Природа художественно-формирующей способности: талант и гениальность

Художественно-формирующая способность сложилась под влиянием истории как объективная потребность сознания упорядочить текучесть впечатлений о проявлениях жизни, предоставив им идеального бытия в художественно совершенных формах. Это создание образа мира по законам красоты, ведь вне этой качественной определенностью художественная деятельность теряет смысл.

Ценность формирующих умений как источник и средство "упорядочения жизни", предоставление его проявлениям целостного и совершенного образа, человечество осознало в глубокой древности. В библейской мифологии весь мир предстает следствием творчески формирующей способности абсолюта - Бога. Формирующая способность раскрывается в мифе как поэтапный процесс, направленный на создание порядка из хаоса. В нем происходит постепенный переход от общего к частному, к росту индивидуальной определенности образа предметов формирования и углубления содержания их жизненности, вплоть до "создания человека по собственному образу и подобию". В чем, согласно Библии, заключается смысл создания? Во-первых, в духовной потребности предоставить определенности и оформленности "безвидна" мира, то есть лишенном образа. Во-вторых, во внутренней целесообразности произведений, что благодаря мастерству Творца приобретают внутренней жизненности. Мастерство формирования - толчок к саморазвитию явлений на собственной основе. В-третьих, смысл творчества в субъективном плане выступает как потребность мастер-Творца в самореализации, а значит, в духовном удовольствии от результативности творческих усилий. Формируя все новые природные объекты и виды жизни, Бог каждый раз убеждался, что "хорошо воно11. Все множество реальных проявлений жизненности мира Библия видит проявлением божественной сущности, ведь в реальных последствиях формирования воспроизводится действующее бытия демиурга (от греч. Demiurgos - мастер, ремесленник , создатель).

В классической культуре понятие художественного творчества осознается как тождественное понятию "творение жизни", поскольку последнее является действительным, прежде всего, как жизнь творчески формирующего духа. Правильность такого понимания станет очевидной, если трактовать жизнь как процесс формирования человечеством собственного образа. Так, реальность жизни этносов, народов, наций определяется образом, который они приобрели как некоторое духовное целое. Известно, что каждый народ осознает себя на основе образа, в который оформились реальные проявления его жизненности, его надежды и ценностные представления, объективирован в художественно-образном языке искусства.

Эстетическая теория считает образное мышление древнейшей формой сознания, а художников - учителями человечества. Ф. Ницше отмечает, что именно художники научили людей "ценить героя, скрытого в каждом обычном человеке", а их искусство позволило "упрощенно и просветленно" посмотреть на себя самого как на героя, "инсценировать себя перед самим собой» [13, с. 559].

Особое общественное назначение художника вызывает необходимость осмысления истоков свойственной ему особой художественно-формирующей способности. Это уровень, где творческие усилия преодолены совершенством образного языка произведений, олицетворяющих высшие формирующие возможности человека. Каждый раз они уникальные и непревзойденные в каждом действительно художественном произведении. Это уровень, где происходит проникновение в сущность явлений мира благодаря способности творческого духа постичь его глубины. Соглашаясь с известной мыслью Аристотеля по отличия научного знания и художественного творчества, А. Шопенгауэр пишет: "Поэт схватывает идею, сущность человечества, вне всякого отношением, вне всякого время - адекватную объективность в себе на ее высшей степени ... Истинное раскрытие идеи оказывается значительно точнее и ярче в поэзии, чем в истории, и поэтому, как ни парадоксально, значительно более настоящим ... "[19, с. 355].

Особый интерес к раскрытию тайн художественно-формирующей способности, характерный для периода индивидуализации духовного опыта, объективирует себя в творчестве художников Возрождения, хотя уже со времен Древнего мира (Египет, Древняя Греция, Рим) человечество помнит имена выдающихся архитекторов, скульпторов , живописцев, поэтов, музыкантов. Исследование истоков и закономерностей художественной способности - одна из центральных проблем эстетики Просвещения, романтизма, немецкой классической эстетики. Вольтер в работе "Гений" отличает талант и гений как равные творческой способности. Художник, по его мнению, какой бы мастерства он не достиг в своем искусстве, нельзя считать гением, если не изобретет ничего нового, не обнаружит оригинальности [3, с. 263]. Идею художественного гения разрабатывают представители "Бури и натиска". Немецкие романтики утверждают культ "божественной гениальности". А. Шлегель говорит о ценности "духовной интуиции" художника как просветляющего начала человеческого духа; о роли творческой фантазии как организующей силы художественного творчества, притом, что она является одновременно свободной и закономерной, а потому в ней не может быть никакого произвола [12, с. 179].

В эстетике классиков немецкой философии И. Канта, Ф. Шиллера, Ф. Шеллинга, Г. Гегеля рассматриваются вопросы природы художественной способности, духовные основания творчества, уровне творческих умений. Значительное внимание проблеме гениальности уделяет И. Кант, отмечая, что гений - это врожденная производительная способность: "Гений - это врожденные задатки души, через которые природа дает искусству правило» [6, с. Один тысяча сто шестьдесят девять]. Сферой самореализации гения есть искусство, то есть сфера "отражение эстетических идей". Выделяя талант и гениальность, философ подчеркивает качественной различия названной творческой способности. Гениальность в творчестве определяется "оригинальностью идеи". Речь идет не об оригинальности как таковой, ведь она может быть и бессмысленной, а об оригинальности, способную стоять образцом, мерилом или правилам оценки. "Природа дает через гения правило, не науке, а искусству (курсив авт. - В. М.), и то только в том случае, если оно является изысканным искусством» [6, с. 1176]. Гению от природы свойственна способность к созданию совершенных форм, причем, в отличие от красоты природы, является не чем иным, как прекрасной вещью, красота в искусстве является прекрасным представлением о вещи.

Гений - это врожденная способность к совершенному художественного формирования, сама по себе не поддается логическому обоснованию, а следовательно, не может быть передана другим. Для гения свойственно создавать то, научиться нельзя. Первичным признаком способной лица является установка к обучению. Творчество без гениальности - это труд. Гениальность требует вдохновения, а труд - дисциплины. Мастерство художественных изображений, свойственна гению, обусловленная данной от природы способностью проникать в глубины жизненности явлений и постигать их истинную сущность и отображать ее с особой глубиной и убедительностью не только тогда, когда речь идет о прекрасном в проявлениях жизни, но и тогда, когда предметом изображения является низкое. Убедительная его художественное изображение способно вызвать эстетическое удовольствие. Однако низкое, что вызывает сразу, не может быть предметом искусства, поскольку уничтожает любое эстетическое удовольствие. В основе деятельности гения, на основании сказанного, объединенные в гармоничное целое свободная "игра душевных сил" и особые формирующие умения.

Дух в эстетическом смысле - это, согласно Канту, особый "оживляющий принцип" в душе: это воображение как производительная способность познания. ей присуща исключительная способность формировать новую - "вторую природу, из материала, который дает ему истинная природа" [6, с. 1176]. Напомним, что формирующей основой творчества возникает художественная идея. Она приобретает полноту жизни благодаря адекватной жизненности образов, в которые уложилась. Качественным признаком специфически художественной способности, что ее олицетворяет творческий субъект, есть способность "собрать" мир в художественно определенную целостность. Кант подчеркивает, что "гениальность в творчестве определяется оригинальностью идеи". Художественный гений, согласно Канту, концентрирует творческие возможности человеческой природы в целом в свободном применении своей познавательной способности. Философ подчеркивает, что воображение гения не подчиняется рассудку, а не толкует понятий, а творит их.

В эстетике Ф. Шеллинга важным аспектом понимания природы художественного способности является акцент на способе сочетание воображения и фантазии, а также соотношении между умом и интеллектуальным созерцанием. В воображении «продукты» искусства зарождаются и формируются, а фантазия бы "добывает" их оттуда и оформляет в целостность. Так же в уме образуются идеи, а интеллектуальное созерцание придает им образа. Итак, фантазия в искусстве - это "интеллектуальное созерцание" [17, с. 95].

Развернутый анализ художественной способности и уровней творческих умений, а затем и качественной определенности их последствий содержит эстетика Гегеля. Философ дифференцирует понятия "художественная способность", "талант", "гениальность". Общими признаками художественной способности он называет: во-первых, фантазию, выделяя творческую фантазию от воображения как пассивного фактора сознания; во-вторых, способность (дар) схватывать действительность и ее формы в маленьких; в-третьих, крепкую память, устойчиво удерживает восприняты явления в их реальном виде. Не менее важны и такие общие творческие умения, как способность по внешним проявлениям жизненных явлений постигать и понимать их внутреннюю жизнь. Это особое знание характера проявления "внутренней жизни духа в реальном мире с тем, как оно просвечивает через внешнее» [4, с. 292].

Важными составляющими художественной способности является умение художника воплотить творческий замысел, "собрав" в целостность все опыт видения, осмысления и переживания действительности. Необходимыми предпосылками эффективности процесса возникают: во-первых, умение сформировать замысел в целостность содержанием идеи, что придает им внутренней жизни; во-вторых, мастерство воплощения замысла в языке того вида искусства, где он получит наиболее подходящую себе жизненность. Важным организующим началом творческого процесса является чувство, поскольку они пронизывают и одушевлюють собой произведение как художественное целое.

Философ говорит о продуктивную деятельность фантазии, средствами которой художник производит реальный образ для разумного в себе и для себя смысла. Именно такую способность он называет гениальностью и талантом. Особенностью гения является "всеобщая способность к созданию действительно художественных произведений". Универсальностью, то есть чрезвычайно широкими формирующими умениями и их совершенством, гений отличается от таланта, которому свойственно реализовать себя в какой-то конкретной сфере художественного формирования.

Полемизируя с Кантом по особым врожденных способностей гения, Гегель не отрицает, однако, что искусство требует специфических задатков, существенным аспектом которых является "природная одаренность". Она связана со способностью художника воплотить свое содержание не в логически-понятийных формах, а в некотором "чувственном материале". Именно в способах формирования - умении оказывать художественным образам жизненной полноты и совершенства - философ видит врожденную способность как необходимую предпосылку собственно художественного творчества. Субъективной условием развития природных задатков является внутренняя энергия, настойчивость, с которой субъект развивает и вправляет природную одаренность. В то же время специфически художественная способность воспринимается "только как нечто субъективное, ведь духовно производить может только самосознательным субъект, ставит своей целью создание такого произведения» [4, с. 294]. Особенностью гения Г. Гегель считает также легкость, с которой он овладевает внутреннее содержание, и внешнюю ловкость в определенных видах искусства. Организующей силой для актуализации художественной способности и воплощение творческого замысла в материале искусства он называет творческое вдохновение. Оно всегда предметно определенное, то есть призвано к жизни предметом, возбудил неравнодушие и устойчиво удерживает внимание на себе, питая собой формирующие умения.

Интересное разграничения способности, таланта и гениальности в точному образном сравнении дает А. Шопенгауэр. Он уподобляет художников до небесных тел: способных сравнивает с метеоритами, талантливых - с планетами, а гениев - с неподвижными звездами. Первые создают быстротечный эффект и навсегда исчезают; вторые способны к более длительному и стабильного существования и даже блестят, но "заимствованным светом"; И только третий сверкают собственным светом и принадлежат не какой-то одной системе, а всему миру [18, с. 246].

В конце XIX в. на теорию художественного творчества влияет теория психоанализа 3. Фрейда. Согласно ей психический аппарат человека является энергетической системой, основу динамики которой составляет конфликт между сознанием и без сознательными поездами. Учение 3. Фрейда о психические структуры личности неправомерно распространяло идеи психоанализа в сферу творческих способностей человека. Применяя понятие "сублимация", то есть переключение части психической энергии с низким социально не воспринять поездов, на культурно сприйнятни, 3. Фрейд именно в этой области видит истоки художественных умений. Бессознательные душевные процессы он считает первоосновой психической жизни человека. Истоки искусства он рассматривает как следствие потребности субъекта реализовать "недовольны желания". С помощью фантазии художник стремится создать "искусственный мир", в котором реализуются бессознательные душевные поезда.

Несмотря на критичность подхода эстетической теории к идеям 3. Фрейда, в частности относительно истоков и предпосылок художественной способности, стала очевидной невозможность исследовать проблемы художественного творчества без учета особенностей психической жизни личности. В частности, с определенной коррекцией исследования природы художественного способности получают продолжение в работах А. Ранка и К. Юнга (последний - основатель теории "коллективного бессознательного"). В работе "Об отношении аналитической психологии к искусству" (лекции, прочитанные в мае 1922 в Цюрихе) К. Юнг критически оценивает теорию сублимации 3. Фрейда. Он обращает внимание на некорректность обоснования истоков искусства неврозами, хотя психологические условия, в которых формируются художественные произведения, примерно те же, что и при невроза [20, с. 359]. Речь идет о той духовной напряжение ее переживает поэт, интеллектуал в творческом процессе и, в конце концов, может переживать и любой человек.

Важную роль в углублении понимания природы художественного способности играет выдвинута К. Юнгом идея "архетипа". Психоаналитик раскрывает художественную способность как сложный синтез сознательного и бессознательного в субъекте творчества. При этом речь идет о двух типах бессознательного: бессознательное личности и коллективное бессознательное. Бессознательное личности характеризуется как общая сумма психических процессов и содержаний, которые способны стать осознанными. Коллективное бессознательное - это специфические "мнемонические образы" (архетипы). По мнению ученого, "они унаследованы в анатомической структуре мозга". К. Юнг характеризует их как "некоторые априорные идеи". Они проявляются только в художественном материале, получивший оформленности, как регулирующие принципы, определяющие эту форму. Художественно-творческий процесс "заключается в бессознательном адаптации архетипического образа и его дальнейшей обработке и оформлении в завершенное произведение» [20, с. 377].

По художников и творческих импульсов, стимулирующих процесс художественного формирования, то их К. Юнг разделяет на два типа: на интровертов и экстравертов соответственно. За процессом и последствиями формирования первый тип творчества (интроверты) - это сознательное создание художественного "продукта", тщательно сформированного и разработанного для достижения определенного эффекта. Второй тип творчества (экстраверты) имеет свои истоки в бессознательном природе. Поэтому часто кажется, что творческий процесс происходит без участия сознания. Если последствия первого типа формирования не выходят за пределы понимания, а вкладываются в привычное, то последствия второго - над личностные. Они расширяют наше восприятие до тех границ, которых достиг автор своим произведением. В конце концов, мы можем констатировать, что в первом случае речь идет о таланте, а во втором - о гениальности. Правда, К. Юнг предполагает возможность сочетания в субъекте обоих тылов, но в разных видах творчества. Скажем, Шиллер-поэт - интроверт, Шиллер - теоретик эстетики - экстраверт.

Акцентируя внимание на психологических аспектах художественного творчества, И. Франко-ко ("Из секретов поэтического творчества") характеризует формирующие умение художников как следствие способности извлекать из глубин души спрятан богатый опыт и предоставлять ему образного жизни [16, с. 62-63].

Идеи психологии художественного творчества получили развитие также в трудах ученых Харьковского университета (Потебня, Овсянико-Куликовский). Исходя из мысли В. Гумбольдта о неразрывности языка и мышления, А. Потебня создает стройную теорию, в которой языкознание связано с поэтической теории слова, теории литературы и теории искусства в целом. Факты языка и факты искусства возникают в ней следствием глубокой внутренней деятельности ума и души. Д. Овсянико-Куликовский, исследовав связь причин и последствий духовной деятельности, разворачивает проблему в чисто психологическом направлении. Он сосредотачивается на вопросах психологии речи, мысли и творчества, анализируя преимущественно творчество выдающихся художников и поэтов. Предмет его исследовательской внимания - связи сознания и бессознательного в духовных структурах человека, посредником которых является слово.

Основанием для разграничения понятий "талант" и "гениальность" он считает слишком развитую интуицию гения [14, с. 350]. Характерные ее признаки: особое качество бессознательной сферы и ее отношение к сознанию. Бессознательное ума отличается в гения не только исключительным богатством идей, но и чрезвычайной "работоспособностью" в направленной на создание общих идей. Ему свойственна также исключительная способность восприятия и наблюдательности: достаточно случайного впечатления, чтобы возбудить живую работу в глубинах бессознательного. Ученый считает, что бессознательное поставляет сознания преимущественно общие идеи, категории, формы мышления. Сознание обобщает явления действительности или в общих формах мысли, что свойственно для ученого и философа, или образов - для художника. Активность соединительных форм мысли характеризуется как то, что обычно называют "интуицией гения". В частности, интересным является анализ творчества и личности Гоголя.

Таким образом, анализ природы художественной способности свидетельствует, что наиболее ярким и непосредственным проявлением духовности человеческой жизни есть искусство. Формируя идеальные образы бытия, оно придает ему эстетической определенности. Художественная способность в ее высшем смысле - это концентрированная в субъекте способность создания совершенных художественных образов. Она является специфической творческой способностью оказывается в субъекте как органическое сочетание сознательного и бессознательного. Они конкретизируются в формирующую единство образной памяти, творческого воображения и фантазии, логического мышления, интуиции и художественно-формирующих умений. Реальность и полнота жизни творческого духа ярче отражаются именно в художественном творчестве. Уровни художественной способности в их качественной результативности определяются через понятие талант и гениальность. Оригинальность художественных идей и неповторимая совершенство их воплощение в языке искусства составляет специфику художественного гения. Свобода творческого самореализации личности наиболее отчетливо проявляется в совершенных художественных произведениях.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >