Мудрость от мудрых

ИОАНН ЗЛАТОУСТ Слово пятый

Достаточно сказано мной о том, какую опытность должен иметь наставник в борьбе за Истину; кроме этого я хочу сказать о второй предмет, который бывает причиной многих опасностей, или лучше сказать, не он ли бывает причиной, но те, которые не умеют хорошо пользоваться им; а сама это дело может принести спасение и многие блага, когда ей будут заниматься мужи ревностные и способные. Что же это? Большой труд, который состоит из бесед перед народом на общем собрании. Во-первых, прядей большей частью не хотят относиться к выступающих, как к наставникам, а поднимаясь выше положения учеников, принимают положение зрителей, присутствующих на мирских зрелищах. Как там народ разделяется, и одни принимают сторону одного, а другие другого, и слушают выступающих, согласно своему благоприятного враждебного отношения. И вовсе не только в этом заключается сложность, но не менее и во втором. Если выпад кому из выступающих добавить к своим словам какую-то часть чужих трудов, тогда он подлежит большим упрекам, чем воры чужого имущества; но часто терпит такое обвинение и тот, кто только подозревается в этом, хотя ни у кого ничего не заимствовал. Но я говорю о чужих трудах? Часто он не может пользоваться и своими творениями. Люди чаще привыкли слушать не для пользы, но для удовольствия, представляя себя якобы судьями трагиков, или игроков на кифаре; и то искусство слова, которое мы теперь признали излишним, здесь так одобряется, которую софистов, когда они вынуждены спорить друг с другим.

2. Следовательно, и здесь нужен человек с душой мужественной, много превышает нашу немощь, чтобы он мог отвлекать народ от этого не приличного и бесполезного удовольствия и приучать его к слушанию более полезного так, чтобы народ ему следовал и повиновался, но не он руководствовался капризами народа. Но этого нельзя достичь иначе, как двумя способами: пренебрежением похвал и силой слова, если не будет одного из них, тогда и другой, не отделен от первого, будет бесполезен. Если презирающий похвалы не дает наставления, растворенного благодатию и солью (Кол. IV, 6), он лишается уважения в народа, не удерживая никакой пользы от своего великодушия; но если искусный в этой части будет довольствоваться славой аплодисментов, тогда произойдет одинакова вред и для народа, и для него самого, как к такому, который стремится из страсти к похвалам говорить более для удовольствия, чем для пользы слушателей. И как тот, кто не имеет пристрастия к похвалам и не умеет говорить, хотя не догаджае народа, но не может приносить ему и какой-то значительной пользы потому, что не может ничего сказать; так и захвачен страстью к похвалам, хотя может вести беседы назидательные для народа, но вместо

них предлагает то, что больше услаждает слух, приобретая себе этим шум аплодисментов.

3. Итак, отличный руководитель масс быть сильный в том и другом, чтобы недостаток одного не погубил и второй. Когда он, выступив серел народа, начнет говорить разоблачения живущим беспечно, но потом устыдится и начнет заикаться и от бедности речи вынужден будет краснеть, сразу же исчезает вся пользу ВИЧ сказанного. Те, кого разоблачают, негодуя на сказанное и не имея другого средства отомстить ему, насмехаются над ним за его неумение, надеясь этим прикрыть свои недостатки. Поэтому необходимо ему, как какому-то отличном извозчику, хорошо владеть обоими этими совершенствами, чтобы можно было надлежащим образом действовать тем и другим, когда он окажется совершенным во всем, тогда с какой угодно властью, может и наказывать и увольнять всех вверенных его руководству; но без этого тяжело приобрести такую власть. Однако, великодушие не по виновата ограничиваться одним только презрением к похвалам, но и идти дальше, чтобы пользу вновь не осталась несовершенной.

4. От чего еще необходимо воздержаться? От ненависти и зависти. Полезно ни слишком остерегаться и бояться несправедливых обвинений (а предстоятель неотвратимо подпадать под безрассудные упреки), не совсем пренебрегать их; но хотя бы они и были ложные, хотя бы и сводились нас людьми плохими, следует стремиться быстрее гасить их. Ничто так не увеличивает славы плохой и хорошей, как безрассудный народ: привыкнув и слушать и говорить необдуманно, он повторяет без разбора все, что произошло, нисколько не заботясь об истине. Поэтому не следует пренебрегать народом, а возникающие плохие подозрения сразу же уничтожать, убеждая знищувателив, хотя бы они и были найбездумнишимы люди, и не теряя ничего из того, что может уничтожить недобрую славу: если и после того, как мы сделаем из своего стороны все, хулители не захотят угомониться, тогда отнестись к ним с презрением. Кто упадок духом от таких неприятностей, тот никогда не будет способен осуществить то доблестное и достопохвальне; печаль и непрестанные заботы могут сломить силу души и довести до крайнего знеможення. Священник должен относиться к пастве так, как отец относился к своим малолетним детям; как от этих мы не отворачиваемся, когда они пренебрегают, или ударяют, или плачут, и даже, когда они смиться

и ласкаются, не слишком обращаем на это, так и священники не должны ни гоноритися похвалами народа, ни грустить осуждением, если они будут необоснованными. Тяжело это, блаженный, а, возможно, я думаю, и невозможно. Слышать себе похвалы и не радоваться, не знаю, приходилось ли когда-нибудь люди: а кто радуется этому, тот конечно и желает получить их, но желающий получить их непременно будет грустить и сокрушаться и скучать и досадовать, когда терять эти похвалы. Как богатые, пока богатые, веселятся, а обеднев, жалуются, и привыкнув к роскоши, не могут терпеть жизни бедного, так и привержены похвал не только тогда, когда их порицают зря, но и если их не часто хвалят, мордуться в душе вроде которым голодом, если они привыкли к похвалам или услышат, что другие удостоились похвал. Сколько же трудов и сколько грусти, думаешь ты, выпадает тому, кто вышел на подвиг учения с такой страстью? Невозможно, чтобы море когда-то не волновалось, невозможно, чтобы и душа такого человека оставалась без забот и скорби.

5. Кто обладает большой силой слова (а ее у немногих можно найти), даже и тот не бывает свободен от постоянных трудов. В связи с тем, что сила слова еще дается природой, но приобретается образованием, то хотя бы кто-то довел ее до высшего совершенства, и тогда он может ее потерять, если постоянными рвением и упражнениями будет развивать этой силы. Таким образом, наиболее образованные имеют больше трудиться, чем менее образованные; потому халатность тех и других сопровождается неодинаковой вредом, но в первых она настолько важна, сколько разница между тем, чем владеют те, и другие. В последнее никто не будет упрекать, если они не произносят ничего отличного; а первые, если не всегда будут предлагать беседы, превышающие то мнение, которое все имеют о них, то подпадают всех к большим упреков. При этом последние и слишком мало могут получать большие похвалы; а первые, если слова воспринимать их не будут сильно удивлять и поражать, не только не получают похвалы, но и находят многих хулителей. Слушатели сидят и судят о проповеди не по ее содержанию, а по мнению о проповедников. Тому, кто превышает всех красноречием, поэтому следует больше всех старательно трудиться; ему нельзя прощать тем общим недостатком природы человеческой, что невозможно успевать за всем; но если беседы его не совсем будут соответствовать высокой мысли о нем, тогда они сопровождаются многочисленными издевательствами и осуждением от народа.

Никто сам себе не рассуждает о том, что приобретенные сумм, заботы, волнения, а часто и гнев, затмевают чистоту ума и не позволяют творением его являться светлыми, и вообще человеку невозможно всегда быть одинаковым и во всем успевать; но естественно иногда и погрешить и оказаться слабее собственной силы. Ни о чем таком, как я сказал, не хотят подумать, но обвиняют проповедника, судя о нем как об ангеле. И вообще человек такова, что заслуги ближнего и многочисленные и большие не обращают внимания, но если откроется какой-то недостаток, - хотя бы и незначительный, хотя бы и на ней, - сразу же узнает о нем, немедленно привязывается к нему и всегда помнит его, так это малое и незначительное часто уменьшает славу многих и великих мужей.

6. Видишь, уважаемый, что сильному в слове следует иметь особенно большое усердие, а вместе с ревностью и такое терпение, которого потребует не все из вышеназванных мной. Многие беспрестанно беспокоят его зря и без причины, и не имея в чем обвинить его, враждуют против него за то, что он всеми уважается. Нужно мужественно переносить гнусную их ненависть. Не желая скрывать этой проклятой ненависти, которую они питают без всякой видимой причины, они злословят и порицают, клевещут тайно и враждуют явно. Если душа при всякой такой неприятности начнет беспокоиться и раздражаться, тогда она не может быть бодрой, изнемогая от печали. И не только сами они мстят ему, но и стремятся делать это через других; часто, выбрав кого-нибудь, не умеет сказать нечего, они преподносят его похвалами и удивляются ему выше его достоинств; одни делают через безумие, другие с невежества и из зависти, чтобы унизить славу достойного, а не для того, чтобы прославить недостойного. Но не только с ними бывает борьба у доблестного мужа, но часто с невежеством целого народа. Ибо невозможно, чтобы весь собранный народ состоял из людей образованных, но иногда большую часть собрания составляют люди простые; другие же хотя и умнее этих последних, но по сравнению с людьми, способными судить о красноречии, более бестолковые, чем все остальные по сравнению с ними но найдется разве что один или два человека, которые имеют такую способность, неизбежно происходит то, что тот, кто говорил лучше, получит меньше аплодисментов, а иногда остается и без всяких похвал. Следует вооружаться мужеством против таких несправедливостей и тех, которые поступают так по невежеству, прощать, а тех, которые поступают так из-за зависти, оплакивать как несчастных и ничтожных, и быть уверенным, что собственная сила ни от тех ни от вторых не уменьшается. Так и живописец отличный и превышающий всех в своем искусстве, видя, что люди несведущие в этом искусстве высмеивают картину, написанную им с большой тщательностью, не должен падать духом и считать картину плохой через суд невежд, как и считать удивительной и прекрасной действительно плохую картину том только, что ею восхищаются невежды.

7. Отличный художник должен быть сам и судьей своих произведений; хорошими или плохими они должны считаться тогда, когда создавший их ум произнесет о них тот или иной приговор; а о мнении посторонних, неверную и неопытную, никогда и думать не следует. Так и тот, кто принял на себя подвиг учительства должен слушать похвалы посторонних людей, и не ослабевать своей душой без них; но составляя поучения так, чтобы угодить Богу (потому что это должно быть у него правилом и единственной целью тщательного составления поучений, а не аплодисменты и похвалы), если его хвалить люди, пусть не исключает похвал, а если не получает их от слушателей, пусть не ищет и не жалуется, потому что для него достаточно и лучшей отрадой в трудах есть то, если он может осознавать в самом себе, что он составлял и направлял свои поучения на благоугоду Богу.

8. Истинно, кто впадает в пристрастии к глупым похвал, то не будет никакой пользы ни от каких многих трудов своих, ни от силы своего слова; потому что душа, которая не умеет переносить неразумных осуждений народа, слабеет и теряет желание к упражнения в слове. Поэтому больше всего следует приучаться презирать похвалы; потому что без этого недостаточно одного умения говорить для сохранения в себе этой силы. Даже если кто-то захочет обратить пристальное внимание на того, у кого недостаточно этой способности, тогда найдет, что и он не менее того нуждается в попрании похвал. Не достигая славы от народа, он непременно упадет во множество грехов. Так, не имея сил сравниться с теми, кто отличается способностями к красноречию, он не удержится от вражды к ним, и зависти, и бесполезных наветов, и многих подобных непристойностей; но решится на все, хотя бы предстояло потерять свою душу, чтобы получить славу их убожеством своих способностей. Кроме того, он и потерял и ревность к этим трудам, так некоторое расслабление достигнет его души. Много трудиться, но получать мало похвал - это действительно может истощить и погрузить до глубокого сна того, кто не умеет презирать похвалы. Так же и земледелец, который вынужден трудиться на неплодотворном поле и обрабатывать каменистую землю, скоро оставляет труды свои, если нет большой склонности к работе и не боится голода. Если же способны говорить с большой властью, нуждаются в постоянном упражнении для сохранения этой способности, тогда нисколько не готов раньше и вынужден думать об этом во время самых подвигов, которые встретит трудности, заботы, которые волнения, чтобы с большим трудом получить какой-то небольшой успех! А если кто-то из поставленных после этого, занимающих низкое положение, сумеет больше него прославиться по этой части, тогда нужна душа якобы божественная, чтобы не впасть в ненависть и не приуныть. Стоять на высшей степени достоинства и быть обойденным ниже и переносить это мужественно, - это свойственно необыкновенной но не моей души, но якобы адамантовых. Эта неприятность бывает еще терпимой, когда победитель скромный и довольно умеренный; но если он будет пехотой, и горд, и честолюбив, тогда ему следует каждый день желать себе смерти; до такой степени горьким для той жизни сделает он, превознося над ним явно, отнимая у него власть все больше и больше, стремясь заменить его во всем, и во всех этих случаях находя себе важную опору в свободе речи, привязанности к нему народа и преданности всех пасомых. Разве ты не знаешь, какая сейчас развилась в душах христиан любовь к красноречию и те, кто занимаются им, больше всех почитаются не только во внешних (язычников), но и в пресных в вере (Гл. VI, 10)? Кто же сможет снести такой позор, когда во время его беседы все молчат, и тяготятся и ждут окончания слова вроде отдыха от трудов, но другого, который хотя и долго говорит, слушают с долготерпением, сердятся, когда он хочет остановиться, и гневаются, когда он намеревается замолчать? Все это теперь тебе кажется маловажным и таким, которое не заслуживает внимания, как то, что не пережитое, но может погасить ревность и ослабить душевную силу, разве кто-нибудь, освободившись от человеческих страстей, попытается стать похожим на бестелесные Силы, не поддаются ни зависти, ни тщеславию, ни другой какой-то подобной слабости. Если найдется такой человек, который сможет преодолеть этого неуловимого, непреодолимого и дикого зверя, то есть народную славу, и

отсечь многочисленные его головы, или лучше не допустить этой славы и зародиться в начале, тот будет в состоянии удобно отражать все эти нападения "и остаться спокойным, якобы в тихой гавани, а кто не освободился от нее, то тяготит душу якобы разнообразной борьбой, постоянными смущением, и печалью, и многими другими страстями. Надо перечислять и другие трудности, о которых не может и говорить, и знать тот, кто не почувствовал их на самом деле?

Истина и ложь

"Ничто не может быть светлее и сильнее истины; равно как ничто не может быть безсильнишим за ложь, хотя бы она и прикрывали многочисленными покровами. Ибо ложь легко поймать и опровергнуть, а истина открыто предлагает себя всем, желающим видеть красоту ее. Она не любит прятаться, не боится опасности, не дрожит перед клеветой, не ищет славы народной, не подвластны ничему другому человеческому, она стоит выше всего, подпадая, безусловно, под тысячи обмовлянь, но оставаясь непреодолимой; стремящихся к ней она сохраняет, как прочной стеной, величием своей силы: не терпит скрытых хранилищ, но предлагает открыто всем все, что есть в ней ".

Когда надо говорить и когда молчать

"Если хочешь сказать что-нибудь полезное, тогда открывай уста, если же нет ничего необходимого, тогда молчи, потому что это лучше. Ты ремесленник? Пой псалмы сидя. Но ты не хочешь петь устами? Делай это мысленно. Псалом - большой источник; от этого ты не стерпишь ничего плохого, но и в мастерской будешь сидеть, как в монастыре, ибо не удобства мест, но целомудрие характера дают нам покой ... "

О сдержанность языка

"Много зла оказывает болтливость языка, а напротив, сдержанность его - много добра. Как нет никакой пользы от дома, города, стен, дверей, ворот, если при них нет стражи и людей знающих, когда нужно закрывать их и когда открывать; так не будет пользы и от языка и губ, если разум не будет приставлен открывать и закрывать их с точностью и большой осторожностью, и знать, что надо произносить и держать внутри. Ибо не так много, говорит Премудрый, пали от меча, сколько от языка. (Сир.28,21), и Христос говорит: не то что входит в уста, гадит человека, а то, что выходит из уст, оскверняет человека "(Матф. 15, 11); и еще один: устам твоим создай двери и плотину. (Сир.28,29).

... Будем постоянно оберегать свои уста, приставив ум, как засов, не с тем, чтобы они были заперты постоянно, но чтобы отпирались в надлежащее время. Потому что иногда молчание полезнее слова, а иногда слова полезнее молчания. Поэтому Премудрый и говорит: время молчать, и время говорить (Еккл.3, 7). Если бы устам принадлежало постоянно быть открытыми, тогда не надо было бы для них двери; а если бы им предстояло бы быть постоянно закрытыми, тогда не надо было бы хранения. Для чего сохранять то, что закрыто? Для того двери и хранения, чтобы мы делали все в нужное время ".

Иларион исповедания веры

Верую въ единого Бога Отца, Вседържителя, Творца небу и земли, и видимъиимъ и невидимышмъ.

И въ единого Господа Иисуса Христа, Сына Бога, единочадааго, от Отца рожденааго прежде всехъ векъ, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна рождена, а не сътворена, единосущная Отцу, имже вся быша.

Нас ради человекъ, и за наше спасение, съшедъшааго съ небесъ, и въплощъшаагося от Духа Свята и Марие девиц (ы) вьчеловечь-шася.

И Распятый за ны при поньтестемь пила (ы) страстьна, и погребен.

(И) въскресъшааго въ третий день по Писаниемь.

(И) въшедшааго на небеса, и седяща одесную Отца.

И пакы грядуша съ славою судить живышмъ и мертвы и мъ, Его же Царствию несть конца.

И въ Духа святааго Господа, и животворящааго, исходящааго от Отца, Иже съ отцом и съ сынъ съ покланяемь и сълавимъ, глаго-лавщаго пророкы.

Въ Едину Святую, Съборную и Апостольскую Церковь.

Исповедаю единственно крещение въ Оставление греховъ. Чая въскрешениа мертвыимъ. И жизни будущаго века. Аминь.

Преподобный Нестор

Чтения о жизни и о погублен блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба (месяца июля, 24) (фрагмент)

Господи, благослови.

Владыко Господи Вседержителю, сотворивший небо и землю, и все, что на ней, ты и ныне, Владыко, призри смиренное мое и дай разум сердцу моему, да поведаю я, Окаянный, всем слушающих житие и мучения святых страстотерпцев Бориса и Глеба. Знаешь ты, в Владыко, невежество и неразумие сердца моего, но надеюсь на твое милосердное и на молитвы святых мучеников Бориса и Глеба - все, что слышал я от Иных христолюбцев, то и поведаю. А вы послушайте, братья, и не осудит невежества моего.

ВЛАДИМИР МОНОМАХ Поучение

Я, нижчтожный, дедом своим Ярославом, благословенным, славным, названными при Крещения Василием, русским именем Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею - Мономаха ... и совета крещеных людей, ибо сколько их соблюл по милости своей и по отцовской молитве от всяких бед ! Сидя на санях, подумал я в душе своей и воздал хвалу Богу, который меня до ЭТИХ дней сохранил грешного. Дети мои или кто другой, слушая эту грамотку, а не посмейтесь, но кому она будет люба из детей моих, пусть примет ее в сердце свое и НЕ лениться будет, также и трудиться.

... Так ведь и Василий учил, собрав юношей, иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую, и соблюдать слово Господне: "Эде и пить быть без шума большого, при старших молчать, мудрых слушать, старшим повиноваться, с равными себя и младшей в любви пребыв, без лукавого умыла беседуем, а побольше вдумываться: не неистовствовать словом, не осуждать речью, не много смеяться, стыдиться старших, с дурными женщинами НЕ разговаривать, книзу глаза держать, а душу ввысь, избегать их: не уклоняться учит случаев на власть, ни во что ставит всеобщее почитания. Если кто из вас может сделать вторым полезное, от Бога воздаяние пусть надеется и наслаждение вечными благами ". "О, владычица Богородица! Отведать от бедного сердца моего гордость и буйство, чтоб не величался я суетою мира сего в нашей ничтожной жизни".

Научись, верующий человек, поступать благочестиво, научись, по евангельских слову, "глазами управлению, языка удержанию, ума смирению, тела подчинению, гнева подавления, мысли чистоту блюсти, побуждайте себя к добрым делам Господа ради. Лишаемый - не мсти, ненавидимый - люби , преследуемый - терпи, хулимый - моли, умертви грех ". "Выручайте обижаемого, давайте суд сироте, оправдывайте вдов; приходите соединяться, говорит Господь. Если будут грехи ваши как Багряные, обелить их, как снег" и прочее. "Воссияет весна воздержания Постного и цветок покаяния; очистим себя, братья, от всякой крови телесной и душевной. Взывая к светодавцу, скажем:" Слава тебе, человеколюбец! "

... Не забивайте того хорошего, что вы умеете, а чего НЕ умеете, потому учитесь - как отец мой, дома сидя, научился пяти языкам, отсюда ведь честь от других странах. Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет, а чего НЕ умеет, поэтому не учится. Хорошо поступая, а не ленитесь ни на что хорошее, прежде всего в отношении церкви: пусть НЕ застанет вас солнце в постели.

... Ни единого человека не пропустите, а не поприветствовав его и НЕ подарил его добрым словом ... А вот вам и конец всему: страх Божий имейте превыше всего.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >