Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Кирилло-Белозерский монастырь и русская аристократия

Монастырская ссылка

Кирилло-Белозерский монастырь, с его статусом и удобным местоположением, удаленностью от столицы оказался в центре развития такого явления как монастырской ссылки, местом для отбытия наказания. На протяжении всего времени он трансформируется, из монастыря, населенного монахами и послушниками, он превращается в монастырскую тюрьму государственного значения, куда ссылают опасных преступников государства и церкви [36].

XV - XVII века были для русской церкви нелегкими в силу нарастания внутренних и внешних проблем. Внутрицерковные противоречия и смута богословско-канонического характера; умножение еретических отклонений и раскол господствующей церкви на враждующие партии. Происходит ослабление внутрицерковной дисциплины, вылившееся в многочисленные злоупотребления клира и зарождение религиозного равнодушия среди мирян; усложнение отношений со светской властью, желавшей одновременно и укрепления авторитета церкви, и упрочения ее зависимости от правительства. Все это образовало сложный исторический фон, на котором происходила эволюция монастырской ссылки.

Совершенно естественно, что в период осложнения внутренней жизни церкви высшие ее иерархи задумывались над введением более жестких дисциплинарных мер по отношению к нарушителям установленного канонического порядка. В первую очередь, такие меры должны были коснуться клириков, подающих своими неблаговидными действиями дурной пример, подрывающий авторитет церкви. Это можно наблюдать в некоторых указаниях русских архиереев, вводящих монастырскую ссылку в ее крайней форме (содержание в монастыре в темнице) в область церковно-исправительных мер [90, с. 25].

В конце XVI века крепостнические тенденции во внутренней политике продолжали нарастать. Это обусловило четкое закрепление в законодательстве неполноправия низших слоев населения и ужесточение репрессий, что в свою очередь оказывало влияние на практику применения монастырских тюрем. Однако лишение свободы по-прежнему оставалось своего рода «привилегированной» мерой, применять которую к простонародью было для государства неприемлемо. Сказывалась и практика опричных десятилетий, когда опричная гвардия не церемонилась с рядовой массой, и тюрьма была уделом представителей феодальных верхов.

В 30-50-е годы XVI века в борьбе с преступностью государство стало опираться одновременно на центральные государственные учреждения (приказы, Боярскую думу) и органы местного самоуправления. Таким образом, было принято решение о необходимости полной концентрации власти в ближайшем окружении монарха. В период формирования централизованного государства тюремное монастырское заключение в России определялось в основном политическими потребностями великокняжеской власти [70].

В первые полтора десятилетия царствования Ивана IV тюремная организация в целом функционировала в прежних, во многом традиционных формах. Как и в прежние времена, обращение с опальными и заключенными испытывало сильнейшее влияние нравственно-религиозных принципов. При правлении Ивана Грозного, особенно в период опричнины, произошел резкий рост преступности, и монастырь стал одним из очагов ссылки государственных противников. Государева опала или исключение из общественной (профессиональной) деятельности, для обеспечения безопасности власти - одна из главных причин. В монастырях оказалось немало попавших представителей духовной и светской аристократии. На протяжении долгого периода заключение в монастырь по причине недоверия царя было обычной формой наказания. Такая тенденция наблюдается до середины XVII века.

Монастырская ссылка применялась не только к лицам, которые совершили поступок против церкви или государства. В таком случае неугодных персон ссылали в монастырь «на сбережение». Меры наказания в этом случае не принимались. А. Ф. Бычков в своей работе подробно описывает судьбу Феофана, архимандрита Константиновского монастыря Афонской горы, который был сослан в Кириллов в 1664 году. «Феофан прибыл в Россию за сбором, но в Москве узнали, что он был в Польше у польского короля. Стали за ним следить и установили, что он «все рассматривал и тайно проведывает» [26, с. 85].

Архимандрит «до подлинного сыску о нем «был сослан в сопровождении трех старцев и служки в Кириллов монастырь с великим сбережением и отнюдь никуда не пускать, под опасением за небрежие царской опалы».

Князь, начальник приказов Большой казны, аптек и налогов, Борис Иванович Морозов в 1648 году, так же находился на сбережении в Кирилло-Белозерском монастыре». Боярин, друг царя Алексея Михайловича, в монастыре нашел убежище от народного неудовольствия, вызванного налогом на соль.

К 80-м годам XVI века тюрьмы были распространены почти повсеместно и имелись в распоряжении даже местной администрации. Наряду с этим, удобной формой ссылки стало и заточение в монастыри. В монастырях, свидетельствует Д. Флетчер, заключенные «находятся под столь бдительным надзором особенной стражи и самих монахов (которые отвечают головою за их побег), что им не остается никакой надежды, как кончить свою жизнь в заточении» [17]. Д. Горсей писал, что после смерти Грозного в 1584 году из тюрем выпускали людей, отсидевших по 20 и более лет, то есть как раз тех, кто попал в заключение в начале опричнины [31].

Говоря о времени Ивана IV, летописные источники связывают применение монастырского заключения с политической деятельностью царя. В какой-то степени это было возвращением к практике конца XV века. В предопричные годы заточение стало усиленно практиковаться по подозрениям в «измене». Реализуя ее, власти отлучали преступника от общественной жизни.

В начале XVII века ссыльные отбывают наказание по причине своего недолжного отношения к церкви и государству. Вместе с тем происходит начало кризиса в практике тюремного заключения. События Смуты показали, что в критических ситуациях государство не обладало реальными возможностями эффективно воздействовать на личность преступника путем изоляции.

Кирилловская политическая ссылка, развивавшаяся со времени правления Ивана IV, сохраняла привилегированный характер. С XV века в монастыре содержались опальные представители знатных княжеских родов почти до первой четверти XVII века. Число ссыльных особенно увеличивается в 30-40-е годы XVI века, в период боярского правления.

Большинство светских лиц тяготилось строгим иноческим житьем. Они приносили свои мирские привычки, любовь к вольготной жизни, деньги, земельные вклады, слуг, требовали особого обхождения, подкупали старцев, усилили социальное расслоение монахов. Произошло одно из редких явлений - монастырь стал и привилегированной тюрьмой, и шумным домом, и «островком спасения», и местом погребения многих провинившихся или оппозиционных к царю людей [42, с. 122].

Вторую группу заключенных составляли светские лица. Прежде всего, это представители привилегированной аристократии. Государева опала распространялась на эти высшие слои феодального общества на протяжении всего времени особенно активно до конца XVI века.

Подверглись к государевой опале и были высланы в Кирилло-Белозерский монастырь:

- князья (удельные, безудельные), И.Ф. Бельский, И.Ф. Мстиславский, А.И. Кемский, И.И. Умный, Б.Д. Палецкий, И.А. Хворостин, Ф.И. Телятевский и др.

- бояре, И.И. Хабаров, П.М. Щетеняев, Ф.И. Колычев и др.

- воеводы и полководцы, И.М. Воротынский и М.И. Воротынский, Д.Ф. Палецкий и др.

- придворные и приближенные к царю или царской семье - М.И. Кубенский, И.В. Шереметев, сын Е.Цыплятева.

Во времена царствования Ивана Грозного в монастырь ссылались и целыми семьями. Известный случай ссылки князя Воротынского Владимира Ивановича с женой и князя Воротынского Михаила Ивановича, с женой и детьми.

Время пребывания в заточении рассматривалось как время необходимое для осознания греховности содеянного и искреннего раскаяния. Именно этими идеями можно объяснить основную особенность средневекового тюремного заключения в России - ее неопределенности времени. Источником подобного взгляда на тюремное заключение как на меру покаяния и исправления преступника, несомненно, является каноническое право.

В грамотах и инструкциях, сопровождавших «заточенных», при ссылке в монастырь не упоминалось срока заточения. В указах предписывалось содержать в тюрьме «впредь до раскаяния», «до исправления», или говорилось: «ссылается для смирения». Временная неопределенность ссылки ухудшала и без того тяжелое положение узников.

При исследовании ссылки в Кириллов монастырь можно увидеть, что заключение могло длиться от месяца до 20 лет. Исследуя исторические источники можно утверждать, что на начальном этапе возникновения ссылки в Кирилло-Белозерском монастыре еще тюрьмы и жестокого наказания не было. Заключенные, принадлежащие к аристократии, отбывали ссылку, находясь в хороших условиях. Но условия нахождения в ссылке более позднего периода были различны: от проживания в достаточно льготных условиях (свои хоромы, свои слуги, особый стол) до строгого заточения. Более состоятельные пользовались здесь разными льготами. Они могли откупаться от обязательных работ, могли иметь свои постели, носить свое платье. Обычно же заключенные спали на войлоке и на подушке из оленьей шерсти. Виновные наказывались телесно или сажались на цепь. Впрочем, строгость режима менялась при различных настоятелях, одни из которых были сторонниками строгости, а другие были более мягки.

В середине XVI века в «Послании Ивана Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь» мы можем увидеть повседневную жизнь узников, сосланных по причине царской опалы. Ссыльные живут как в обычной жизни, они и братия монастыря не ограничиваются в еде. Одним из примеров можно указать и ссылку Михаила Ивановича Воротынского вместе с женой и детьми, в 1562 году. Источники свидетельствуют, что в монастыре они жили не как заключенные. Из царской казны ему отпускались иностранные вина: бастр, раманея, ренское, лимоны - сотнями, винные ягоды и изюм - пудами, сливы - ведрами, гвоздика, перец, осетры, лососи, севрюги, трубы левашные для сладких левашников. Княгиня его ходила в бурской и венецейской тафте [40, с. 304].

В позднее время ссылки заключенные содержались в ужасных условиях. Нередко обитель была переполнена узниками, и архимандриту приходилось искать места для их размещения. Заключенные могли жить вместе с братией монастыря и вести их повседневный образ жизни: молиться, трудиться во благо монастыря до раскаяния, посещать церковь. Лица низших слоев общества, а также лица низшей церковной иерархии питались в основном хлебом и водой. Ссыльные, сосланные «под начало», питались вместе с братией. Однако в дальнейшем качество и состав трапез определялись в первую очередь материальным благосостоянием монастыря.

Нарушение уставов и даже монашеских обетов не было редкостью и неоднократно вызывало критику, как духовных, так и светских лиц (послания митрополита Фотия, Ивана Грозного, преп. Максима Грека). Знатные постриженики вместо келий строили себе обширные хоромы, держали собственных слуг и поваров. Стоглавый собор фактически узаконил такое положение, разрешив постригшимся князьям и боярам лучшее питание по сравнению с рядовыми монахами. Лица привилегированные имели свою «поварню». Питание было значительно лучше, чем у остальных заключенных.

На всем протяжении эволюции монастырской ссылки изменялась история не только целого государства, но шло развитие и самого монастыря. На протяжении всего XVI века он ширился и укреплялся. Одним из главных источников пополнения монастырской казны были вклады, поступавшие от освобожденных ссыльных или их родственников. Они были не только в земельном или денежном размере, но и виде имущества, в том числе и ценных вещей. Так в 1572 году Иван Васильевич Шереметев (Иона) пожертвовал в монастырь серебряные сосуды, платья, лошадей и после смерти оставил двор - всего на сумму 1400 рублей [1, л. 23 об.]. На эти деньги еще полвека спустя монахи дважды в год поминали боярина и получали даровую пищу: белый хлеб, рыбу, подовые пироги, яичный квас [42, с. 154].

Поступление такого рода вкладов можно проследить при исследовании документов монастырского делопроизводства, например, появление вкладных книг как особого вида монастырской документации, которые следует относить к середине XVI века. Исследование вкладной книги из состава келарского обиходника позволяет составить впечатление о социальном составе вкладчиков Кирилло-Белозерского монастыря из кругов высшей аристократии и руководителей государственного аппарата накануне введения опричнины. К этому времени у монастыря сложились прочные связи с представителями княжеских фамилий Бельских, Шуйских, Воротынских, Мстиславских, Кубенских, Палецких, Щенятевых и других. В числе вкладчиков фигурировали и представители московского боярства: Воронцовы, Шереметевы, Морозовы, Хабаровы. Из числа руководителей приказной системы следует назвать Цыплятевых, Юрия Сидорова, Б. И. Сукина, Н. Фуникова и Курцева, Путило Михайлова Митрофанова, Федора Сыркова и др. [42, с. 158].

Многие из вкладчиков монастыря завершили свою карьеру в период опричных казней или предпочли опасностям придворной жизни монашеский постриг. Вот что пишет келарь во вкладной книге: «…По князе Дмитрие Ивановиче Углецком память правити октября 26, на память святого великомученика Дмитрия. Панахида пети, и обедня служити собором, и корм кормити на всяк год, доколе и монастырь стоит. А дал князь Дмитрей Иванович в Кирилов монастырь село Кабаново з деревнями в Углецком уезде» [8, л. 27 об.].

Среди вкладчиков русских монастырей были князья и бояре, представители высшего духовенства, дворяне, торговые и служивые люди разных городов, «государева двора разных чинов люди», городские дьяки, монастырские слуги и служки, ремесленники и крестьяне. В монастырь шли за очищением души. Самыми распространенными вкладами были фамильные иконы, украшенные драгоценными камнями. В 1608 году Палецкий Борис Дмитриевич внес Образ Пречистой Богородицы с Превечным Младенцем.

Вклады в монастырь делали и опальные князья, находившиеся в ссылке в других монастырях. О вкладах опальных князей подробно указывается: «Князь Дмитрей Федорович Палецкой в дом Пречистой и Кирилу чюдотворцу, и игумену Афонасью з братиею, или кто по нем иный игумен будет, вкладу дал кадило серебряно, а весу дватцать рублев. И доколе князь Дмитрей жив, за него молити Бога, и за его княгиню, и за их чада. А Бог пошлет по их души, ино написати в сенаники, доколе монастырь стоит; Да князь Иван Иванович Кубенской в дом Пречистой и Кирилу чюдотворьцу вкладу дал пятьдесят рублев. Да после его живота княгини его Анна, во мнишеском чину Александра, дала пятьдесят рублев. И за то даяние князь Иван написан в оба сенаника без выгладки, и поминают его со князем Михаилом Кубенским с братом на всех кормех. А Бог пошлет по душу княгини Александры, ино княгиню Александру написати в оба сенаника без выгладки и поминати на тех же кормех, доколе и монастырь стоит. В обитель Пречистые Богородицы и честнаго Ея Успения и преподобнаго чюдотворца Кирила дал Иван Иванович Хабаров четыреста рублев от десяти имен: от имени деда своего Василия Федоровичя, да от бабы своей Евфимии, да от другия бабы Акилины, да от отца своего Ивана Васильевича Хабарова, да от матери своей иноки Ефросинии, да от дяди Михаила, да от брата Василиа, да от Михаила Кобякова, да от жены Улиании, во мнишеском чину Евпраксиа. Написати в сенаникы: во вседневной и в вечной и не выглажывати, доколе и обитель стоит Пречистыя и чюдотворца.И корм кормити з году на год. И по всякой год на корм шесть рублев. А нищим милостины шесть рублев на тот же день роздати з году на год и по всякой год. А доколе Иван Иванович Хабаров жив, ино его поминати во октениах на молебенех за здравие. Да Иван же Иванович Хабаров дал 50 рублев по старице по Марине по княгине, по сестре своей» [8, л. 28 об.-29 об.].

Влияние ссылки происходило не только посредством вкладов, но и в переоборудовании помещений для тюрьмы и мест наказаний или пыток. Так при строительстве «Нового города», стены переоборудованы под место содержания заключенных. Первый ярус стены, то есть подошвенный бой, состоит из ряда камер, перекрытых в основном коробовыми сводами. Каждая камера имеет дверь и окно. Внутренними дверными проемами камеры объединяются в группы из двух-трех помещений. В северной стене стали, поэтому делать одну дверь на несколько помещений.

Первоначально построенные казематы отвечали боевому значению; затем после сооружения Казанской башни и Московской, их в процессе строительства стали приспосабливать к «мирным» нуждам - устраивали в них жилье. Это заметно в северном прясле (между Косой и Большой Мережной башнями), где первый этаж отступает от линии стены внутрь монастыря на три метра). Именно здесь и помещались новые «гостиничные кельи», позднее, как считали, использовавшиеся в качестве тюрьмы. Позднее в кирилловских башнях была упразднена подземная камера, а при сооружении стен зодчие воспользовались более совершенными крестовыми, а не коробовыми перекрытиями; вместо изолированных казематов первого яруса построены многокамерные [42, с. 198].

При всем разнообразии форм применения монастырской ссылки в XV- XVII века абсолютное большинство ссыльных направлялись в обители по воле как и светской, так и духовной власти. Преобладающее внимание современников и исследователей к пребыванию «опальных» в монастырях вызвано их политической значимостью в истории своего времени, а отнюдь не численным превосходством этой группы ссыльных. В соответствии с оформившейся ранее традицией, монастырское «подначальство» вбирало в себя черты публичного покаяния. Еще Иосиф Волоцкий в послании о епитимиях указывает кающимся грешникам скорый путь освобождения от греха и епитимии - пострижение в монашество, подчеркивая тем самым, что монастырь - это, действительно, место духовного исцеления всякого согрешившего.

При изменении положения церкви в системе государства изменяются социальный состав и условия монастырской ссылки. Возникновение и развитие системы государственных тюрем в эпоху Петра I, приводит к тому, что монастыри утрачивают свои карательные функции. Эта тенденция относится к большинству монастырей за редким исключением. В новых политических условиях монастырь становиться преимущественно местом перевоспитания монахов, духовных лиц и мирян.

При этом монастырская ссылка оказывала влияние на развитие монастыря. Об этом говорит факт сооружения церквей и приделов, на средства опальных князей, многочисленные вклады в виде имущества. Так же это отразилось и на внешнем облике монастыря: постройки для содержания узников, появление отдельных зданий, так называемой «тюрьмы». Строительство крепостных стен Нового города, которые изначально предполагались для защиты от захватчиков, а позднее были переделаны под тюремные камеры содержания и пыток.

Таким образом, Кирилло-Белозерский монастырь, с его статусом и удобным местоположением, удаленностью от столицы оказался в центре развития явления монастырской ссылки как меры наказания и исправления. На протяжении всего времени он трансформируется: из монастыря, населенного монахами и послушниками, он превращается в монастырскую тюрьму государственного значения, куда ссылают опасных преступников государства и церкви.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее