Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Культура Италии XVIII – нач. XIX столетий

Проблема источников и методология исследования

Сложная структура аналитики феноменов повседневной жизни предполагает, что ее культурно-символическое значение выходит за собственные пределы, формирует незамкнутое пространство, в котором возможен постоянный процесс культурной коммуникации . Такой исследовательский сюжет рассматривает повседневность как устойчивую жизненную основу, направленную на систематизацию обыденных условий социальной реальности.

Очевидно, что структура повседневности определяется уникальной идентичностью каждого человека, но социальные, экономические и политические маркеры объективно задают своеобразную матрицу повседневности: крестьянин привязан к циклическим процессам окружающего мира, постоянному режиму работы; житель крупного городского центра имеет больший выбор в проведении времени, но житель маленького города (paese), такого характерного для Италии, имеет свою специфику, нашедшую отражение в паттернах национального самосознания.

Оказывается, например, что «любовь к деревне» не столько дань итальянской традиции аграрного общества, сколько результат политико-социальных трансформаций XIX века (см. об этом подробней в п. 2.2.). Такие трансформации традиционной системы отношений рассматриваются в науках о культуре как данность или как следствие, но их причины изучаются крайне редко.

В каждую историческую эпоху образуются своеобразные пределы повседневной жизни, отличающиеся своими ментальными характеристиками в каждой стране. Исследователь Н. В. Розенберг полагает, что структурные составляющие повседневности не обязательно должны осознаваться индивидами или целенаправленно производиться ими .

Все чаще исследователи обращаются к изучению социальной реальности для обнаружения механизмов понимания, восприятия иной культуры, «поскольку именно повседневность ставит различный культурный опыт в равные условия, утверждает возможность существования множественности культурных миров» .

В контексте социально-философского анализа второй половины XX века были выделены четыре элемента повседневности: деятельность, потребность, сознание, способность.

В марксисткой философии и психоанализе доминирует понятие «потребность». Исследования постмодернистов обратились к понятию «способность» обращаются (В. Дильтей, Г. Зиммель и др.); и, наконец, сознание как синтезирующий орган мы видим в работах представителей прагматизма и экзистенциализма.

Лучше изучены культурфилософские концепции сознания и способности (И. Кант), в то время как деятельностый аспект (праксеология) и потребность оставались долгое время предметом социологии за пределами марксисткой философии.

«Категория жизни» наличествует у представителей философии жизни (М. Монтень, В. Дильтей, Э. Гуссерль). Понятие «деятельность» рассматривалось в течениях прагматизма, инструментализма (у Ч. Пирса, У. Джеймса).

Механизмы отличия культур, а именно, единого культурного пространства, разделенного на четыре элемента, становятся более очевидными. Так, феномены повседневности образуют объединяющее пространство, в котором соединяются и функционирую различные маркеры социальной реальности. По мнению Зайцевой Т.А. подобные маркеры повседневности «демонстрируют общее и особенное в культурах, обозначая основные узлы противоречий, связанных, с одной стороны, с тенденциями к унификации и нивелированию отдельных культур, а с другой - с подчеркиванием уникальности и неповторимости культурного опыта» .

Трудности в определении повседневности (как понятия) приводят к неоднозначности подходов к ее изучению и оценок значимости. Б. Вандельфельс отмечает, что понятие повседневности и сама повседневность - абсолютно разные вещи . Так же, при изучении социальной реальности, возникает и другая проблема - терминологическая неясность в определении повседневного, бытового. В работе «Повседневность как плавильный тигель рациональности» Б. Вандельфельс отмечает особый характер рациональности повседневности, что делает ее столь сложной для изучения. Она (повседневность) одновременно фундаментальна («разлита» по всей жизни человека и общества) и постоянно «ускользает», как будто отсутствует, так как все обычное и привычное сложно заметить в отличие от редкого, феноменального, нарушающего обыденность .

Историко-философский анализ повседневности не позволяет сделать заключающие выводы, касающиеся разработки проблем повседневности. Во-первых, проблема повседневности поставлена не достаточно четко, и большое количество дефиниций не дает целостного представления о сущности данного явления. Во-вторых, большинство философов подчеркивают негативные аспекты повседневности. В-третьих, в рамках современной науки и в русле таких дисциплин, как социология, психология, антропология, история и др., проведенные исследования повседневности касаются, прежде всего ее прикладных аспектов, в то время как ее сущностное содержание остается вне поля зрения большинства исследователей.

Многие исследователи пишут о невозможности рассмотрения повседневности с точки зрения цельного пространства. «Он (феномен повседневности) дифференцирован по различным признакам и основаниям, в качестве которых выступают социокультурные, региональные, экологические, экономические и политические маркеры» . Поэтому важно рассматривать различные поля и анклавы социальной реальности, типы индивидуального опыта и различия повседневных практик для создания наиболее общей картины повседневности.

Наиболее дискуссионной проблемой нам представляется вопрос об источниках изучения повседневности. Современный этап источниковедения характеризуется широким использованием и вовлечением в поле научного исследования архивных документов, статистических данных и, так называемых, источников «устной истории» , благодаря которым складывается определенная картина настроений в обществе в транзитивные периоды и помогает оценить характер социально-экономических измененийчерез призму восприятия субъектов повседневности. Однако, интерес к источникам личного происхождения не отрицает привлечения традиционных (в том числе официальных) письменных памятников эпохи. Публикации, недоступные ранее широкому кругу исследователей, помогают по-новому осветить многие проблемные вопросы феномена повседневности. Однако, их количество можно признать недостаточным, а «разбросанность» методологических оснований не позволяет создать устойчивую единую базу фактических знаний, которые смогли бы объединить отдельные элементы в единую концептуальную схему.

Еще одну группу источников составляют материалы периодических изданий (особенно региональных), в которых описаны реалии социальных условий, проблемы обеспечения населения, качества производства промышленных и продовольственных товаров, уровня организации досуговой деятельности, а также другие аспекты повседневности. «Особенность прессы как источника заключается в сложности ее структуры и разнообразии жанров. Газетный материал включает в себя самую различную по происхождению и содержанию информацию: официальные сообщения и законодательные акты, публицистику и письма, хронику и заметки-отчеты, репортажи и интервью, объявления и беллетристику и пр.» Весьма специфичным являются фольклорные материалы и элементы традиционной культуры, отражающие особенности бытового поведения народа. И.Б. Орлов пишет, что «в пословицах и поговорках отражается огромное количество стереотипов поведения и навыков, вызывающих «автоматические» реакции людей на жизненные ситуации».

Сложности, с которыми сталкивается современный исследователь повседневности, концентрируются вокруг нескольких аспектах:

Во-первых, достаточно сложно рассмотреть феномены повседневной реальности через призму философского, социального и культурологического знания в полном объеме. В поиске фундаментальных структур повседневности, задающих порядок социального поведения, возникает проблема большого количества методологических оснований, трактующих свое понимание повседневности и ее порядка. Несмотря на достаточное количество фактического и методологического материала, проблема непереведенных источников усложняет процесс исследования.

Во-вторых, структуры повседневности не являются статичными, а находятся в постоянном изменении и в каждую историческую эпоху социальная реальность будет отлична от предыдущей. «Несмотря на констатируемую многими авторами устойчивость повседневности, ее историческую инертность, структуры повседневности изменяются от эпохи к эпохе».

В-третьих, исследование образов повседневной культуры другой страны осложняется стереотипным пониманием одного и того же процесса, но по-другому функционирующему в рамках другого культурного пространства.

Современному исследователю необходимо изучать все имеющие в его распоряжении научные источники, использовать потенциал не только архивных документов и свидетельств, но и фольклорных мотивов, фиксирующихся в повседневной культуре

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее