Ограниченность мифологической и миграционной теорий сказки (М. Грушевский, В.Пропп).

Незаурядный вклад в научное исследование сказки сделал М. Грушевский. Ученый основательно проанализировал мифологическую, миграционную, историческую, антропологическую теории в мировом и европейском казкознавстви, их бытования в Украине (Грушевский, 1993, с. 330-368).

Согласно более поздней украинского литературного терминологии М. Грушевский разделял определения сказки как рассказ фантастического, без внятной морализирующего цели (по И. Франко), отмечал отличие сказки от легенды и новеллы.

Сказка - это рассказ, где соединяются действительность с элементами чудесного, целостность здесь вызывает свободное проявление фантазии без церковно-морализирующего цели.

Легенда - рассказ, где также объединены действительность с элементами чудесного, но взятого из объема церковно-религиозных представлений и верований.

Новелла - рассказ без чудесного элемента, основанное на бытовой почве; здесь доминируют социальные тенденции, реже - национально-политические или церковно-конфессиональные.

Эволюцию сказки как словесного искусства М. Грушевский рассмотрел в контексте исторического развития ее определенных групп: сказки о животных; сказки о космических силы; сказки о сверхъестественных происшествия ("о счастье") рассказы о подвигах, достигнутом человеческими способностями; рассказы демонологические.

Он систематизировал основные сказочные мотивы украинской фантастической сказки: космические силы: солнце, луна, ветер, мороз, град (трактует их как всемирный мотив); особенно популярны в Украине фантастические сверхъестественные земные существа (дух Земли, леший), отметил распространенных в славянском фольклоре таких образах, как баба-людоедка, Баба-Яга, костяная нога. Имя Баба-Яга выводят из "пня - ang, лит. - Angis", древнерус. - Ажъ; это скорее женская параллель змею-сам-это. В цикле былин о Добрыне говорится о бое с Бабой-Ягой, аналогичный его боя со Змеем. Этот древний образ со временем ослаб, и в словаре П. Беринды в форме "язя" (до сих пор бытует в Западной Украине) это слово (Баба-Яга) выступает равнозначным с "волшебницей". В современной сказке Баба-Яга - бедствия и опасна для детей. Дети всячески пытаются обмануть ее "и спастись, проявляя преимущество разума над грубой силой (" Ивасик-Телесик "). Анализируя популярный вариант сказки о Ивасика-Телесика и Бабу-Ягу, российский фольклорист Ф. Буслаев трактует образ Ивасика как вариант рыцаря-лебедя ( Лоэнгрина).

Относительно образа Змея, М. Грушевский отметил необходимость учитывать более поздние христианские легенды о святых змиеборцив (святые Юрий, Дмитрий, Федор), а также христианскую демонологии, где Змей обычно воплощает нечистую силу. Мотив Змея содержит другие (чужие) воздействия. Существуют разные мотивы, в частности Змей - как охранник "дерева жизни", бессмертие, воды. Самый известный вариант представляет библейское повествование о райского Змея-искусителя (где прослеживается Вавилонский образ Змея-сторожа).

Мотив змееборство свойственный исторических преданий, былинного репертуара и современной украинской традиции. Особенно интересен мотив, по которому образ Змея (как и Кощея Чах-лыка Бессмертного) связано с борьбой христианского населенного мира славян - и степной орды. Былинный "Тугарин - Змиевич" (Тугорхан) - половецкий хан (тесть Свято-полка киевского) на киевском дворе демонстрирует свою враждебность. Самый известный из мотивов змееборство - поединок Кирилла Кожемяки и Змея, когда богатырь освобождает Русскую землю от дани (параллель - победа Тезея над критским

Минотавром). М. Грушевский придерживается выводу М. Драгоманова, который соединил "старый, местный" образ Кощея и поздний образ "шелудивого Боняка". Современник Тугорхана хан Боняк, "Шелудивый Боняк", половецкий хан эпохи Мономаха, - стал параллельным образом Змея, Кощея, других фантастических существ. Кощей - фантастический образ смерти, бестелесный костяк, на что, вероятно, указывает этимология слова: кощей - кости - скелет. Его душа - в яйце, которое спрятано в сундуке или дереве. Соответствующий мотив прослеживается в египетском и многих других вариантах сказки (Чубинский).

Интересные соображения по мотиву змея выразил украинский исследователь В. Даниленко. Он использовал метод реконструкции древнейших представлений людей, сопоставление данных археологии, этнографии, письменных источников с целью освещения давньоземлеробськои, прежде всего буго-днестровской и трипольской религиозно-космогонических концепций. По его мнению, критерием достоверного определения региональных различий, существующих в исследуемой системе идеологических представлений, конкретный, семантически однозначный образ или сюжет (с соответствующим графическим воплощением) и его географическое распространение. Самым распространенным, главным и общим для всех ареалов рассматриваемой системы возникает образ Великой Матери (олицетворение земли), затем по важности - образ космического быка (он скорее трактуется олицетворением неба), образ космической черепахи, связанный с производным от нее образом лапчатого змея, и растительные символы. Основная космическая функция быка видится в ниспослании небесных вод (дождя), которые приходят в виде змея, образуя наземные потоки. В. Даниленко отстаивал относительное единство религиозно-космогонической системы ареала восточного Средиземноморья (в том числе с Прибалтикой и лесной зоной Восточной Европы). Он проследил развитие древних культур европейского Запада и азиатского Востока, главным индоевропейской и семитской культур, и предположил (возможно, не несомненно), что характерно для приледниковой зоны Старого Света образ Великой Матери отсутствует в палеолите южных широт Азии и Африки. В индоевропейцев, в частности в ареале Триполье, прослеживается тенденция женской природы умирающего и воскресающего божества; соответственно в шумеро-аккадской и египетской мифологии - это мужчины (выдающимся является образ новозаветного Христа). Анализируя иконографию шумерской богини Диамат и аккадского (семитского) бога Мардука, В. Даниленко доказал, что на ранних этапах развития семитского этнической среды (под влиянием шумерской и египетской культур) умираю-че-воскресая божество дифференцируется на противоборствующие женское и мужское начало. В индоевропейской культуре (в том числе в раннем Триполье) мужское начало предстает "небесным драконом", удаленным аналогом которого является библейский змей-искуситель (Даниленко, 1999).

Проблемы сказочного репертуара, в частности происхождения образов Змея, Бабы-Яги, Кощея исследовали А. Веселовский, В. Пропп, М. Новиков, В. Иванов, В. Топоров, Б. Рыбаков и др.

В работе "Исторические корни волшебной сказки» В. Пропп назвал мотив змееборство как один из самых сложных в мировом фольклоре и религии. Он отметил сходства функций Змея и Кощея как вредителей и угонщиков (Змей похищает девушку, грозит городу, требует новых жертв и т.п.); рассмотрел связь Змея с водой, горами, царством мертвых, а также видел в Змиеве охранника границ (Пропп, 1986). Последнее аргументированно возразил М. Новиков. Согласно его заключению, об отсутствии оснований для трактовки Змея "охранником границ" свидетельствует собственно восточнославянская сказка, которая "почти не изображает его в этой роли ... Действия героя имеют сугубо оборонительный характер, а Змей является нападающей стороной ... Он - злостный нарушитель границ "(Новиков, 1974).

Фольклорные украинские источники дают две версии легенды о божественных кузнецов-змиеборцив Кузьму и Демьяна. По одной - эти легенды возникли как обожания реальных кузнецов, которые играли значительную роль в народной жизни. Здесь существует лишь намек на сопоставление кузьмодемьян ских легенд с темой Гефеста. Упоминается скорее связь со свадебными обрядами и раздвоение действий кузнеца, который мог выковать счастье или очаровать (Гиппиус, 1929). Другая версия рассматривает легенды о Кузьме и Демьяна фрагментами отдельного цикла фольклорных тем, связанных с периодом княжеской Киевской Руси (Петров, 1930). Такую трактовку Б. Рыбаков опроверг на том основании, что легенды, в том числе Кузьма-Демянского, архаичны, чем былины, а потому относят нас к первобытным "культурных героев". Он сопоставил этнографические материалы украинских исследователей и известную летописное тенденцию, которая отождествляет античного Гефеста со славянским Сварогом, и пришел к выводу: миф о божественного кузнеца возникает в отдаленный период начал железного века, то есть в киммерийско-скифские времена. Поэтому первыми мифическими героями считаются божественные кузнецы, которые побеждают Змея (олицетворение степняков). В легендах о Кузьме и Демьяна божественные кузнецы выковали плуг (сорок пудов!) И победили Змея, который требовал человеческих жертв, запрягли его и пропахали огромные борозды, так называемые змею валы, ограждали Русскую землю. Согласно сказочным мотивом, герой, преследуемый Бабой-Ягой, скрывается в кузнице. Спаситель-кузнец не всегда имя Кузьмодемьяна, но все события напоминают соответствующие легенды. В погоне за героем Баба-Яга прилетает в кузницу, иногда огражденную забором, и имеет пролизаты двери. Коваль хватает ее языка клещами и бьет молотком. Если Змея в похожей ситуации (он пролизуе замок) впрягают в плуг, то Бабу-Ягу перековывают на кобылу, редко ее впрягают и пропахиваем борозду (по Новик-ным). Но главное, в кузьмодемьянських легендах (по Петровым) божественные кузнецы обучают людей земледелию, это они "выдумали первый плуг" и были первыми на земле пахарями (от Адама) (Рыбаков, 1981, с. 537-540, 587).

В украинской сказке герою помогают чудесные помощники, наделенные сверхъестественными силами и способностями: "Верни-гора", "Верни-вода", "Вырви-дуб", "Мороз". Совершает подвиги герой - "семилеток": семилеток-богатырь Миша (защитник Киева) или девушка-семилетка, которая своим умом спасает родных. По Н. Костомаровым, "семилетний богатырь" олицетворяет надежды народа на будущие поколения, он - идеал народной силы, "которая не стареет, вечно молодеет и обновляется".

Число семь, как уже упоминалось, считается сакральным в культурных традициях многих народов. По эпосом Гомера, семь лет провел Одиссей у ведьмы Калипсо.

Герой волшебной сказки имеет семь лет провести в оловянном царстве (русский мотив), добыть за два дня сведения о семи поколений умерших (белуджский сказки) (Пропп, 1986). В немецких сказках царица ведьм прячет Снегурочку "в семи гномов, за семью замками"; о семи богатырях, то есть семь древних героев, рассказывает в сказке русский поэт А. Пушкин.

Противоречивость системы ценностей свидетельствуют аллегорические сказочные образы: Судьба и Скорбь, Правда и Кривда, Счастье и Несчастье, а также горе, беда. Очевидно, происхождение таких сказочных мотивов связано с жанром поучений, которые ориентируют человека на испытания и преодоления трудностей. Подобные сказочные мотивы характерны для древнеиндийского эпоса "Панчатантра" и памятники арабо-мусульманской культуры "Тысяча и одна ночь".

Традиция распространенных на Ближнем Востоке жанра поучений («Зерцало») достигает библейских и фараоновских времен. В Средневековье книги вроде "Зерцало" были распространены в арабском письменной литературе. Они преимущественно помещали обращение к царям и царедворцев, рекомендации по выполнению ими строгого этикета, управления подданными, достижения уважения к власти. В таких книгах подавались также краткие данные по основам наук, известных в то время. Многочисленные руководства по "царских Зерцало" прослеживаются в сказках и новеллах "Тысячи и одной ночи" (Шидфар, 1975).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >