайко совместно с Г. Лободой, имея с собой две хоругви от Рудольфа II, организовали еще больше поход на Молдавию. На этот раз казаки разбили молдавское войско под сорок сожгли Яссы. Хозяин бежал в Валахии.

Это повлияло Аарона Тирана, который, взаимопонимания с валахами Михая Храброго и семигородцямы Сигизмунда Ба- тория, стал на сторону австрийского императора. Для принятия от хозяина присяги на верность Рудольфу II был послан казацкий сотник Демкович. В начале 1595 Аарон С. Наливайко совместно с валашские и семигородского войсками развернули активные боевые действия против турок - штурмовали Бендеры, Белгород и Килию, Бирюлево и Измаил, сожгли город Исакчи на Днестре. Часть казаков действовала даже на территории Болгарии, где объединила свои усилия с болгарскими повстанцами. Однако, как сообщал С. Наливайко, коалиици сильно помешали разногласия между волохами и семигородцямы. В дальнейшем почти на целое десятилетие часть казацких отрядов осталась в нижнем Подунавье, действуя в составе войск Михая Храброго.

Однако достигнув серьезных результатов в составе коалиции, казаки вернулись в Украину и разошлись соответствии со своими потребностями. Часть пошла на Днепр, а С. Наливайко, получив приглашение от Рудольфа II, отправился в Венгрию, где до середины сентября воевал в составе австрийских войск.

Формирование антитурецкой коалиции, в которую вошли три турецких вассалы, встревожило Стамбул. Польские правительственные круги опасались наступления турок на Речь Посполитую и приказали казакам охранять южную границу от татар. Однако казаки, которые почувствовали свою значимость и получили уверенность в собственных силах, отказались выполнять приказ, и по своему усмотрению, пошли обратно в Бендеры (что отнюдь не было в польских интересах, а наоборот, могло ускорить турецкую агрессию). Только дипломатическая хитрость Яна Замойского нейтрализовала враждебность Стамбула - компромисс был достигнут из-за "молдавскую карту" - хозяином поляки поставили пропольсько- го Иеремия Могила, который устраивал и турок.

Поддержка австрийского императора и папского престола только убедила казаков в том, что они являются мощной и достаточно независимой силой в регионе. В инициировано австрийцами антитурецкой выступлении были собраны практически все возможные казацкие силы, никогда до тех пор не собиралось такое большое казацкое войско. Запорожцы явно начали вести себя независимо по отношению польского правительства, с тех пор задался целью привести произвольных казаков к послушанию. В конце это повлекло очередное противостояние с правительством, которое завершилось разгромом на р. Солонице.

Но амбиции казачества в то время выросли настолько, что оно достаточно быстро оправилось от поражения и с новой силой заявило о себе на международной арене. О процессах, которые происходили в казацкой сознания того времени, свидетельствуют сведения о том, что политическая программа С. Наливайко, который возглавлял восстание 1594-1596 гг., Могла содержать определенные претензии на независимость. По крайней мере его в этом подозревал польское правительство. В конце концов,

легенда о казни С. Наливайко вспоминает о возложении на голову раскаленной короны, а польский мемуарист Пшонка сообщал о том, что казацкий предводитель якобы приказывал называть себя "царем Наливаем». Хотя эти сообщения являются ложными и злобными, однако они свидетельствуют о распространении за независимость настроений среди казачества.

Однако казаками как силой, способной противостоять туркам, интересовались не только в Европе, но и в Азии - через более двух десятков лет после миссии Б. Лясоты, интерес к запорожцам обнаружил персидский шах Аббас. Инициатором казацко-персидского сближения стал итальянский путешественник и поэт Пьетро делла Балле (1586-1652), который разрабатывал идею создания Казацкой республики на турецкой территории с центром в Трапезунде. Он хорошо изучил сведения о казаках и пришел к выводу, что их сближение с персами хорошо послужило бы делу антиту- рецькои борьбы. Именно в то время, когда П. делла Валле находился в Персии, казаки нашли общий язык с грузинскими княжествами (неизвестно, с Гурий, или Менгрелии), и последние предложили казакам наладить контакты с Персией.

Согласно этим договоренностям, к шаху отправилось посольство во главе с казаком Стефаном. По дороге его принял князь Имеретии Юрий III (1604-1639), который задержал при себе основную часть посольства, а в Персии отпустил лишь одного Стефана. В дальнейшем оказалось, что за теплым приемом князя Имеретии чаився подвох - казаки были выданы в руки турок и заключенные. Зато Стефан прибыл в Ферахабаду, где в марте 1618 встретился с П. делла Валле. Встреча проходила в очень теплой атмосфере и итальянец опекает одиноким казацким послом, который, к тому же, не знал ни языка, на котором бы мог найти общий язык с персами. Шах Аббас заинтересовался планами П. делла Валле и предложением Стефана, чтобы казаки стали на службу Персии. Шах был заинтересован в том, чтобы торговать шелком с Европой не через владения Османской империи, а короче и безопаснее путем. И здесь пригодится должна стать Трапезундская республика казаков. Довольно быстро об этом персидский посол сообщил польского короля, и от имени шаха просил дать десять тысяч казаков, обещая предоставить им доброе расположение и укрепить их позиции крепостями. Польское правительство, опасаясь конфликта с Турцией, решил не отправлять казаков к шаху.

В мае 1618 Стефан, щедро одаренный Аббасом, был отправлен домой и просил выслать следующее посольство, в котором были бы знатоки восточных языков, чтобы можно было совместно разработать детальный план действий. Но, узнав о коварном поступке князя Имеретии, шах приказал завернуть Стефана назад в Персию и задержать его там дольше. Впоследствии, когда персидско-турецкие отношения изменились к лучшему, Аббас даже слушать не хотел об организации казацко-персидской борьбы против турок. Кроме того, в Исфагана прибыло еще 8 казаков, которым удалось бежать из турецкого заключения. Шах принял их прохладно и не давал ничего на жизнь, как и самому Стефан фану. Тогда европейцы, которые находились в Персии, начинают заботиться ними и даже разрабатывали план, как тайно переправить казаков через Индию к какой христианской страны. Так был потерян шанс для амбициозной идеи создания казацкой колонии на турецких землях. Через несколько лет шах Аббас все же вернулся к этим планам - 1624 из крымского калгу Шагин-Гирея он пытался склонить польского короля к совместному выступлению против Турции, но момент был уже неподходящий. Зато известно, что какие-то отряды казаков посредством Шагин-Гирея таки вступили в ряды персидского войска.

Следующая попытка привлечь казацкий фактор для решения своих внешнеполитических и военных планов была осуществлена во время Тридцатилетней войны. Уже через год после начала император Фердинанд II, требующий эффективного войска против гусар семигородского князя Габора Бетлена, обратился за помощью к польскому королю Сигизмунду. Последний не был готов втягивать Польшу в войну и решил ограничиться высылкой казачьих отрядов в качестве наемников для императора (короля это устраивало - появилась возможность избавиться лисовчиков и казаков, оставшихся без дела после завершения московской кампании). Процесс набора казаков на службу ускорился, когда семигородского войска подошли к Вене. Тогда граф Юрий Гомоннаи-Другета, которому была поручена это дело, поспешно навербовал 6 тыс. Казаков П. Сагайдачного. Для семигородцив это оказалось неожиданностью - они не верили, что удастся так быстро перебросить казацкие силы на помощь австрийцам и не позаботились о перекрытии карпатских перевалов.

Поэтому уже в конце октября 1619 казаки перешли через Карпаты. Действовали они скоординировано с лисовчиками, имея общее с ними командование. 23 ноября 1619 состоялась битва под Гуменным (Пряшивщина), в которой лисовчики и казаки под командованием Валентина Рогавського разбили превосходящие силы семигородского военачальника Юрия Ракоци. Это, фактически, спасло Вена, поскольку после поражения Юрия Ракоци, Габор Бетлен должен снять осаду с города.

После победы войско разошлось по территории Словакии, где взялось грабить местное население. Впоследствии в нем возникли споры относительно того, что делать и куда идти дальше. Оставаться в Словакии было опасно - отряды казаков и лисовчиков не были ранее подготовлены. Как следствие, в декабре 1619 победила партия, выступавшая за возвращение на родину.

Однако наемные отряды, которые вернулись на территорию Речи Посполитой, были приняты прохладно и не получили никакого жалованья, а потому дальше отправились в водоворот Тридцатилетней войны. В начале февраля 1620 в Чехии упоминается 800 казаков, которые, вероятно, находились под командованием полковника Станислава Иваницкого и действовали в интересах Габсбургов. Чешский король Фридрих V протестовал против их присутствия на территории Моравии и пытался оказать вооруженное сопротивление, оказался малоэффективным ввиду мобильность казацких отрядов.

Казаки также участвовали в битве под Белой Горой 8 ноября 1620, где сыграли важную роль в победе императорских войск. На время этой битвы, на службе у Фердинанда II находилось около 11 тыс. Человек. Среди них был и сотник Тарас Трясило, будущий гетман, который тогда командовал группой казаков численностью до 5 тыс. Но впоследствии лисовчиков и казаков было призвано обратно в Речи Посполитой, учитывая поражение коронного войска в битве под Цецорой (фактически, благодаря привлечению этих наемников стал возможным реванш Польши под Хотином в 1621 г.). Однако даже тогда не все казаки покинули Австрию - часть из них вместе с хорватскими гренцеров присоединилась к войска Католической лиги. В 1622-1623 гг. К услугам австрийской власти согласились только лисовчики - без казаков, но из-за своей жестокой и грабительскую поведение лисовчики попали в немилость польского правительства, попытался их распустить. Часть из них пошла на службу к баварскому герцогу Максимилиана, а часть влилась в ряды запорожцев.

Казацкий способ ведения боевых действий заметно повлиял на военное искусство европейских стран. Во время противостояния шведской армии и войск Альбрехта фон Валленштейна, возросло значение маневровых отрядов. А. фон Валленштейн высоко ценил казаков, а с конца 1630 сохранились сведения, что он обратился к польскому правительству с просьбой предоставить 10 тыс. Казаков. Уже летом 1631г. калушский староста собирался с тремя тысячами казаков и тысячей гусар идти на помощь австрийскому императору ФердинандуИИ в борьбе против Швеции. Впоследствии, 1635, казаки (преимущественно запорожские) дальше находились на службе у этого императора, но их действия тогда были направлены уже против Франции.

Стокгольм учел то, что отряды должны быть использованы против шведов. Поэтому он пытался объясниться с казаками и вообще с православной оппозицией в Речи Посполитой. Изначально его целью было нанести как можно больше хлопот польскому правительству как союзнику Габсбургов. Рассматривались такие варианты - спровоцировать войну Польше с Московией или Турцией, поднять внутри страны восстание или и образовать независимую казацкую республику. Однако в ситуации, когда речь шла о найме казаков против шведов, Стокгольм интенсифицировал свои усилия. Шведский король Густав II Адольф (1611- 1632) направил к казакам тайное посольство, ехали в Украину через Москву и прибыло в обществе царского агента Григория Гладкого (Путивльця). Посланцы имели выпытать у православного духовенства, как выйти на контакт с нереестровыми казаками (т.е. враждебно настроенными по отношению к польскому правительству). Но почему случилось так, что они наткнулись на собственно реестровое войско под предводительством Ивана Кулаги-Петра- Жицкого.

Посольство привезло письмо, которое, однако, не вмещал существенных деталей, а был лишь попыткой завязать отношения между Швецией и казаками. Письмо было написано 25 июня 1631

в Риге французом Яковом Русселем, тайным советником шведского короля * 29. Письмо доставили два французских офицера. В письме Руссель поощрял казаки войти в непосредственные отношения со шведским королем как большим поклонником греческой веры и врагом иезуитов. По его словам, шведскому королю посоветовали обратиться к казакам патриархи, особенно константинопольский - Кирилл Лукарис (1621- +1638). Лояльные реестровые решили выдать послов С. Конец- польском * 30, а тот отправил их в Варшаву. Однако польское правительство демонстративно отправил послов в Швецию - на стыд шведской дипломатии.

* 29: {Яков Руссель (Розелла) был французским гугенотом, дипломатом-добровольцем, который занимался польскими, украинскими и московскими делами, некоторое время выполнял поручения семигородского князя Габора Бетлена при шведскому королю, а потом перешел на службу Густава П Адольфа, готовя его кандидатуру на польский трон в случае смерти Сигизмунда.}

* 30: {По легенде, казаки хотели напоить их водкой, но когда послы отказались, то решили мнапоиты их водой "- утопить, называя их предателями, но в конце передумали и отправили в коронного гетмана.}

Высылая отряды на службу в европейских монархов, вовлеченных в Тридцатилетнюю войну, казаки продолжали периодически предлагать свои услуги московскому царю. Эта практика получила такое распространение, что при заключении Поляновского мирного договора между Речью Посполитой и Московией 1634, поляки, хоть это может показаться нонсенсом, с точки зрения польских интересов, потребовали, чтобы в трактат был внесен пункты о ежегодной плату казакам от царя, как это было раньше (и казаки имели в доказательство этого соответствующую грамоту). Наверное, это произошло по требованию казаков, участвовавших в войне. Московские послы заявили, что этого дела ближе не знают, но считают, что казаки получали деньги от Москвы только тогда, когда служили царю (и далее в таких случаях будут получать).

Как видим, служба царю нейтрально, а иногда даже положительно воспринималась польским правительством, которое, однако, следил, чтобы сближение между казаками и Московией не было чрезмерным. И здесь стоит вспомнить несколько случаев, которые выходили за пределы обычной службы казаков. Во-первых, еще во время казацкого восстания 1591-1593 гг., Александр Вишневецкий

обвинял Кшиштофа Косинского в том, что последний планирует передать Московии все приграничные территории. Москва действительно имела отношения с К. Косинским - весной 1593 ему была отправлена царская грамота с поручением следить вместе с донскими казаками за крымскими татарами для Москвы. Зато, упоминание Вишневецкого о том, что "князь московский писал себя уже царем запорожским, черкасским и Низовского", вероятно, расценили ошибочно, поскольку тогда в царском титуле могло идти о "черкесские земли" (кавказских черкесов) и "Низовского" (речь идет о Волжский Низ). Несмотря на правительственные подозрения, казаки продолжали получать московских денег и даже после поражения восстания 1594-1596 гг.

Зато в середине 20-х годов XVII в. отношения украинского духовенства и казаков с Москвой активизировались настолько, что польскому правительству действительно было чего волновались. В августе 1624 во время обострения казацко-польских отношений митрополит Иов написал письма к московскому царю, отца, патриарха и руководителя московской дипломатии дьяка Ивана Тарасовича Грамотина. Митрополит Иов рекомендовал им своего посла Исаакия Борисковича (номинального луцкого владыку) и просил, чтобы Исаакия как надежного человека допустили к личному свидания с царем. Аудиенция у царя состоялась только в январе 1625 Кроме того, на встрече с боярами, князем Черкасским и дьяком И. Грамотин И. Борискович передал им секретное поручение, переданное ему митрополитом. Аутентичный текст митрополичьей заявления не сохранился, но вероятно, митрополит указывал на притеснения православия от поляков и возможность польского похода на Украину, высказывал опасения, что казаки своими усилиями не смогут оброниты Украины от польского войска, а потому просил принять Украину и войско казачье "под свою руку", простив казакам их давнишние пустошення Московии.

Бояре заметили, что между Украинской нет единодушия и совсем не все думают так, как митрополит. К тому же, странным им показалось просьба защитить от поляков казаков, если последние вообще выбираются в морской поход против турок. Помимо того, после от митрополита сообщили, что древние вины казаков прощаются, но на будущее казаки должны служить царю. В случае религиозных притеснений, пусть украинцы сообщают Москву, а там уже подумают, как помочь в такой ситуации. И. Борсикович и его спутник протосинкел Памво Беринда были богато одарены и отправлены в Украину. Следовательно, не успело еще вернуться от царя посольство митрополита Иова, как в начале января 1625 в Москву отправилась новая делегация, на этот раз уже со Запорожье, - по делу Александра Яхии * 31, которого сопровождали казаки Иван Гиря и Ивашко Мартынович. Однако в нем уже не упоминалось просьба подданства Украины, а речь шла только об организации антитурецкой коалиции. Проблема же подданства Украины выходила, видимо, по инициативе духовенства, и наблюдения московских бояр были правильными - далеко не все общество жило похожими настроениями. Другое дело, что инициатор этих посольств Иов Борецкий был немалое влияние на казачество (на самом деле значительно больше, чем он афишировал это перед польским правительством).

* 31: {Во время борьбы крымского хана Мсхмеда ИП Гирея в союзе а казака * мы против Османской империи на Украине появился авантюрист Александр Яхия, который предлагал предоставить антитурецкой борьбе большого масштаба, привлекая к ней другие православные страны, прежде всего Московию. Яхиею определенное время занимались казаки и митрополит Иов, которому понравились его идеи.}

В завершении обзора отношений казаков с правительствами других государств, стоит упомянуть о службе запорожцев в рядах французской армии. Несмотря на то, что 1635 часть казаков воевала против французов на стороне австрийского императора, французское правительство заинтересовался запорожцами и попытался их нанять к себе на службу уже в следующем 1636 Принято также считать, что казаки находились на французской службе в середине 40-х годов XVII в. Хотя некоторые исследователи высказывали сомнения в правдивости такого утверждения (как о пребывании казаков вообще на территории Франции в то время, так и по отдельным эпизодов их деятельности), можно привести в общих чертах распространенную версию течении тогдашних украинского-французских отношений.

Согласно ей, 1644 французский посол в Польше граф де Брежи посоветовал кардиналу Мазарини взять на службу казаков и дал положительную характеристику Б. Хмельницкому, который тогда был просто чигиринским сотником. Где Брежи провел с последним переговоры, которые завершились в марте 1645, после чего Б. Хмельницкий, И. Сирко и Солтенко из Гданьска отправились морем во Францию. Там, в Фонтенбло, в апреле 1645 Б. Хмельницкий договорился с французским военным командованием о вступлении 2600 казаков на службу к французскому правительству. Осенью того же года запорожцы прибыли в Кале.

Казаки-наемники приняли участие в войне Франции против Испании за Фландрию, во время которой отличились при осаде Дюнкерка1, который называли "ключом от Ла-Манша». В этом случае казаки выступали как самостоятельная военная часть и вместе с французской армией участвовали в торжественном вступлении в Дюнкерка. Участвовал в этой кампании Б. Хмельницкий, неизвестно - есть упоминания только о полку Сирко. Получение Дюнкерка, кстати, на время обезвредило местную "пиратскую державку", которая, по заказу испанского правительства, досаждала голландским и другим мореплавателям. Несмотря на успешную деятельность казачества, французское командование, очевидно, нарушало предварительные договоренности, что вызвало недовольство запорожцев. Часть из них была отправлена в Лотарингии, некоторые отряды перешли к испанцам, а остальные вернулась домой или снова влилась в состав французской армии.

Анализируя внешнюю политику казачества XVI - первой половины XVII в., Следует помнить, что казацкого государства как таковой не существовало. Однако это не означало, что казачество не могло иметь внешней политики. Негосударственные актеры в международных отношениях, как это ни странно, не является изобретением конца XX в.

К осознанию казачеством собственной силы приложился определенной степени польское правительство, которое проводил набор казаков на военную службу за определенную плату, которую выплачивал нерегулярно и недостаточно, чем фактически позволял казакам заботиться о себе самостоятельно, а значит - действовать по своему усмотрению, в том числе относительно ближайших соседей. Кроме того, правительство само неоднократно отрекался от влияния на казачество перед обладателями других государств. Все это способствовало формированию независимой позиции казачества по вопросам международной жизни.

С казаками считались как соседи, так и более отдаленные страны, но в основном только как с военной силой, которую можно нанять, или какой стоит остерегаться. О развитии равноправных двусторонних отношений сложно говорить - великие державы не могли опуститься до уровня официальных контактов с казачеством. Исключение - попытка Швеции установить прямые отношения с запорожцами, и то при условии провозглашения независимости казацкого государства. Зато проще дело обстояло с полунезависимая вассальными государствами - Крымским ханством, Молдавией или Валахией (татары и казаки вообще заключали полноценные двусторонние соглашения). Слава о вооруженную силу казаков нарастала как в Европе, так и в Азии, а размах деятельности казачества достигал от Франции и Испании на Западе в Иран на Юго Востоке.

Рекомендуемая литература

Баран А., Гаецького /. Казаки в Тридцатилетней войне. - Рим, 1969. - Т. 1, 1983. - Т. 2.

Баран А. Казацко-персидские отношения в произведениях Пьетра делла Валле. - Виннипег, 1985.

Брехуненко В. Отношения украинского казачества с Доном в XVI - середине XVII в. - К .; Запорожье, 1998..

Брехуненко В. Московское государство и казацко-татарский военный союз 1624-1629 гг. // Украина и Россия: проблемы политических и социокультурных отношений. - М., 2 003.

ЛепьявкоС. Большой Граница Европы как фактор формирования украинского казачества. - Запорожье, в 2001.

ЛепьявкоС. Украинское казачество в международных отношениях (1561-1591 гг.). - Чернигов, 1999..

Сергийчук В. Именем Войска Запорожского. Украинское казачество в международных отношениях XVI-XVII вв. - М .: Украина, 1991.

Флоря Б. Запорожское казачество и Крым перед восстанием Б. Хмельницкого // Исследования по истории Украины и Белоруссии. - М., 1995. - Т. 1.

Флоря Б. Россия и походы запорожцев в Молдавию в 70-х годах XVI века // Карпато-Дунайские земли в середине века. - Кишинев, 1975.

10. Черкасс Б. Украины в политическом противостоянии Великого княжества Литовского с Московским государством и Крымом в 20-х - 30-х годах XVI в. // Украина и Россия: проблемы политических и социокультурных отношений. - М., 2 003.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее