Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Возрастно-половые различия в социальных представлениях о лицах с умственной отсталостью

Проблема социальных представлений в психологии

В наше время достаточно сильно возник интерес к изучению социальных представлений. Рассмотрение понятия "социальные представления" логично начинать с объяснения понятия "представления", которое довольно часто встречается в области общей психологии.

Представления - являются наглядным образом предмета или явления (события), который возникает вследствие прошлого опыта (то есть данных ощущений, восприятий) благодаря его воспроизведению в памяти или в воображении. Принято различать представление памяти и представление воображения, которые считаются переходной ступенью между восприятием и абстрактно-логическим мышлением. Представления можно считать образами предметов, явлений, ранее воздействовавших на органы чувств, но на конкретный, определенный момент непосредственно не воспринимаются.

В словаре под редакцией Ярошевского М.Г. и Петровского А.В., где представления описываются как "образы предметов, сцен и событий, которые возникают на основе их припоминания или же продуктивного вооб - ражения, которые могут носить обобщенный характер" [39].

Таким образом, в области общей психологии представления трактуются как некий образ, который существует в сознании человека, который основан на прошлом опыте и который может быть воспроизведен. Иными словами, "представление" является некоторой ступенью при переходе от восприятия к мышлению.

Социальная психология трактует понятие "представление" в социальном контексте. Представления являются больше в виде осмысленных знаний, которые являются в нынешнем обществе эквивалентом тому, что в традиционных обществах рассматривается в качестве мифов и верований.

Ряд авторов, которым принадлежат исследования социальных представлений, приводят иные примеры описания данного феномена:

Дюркгейм трактует социальные представления в качестве особой формы коллективного знания, способную усваивается отдельными индивидами.

Согласно Московичи С., социальные представления есть способы интерпретации и осмысления повседневной реальности; определенная форма социального познания, предполагающая когнитивную активность индивидов, групп" [31 - 32].

По мнению Жодле Д., социальные представления - это особые формы знаний здравого смысла, а их содержание, функции, воспроизводство определены социально.

Шихирев П.Н. описывает социальные представления в наиболее широком плане, их можно трактовать как свойства обыденного мышления, направленные, прежде всего, на освоение и осмысление социального, материального и идеального окружения" [48].

Согласно Андреевой Г.М., социальное представление играет роль фактора, конструирующего реальность и для отдельного индивида, и для группы в целом [5].

Можно сделать вывод, что социальные представления - особая форма познания, они способны отражать представления (образы) именно не отдельного индивида, а некоторой социальной общности, группы.

Основное внимание исследователей сконцентрировано на проблемах представлений, которые связаны с разными аспектами действительности. И прежде чем обращаться к современным исследованиям, необходимо выявить понятие социальных представлений в историческом контексте.

В наши дни в рамках зарубежной психологии можно обозначитьподход Московичи С. в качестве основного подхода к пониманию социальных представлений. Ценный источник современной концепции социальных представлений - это теория "коллективных представлений" французской социологической школы (Э. Дюркгейм, Л. Леви-Брюля). Необходимо рассмотреть основные положения указанных теорий.

Э. Дюркгейм является первым, кто начал писать о коллективных представлениях. Согласно его мнению, общество является системой связей индивидов. Одним из самых главных объектов данной системы можно считать социальные факты или продукты социального взаимодействия. Социальные факты могут играть роль регуляторов социального взаимодействия, которые принуждают человека к конкретному поведению, не зависящему от индивидуального выбора. В качестве социальных фактов в теории Дюркгейма выступают нормы, стандарты поведения и оценки. Центральным местом среди них являются коллективные представления. Социальные факты можно считать коллективными представлениями. Основная функция коллективных представлений, согласно Дюркгейму, - осуществление единообразия поведения и умственной деятельности всех членов определенной группы, эти представления обязательны и обладают мотивирующей силой.

Леви-Брюль Л. также занималсяизучением коллективных представлений. Благодаря его исследованиям было выявлено, что разнообразие представлений в наибольшей степени зависит скорее от типа общества, нежели от сферы жизнедеятельности. Также Леви-Брюль полагал, что благодаря анализу коллективных представлений, есть возможность для изучения первобытного и цивилизованного мышления. Таким образом, коллективные представления "первобытного" общества являются представлениями, которые погружены в эмоциональную среду, они являются мистическими, очень тесно связанными с памятью (мир внутренних образов заметно преобладает над миром внешних и непосредственных). Коллективные представления "цивилизованного" общества - это представления, имеющие в своей основе прагматичные знания, которые способны обеспечить свободу речи, опыту, а также критики индивидов.

Более того, Леви-Брюльдал характеристики, которые свойственны социальным представлениям. К данным характеристикам он причисляет:

Холистичность, которая является любым убеждением, предполагающим наличие большого количества других, с которыми она формирует представление.

Они - духовные мыслительные конструкции, соотносящиеся с коллективными эмоциями, которые сопровождают их или созданные ими.

Они охватывают общие убеждения и идеи, которые относятся к практике, к реальности, не являются детальными.

Они имеют одинаковую значимость. Всякое своеобразно и значимо по отношению к другим.

Основываясь на идеях представленных выше авторов, С. Московичи развил свою концепцию социальных представлений.

Согласно Московичи С. высказывания, оценки и мнения социальных явлений по-разному организованы в различных культурах, классах, а также группах. Таким образом, данные категории могут анализироваться как характеристики целых групп, а не их отдельных членов, потому что они образуют системы, обладающие особым языком и основывающиеся на условиях социальной жизни. Следовательно, каждое общество в рамках своей жизни создает свою теорию, которая затрагивает абсолютно разные аспекты обыденного сознания. Таким образом, можно выделить представления, которые являются социальными по своей природе. С точки зрения Московичи С., социальные представления являются общественно обыденным сознанием, в рамках которого тяжело протекает взаимодействие на уровне здравого смысла разные убеждения, взгляды, знания и, конечно, сама наука; представления обнаруживают и в какой-то степени составляют социальную реальность. Центральным принято считать социальное происхождение данных представлений, убежденность в их справедливости и их принудительный характер для индивида. Но наука не вытесняет данные обыденные убеждения. Можно сказать, что наоборот, здравый смысл и научные представления в определенной степени взаимно способны переходить друг в друга. Социальные представления можно считать некоторой универсальной формой обыденного познания, сочетающей в себе компоненты знаний (когнитивный и аффективный), которые позволяют человеку устанавливать свою позицию по отношению к окружающему миру и, прежде всего, к себе.

В теории социальных представлений упоминается о двух их важнейших свойствах: они считаются групповым феноменом, а также обладают сложной структурой.

Принято считать, что социальные представления образуются и распространяются вследствие повседневного общения благодаря межличностной и массовой коммуникации. Они имеют достаточно сложную структуру, элементы которой могут быть различными по степени центральности - важности каждого элемента для системы социальных представлений в общем, в целом. Центральные элементы этой системы отвечают за её стабильность и образуют её ядро. Московичи С. Отмечает всего три измерения социального представления:

1. информация (является суммой сведений об объекте);

2. поле представления (содержит все многообразие его содержания, свойства, организованные в иерархическую систему);

3. конкретная установка, которая определяет действия и высказывания относительно конкретного объекта представления.

Процесс становления социальных представлений связан, в первую очередь, с закономерностями общественного развития и предрешает общую направленность социальной и культурной жизни группы, которая порождает данные представления; также этот процесс включает в себя непосредственное отражение действительности. Таким образом, механизм формирования социальных представлений включает в свой состав следующие этапы:

1. "зацепление" (вначале любую новую идею необходимо закрепить - что-то конкретное, что позволит её занести в ранее существующую рамку понятий);

2. объективация (является попыткой обратить какой-либо новый известный образ в наиболее видимый, конкретный). Данный этап имеет всего две главные формы: персонализация (то есть попытка новый образ привязать понятие к какой-либо личности) и фигурация (способ призвать к некоторой формуле);

3. натурализация (рассматривается в качестве принятия полученного "знания" как некоторой объективной реакции).

Принято считать, что социальные представления выполняют конкретные социальные функции, к примеру, функцию инструмента познания, благодаря которому человек описывает, классифицирует, пытается объяснить события. А также, социальные представления могут играть роль способа опосредования поведения, способствующего направлению коммуникации в группе, обозначению ценностей, которые регулируют поведение. Можно сказать, что любые понятия, которые входят в состав социального представления, могут подвергаться "схематичной визуализации", и далее они включаются в, так называемую, своеобразную "идентификационную матрицу". В дальнейшем, базируясь на данной матрице, способны идентифицироваться и упорядочиваться новые знания [24 25].

Социальные представления рассматриваются как групповой феномен, а их формирование и распространение происходит в процессе повседневного общения по каналам межличностной и массовой коммуникации, следовательно, можно утверждать о наличии связи групп и социальных представлений, об их воздействии друг на друга [11, 13].

По мнению С. Московичи, группа фиксирует конкретные аспекты воспринимаемого явления (при этом явление закреплено не только индивидуальным сознанием, а именно предписано группой). Группа способна влиять на принятие или отвержение определенной информации, при этом устанавливая конкретные уровни доверия к различным источникам информации, а также определения санкции несогласным и меру приемлемой толерантности к ним. Более того, группа оказывает огромное воздействие на частоту использования социального представления, а конкретно на частоту применения в коммуникации определенного представления, а это считается индикатором значимости данного представления в групповой жизни.

Социальные представления, безусловно, тоже оказывают большое влияние на группу. Благодаря им группа может варьировать способы манипуляции фактами общественной жизни или их толкования таким образом, чтобы это было в пользу интересов группы при сравнении конкретных интересов с интересами иных групп. Более того, социальные представления могут играть роль в становлении социальной идентичности, то есть формирования своего собственного "группового" самосознания, восприятия себя в качестве элемента системы, имеющей общее мировоззрение и общий взгляд на мир [37 - 38].

Социальные представления, по мнению Московичи С., существуют в целом для того, чтобы сделать коммуникацию в группе менее проблематичной и снизить двусмысленность понятий ("неопределенность") через определенную степень согласия между её членами. Принято считать, что социальные представления не могут быть получены благодаря изучению какого-либо убеждения или конкретного знания, либо поставлены путем особого размышления. Социальные представления быстрее всего приходят становление благодаря взаимным влияниям, в ходе которых индивиды обязывают себя к особым символическим моделям, образам и разделяемым ценностям. Делая это, люди и обретают некоторый общий репертуар интерпретаций, правил, процедур, которые способны применяться в повседневной жизни, и доступные абсолютно всем речевые выражения.

В рамках концепции социальных представлений сложились несколько разных направлений анализа социальных представлений:

1) На уровне индивидуальной картины мира социальное представление принято рассматривать в качестве феномена, который разрешает напряженность между привычным и новым содержанием, который адаптирует последнее к уже имеющимся системам представлений благодаря "моделям закрепления" и который превращает необычное в банальное.

2) На уровне малой группы социальное представление может выступать как феномен рефлексивной активности во внутригрупповом взаимодействии.

3) В рамках межгрупповых отношений, исходя из посылок, которые близки положениям теории социальной категоризации Г. Тешфела, социальное представление интерпретируется как элемент рефлексивных отношений между группами, детерминированный общесоциальными факторами и ситуативными особенностями взаимодействия.

4) На уровне больших социальных групп существует подход к исследованию элементов обыденного сознания. В наши дни изучен ряд систем представлений о психоанализе (С. Московичи), о человеческом теле (Д. Жоделе), о городе (Ст. Милгрем), о здоровье и болезни (К. Херзлиш) о женщине и детстве (М. - Ж-Шомбар де Лов) и пр.

Именно концепция социальных представлений Московичи С. Стала отправной точкой для появления и распространения новых исследований представлений. Во многом отечественная теория социальных представлений базировалась на концепции Московичи (К.И. Абульханова-Славская [1 - 2], Т.П. Емельянова [16 - 17], Г.М. Андреева, А.И. Донцов [14] и др.).

Хотелось бы более подробно остановиться на подходе К.А. Абульхановой-Славской, так как данный подход является ключевым в осмыслении социальных представлений в отечественной психологии.

К.А. Абульханова-Славская в своей концепции о социальном мышлении личности объединяет как личностные, так и социально - психологические подходы. По её мнению, социальные представления необходимо рассматривать в качестве механизма сознания личности.

С точки зрения К.А. Абульхановой-Славской, социальное мышление личности играет роль функционального способа сознания личности. А сознание является непрерывно возобновляющимся процессом осознания мира, других людей, себя, то есть активное мышление, которое связано с рядом проблем социальной действительности. Важно отметить, что в состав социального мышления входят и социальные представления вместе с иными процедурами мышления.

Также можно сказать следующее: для того, чтобы наиболее глубоко понять, что Абульханова-Славская К.А. разумеет под социальными представлениями необходимо подробнее разобрать, что является социальным мышлением.

Социальное мышление трактуется как обобщение личностью такого способа жизни, которого она сама смогла достигнуть в определенных социальных условиях. Здесь имеется в виду следующее: насколько активно субъект "использует" своё мышление, "нагружает" его, насколько регулярны интеллектуальные занятия.

Социальное мышление личности принято рассматривать в качестве психического, личностного продукта, функционального "орган" ее жизни в определенном обществе.

Предмет мышления личности есть вся социальная действительность в совокупности с феноменологическими и сущностными характеристиками (социальные процессы, события, ситуации, отношения и поведение людей), а также ее собственная жизнь. Мышление личности способно выражать её отношение к социальной действительности в общем, а также к определенным формам данной действительности, на которые последняя может структурироваться в этом обществе в эту эпоху: моральным, правовым, политическим и главное - собственно ценностным (культурным, духовным).

Благодаря социальному мышлению личность вырабатывает целую систему взглядов на окружающую действительность, осуществляет конкретную теоретизацию способа жизни как в своей концепции жизни, так и в своем внутреннем мире.

Особенность индивидуального сознания и социального мышления может быть определена только через усвоение способа его функционирования, который связан с реальными жизненными отношениями личности, зависящими от нее, детерминирующими ее сознание независимо от нее. Все понятийные, рациональные и обыденные, житейские формы и механизмы сознания, характерные для него операции способны образовывать определенную функциональную систему, когда личность становится мыслящим субъектом. Самая важная функция сознания и мышления личности заключается, прежде всего, в определении её соотношения с реальностью и собственного способа жизни. Таким образом, одни операции, механизмы, стереотипы, которые присущи её общественному сознанию, способны становиться камнем преткновения, а иные - продуктивным условием определения и осмысления данного отношения. Функция социального мышления состоит не только в обобщении, но также и в конкретизации, дифференциации, интеграции множества изменчивых и постоянных, важных для конкретной личности отношений, взаимоотношений.

Благодаря социальному мышлению сознание личности вносит конкретность неопределенным отношениям, придаёт ясность в то, что может являться противоречивым, многогранным. При этом оно (мышление) само "использует" любые интеллектуально-духовные как формы, так и способы: в одних случаях рациональные, понятийные, в других - иррациональные, интуитивные, в одних - коллективные, в других - индивидуальные.

Переход общественного сознания, которое традиционно выделялось в самостоятельный уровень, к индивидуальному происходит в сознании личности, которая способна к абстрагированию от стереотипов первого для того, чтобы достичь конструктивности второго.

Образующие социального мышления - это, прежде всего, совокупность процедур и социальные представления. К процедурам социального мышления принято относить следующие:

1. Проблематизация (благодаря данной процедуре допустимы противоречия между личностью и действительностью в целом, личностью и другими в частности).

2. Интерпретация (это отнесения нечто к субъекту переживания, понимания).

3. Репрезентация (является фактом индивидуального сознания, психосоциальным явлением, которое включает в себя единство когнитивного и эмоционального).

4. Категоризация (принято считать познавательной процедурой теоретического определения объективной реальности, а так же процедурой соотношения "мы" - "они", которая обозначает субъект-объектную оппозицию).

Таким образом, социальные представления есть составляющие социального мышления, и можно сделать следующее заключение: социальные представления принято относить к формам индивидуального познания.

По К.А. Абульхановой-Славской, социальные представления - это составляющие индивидуального сознания личности, в котором уже связаны представления как о других, так и о себе.

Стигматизация и представления о лицах с умственной отсталостью в российском обществе

Стигма (греч. stigma - укол, пятно) - означает некоторый недостаток, либо дефект, который оказывает сильное негативное влияние на социальное принятие затронутого индивида. Она представляет собой некий атрибут, который дискредитирует человека в глазах общества, качество, который выдаёт "постыдное" свойство индивидуума, его ущербность, нежелательную разницу в отличие от нормы, даёт статус неполноценного человека, вызывая при этом его непринятие или, во всяком случае, отсутствие готовности взаимодействовать с ним на равных.

Стигматизация выступает в качестве социально-психологического явления, которое состоит в навешивании негативных ярлыков, дискредитирующих индивида в глазах общества и вызывающих их стойкую социальную изолированность, а так же нежелание и отсутствие готовности к взаимодействию с ним в равных условиях.

В ярлыках способна выражаться более абстрактная и общая информация о конкретном объекте и, по мнению Г. Олпорта, ярлыки "действуют как сирены, которые заставляют нас забывать абсолютно обо всех наиболее тонких различиях".

Стигма способна настойчиво привлекать к себе внимание, заставляет игнорировать информацию, свидетельствующую о вероятности полноценного социального контакта с ее носителем и обладании последними какими-либо иными характеристиками. Важно отметить, что носителю стигмы приписывается множество недостатков, "дефектов", обусловливающих его восприятие как неполноценного, специфического, опасного, особенного, ненормального, нетрадиционного, человека "иной природы". Именно это затрудняет и даже способно исключать возможность реализации взаимодействия со стигматизируемым на равных.

Стигматизация является актом навешивания ярлыка. В ярлыке содержится минимальное количество информации; ярлык в основном всегда базируется на субъективном мнении и предрассудках того, что навесил ярлык, и часто нацелен на то, чтобы спровоцировать у человека сильную негативную эмоциональную реакцию. Ярлык принимается без чёткого доказательства и объяснения, то есть не так важно, каков воспринимаемый человек на самом деле (в отличие от предубеждений).

Символический интеракционизм отражается в следующих основополагающих идеях: индивид и общество неотделимы друг от друга; индивиды являются рефлексивной и интерактивной сущностью, которая обладает самостью; индивиды способны реагировать на объекты окружающего мира в соответствии со значениями, обладающими для них (значение объекта представлено в поведении, которое направлено на него, а не в объекте самом по себе).

В качестве ведущего фактора, который определяет вероятную жертву стигматизации, Дуглас выделяет видимое, отмечаемое различие человека от большинства. Неординарность, индивидуальность ценятся достаточно высоко и обычно приветствуются окружающими. Но отличие, которое могло быть допустимым в обыкновенных обстоятельствах, когда дела шли хорошо, анализировалось как полезное, способно достаточно быстро стать фрустрирующим, раздражающим, вызывающим неприязнь, предубеждение, враждебность по отношению к его носителю, в особенности, если группа находится на переходном этапе своего развития, когда она наиболее уязвима. Человека, который стал жертвой стигматизации, принято рассматривать как препятствующего дальнейшему существованию группы, её развитию, достижению определенных целей, особенно если индивид мало принимает участие в делах группы, является некомпетентным. Отличие может задевать самые разнообразные характеристики человека, особенности его поведения. Отличие может быть связано с внешностью, возрастом, половой, расовой, национальной принадлежностью, религиозными и иными убеждениями, социальным положением и прочее. Здесь достаточно важную роль играют имеющиеся у стигматизаторов предубеждения.

В качестве ещё одной предпосылки, которая определяет выбор человека на роль "козла отпущения", Фельдман и Водарски выделяют социальное бессилие, которое предполагает очень низкую значимость человека для стигматизаторов, невлиятельность, низкий статус, некомпетентность, изолированность, в том числе и неспособность отплатить, постоять за себя, дать отпор. На роль "козла отпущения" выбираются иногда сильные члены группы, обладающие властью. В качестве стигматизированного может выступать лидер, руководитель. Данный тип решения связан с культурной моделью, согласно которой, если группа "работает плохо" - это является виной лидера. Становясь "не таким", человек приобретает ценность, значимость для стигматизаторов, так как он способен избавить их от неприятного чувства вины, ответственности, выместить обиды, разрядить напряжение и прочее. Именно поэтому в большинстве случаев имеет место неосознанное стремление стигматизаторов удержать человека, который стал"козлом отпущения", рядом.

Л. Гозман считает, что крайне важна роль внешнего облика, и утверждает, что достаточно часто "несимпатичный" ребёнок расценивается как "плохой": "не случайно именно некрасивым или страдающим определенным физическим недостатком детям нередко приписывают дурные мысли и поступки".

Согласно Гоффману, важной предпосылкой стигматизации являются потребности стигматизируемого, так како на могут способствовать усилению процесса стигматизации. К примеру, обретая роль "козла отпущения", человек удовлетворяет потребность во внимании, которую не смог удовлетворить иными способами. Тут срабатывает следующий принцип: предпочтительнее именно такое внимание, чем полное отсутствие внимания.

Существует 3 типа характеристик, которые обычно выражаются в стигмах: физические дефекты; недостатки характера, которые воспринимаются как слабость воли; родовые стигма (раса, национальность, вероисповедание), которые способны передаваться из поколения в поколение.

Россия прошла длительный путь в становлении взглядов и отношений к лицам с ограниченными возможностями здоровья. Принято выделять несколько этапов.

В нашей стране началом первого этапа принято считать Х в., а завершение только в начале ХVIII в. Условно нижняя граница первого периода - время христианизации Руси и возникновение первых монастырских приютов. Верхняя граница - указы Петра I, которые запрещали убивать детей с врожденными отклонениями в развитии (1704); которые повелевали создавать церковные приюты и госпитали для оказания помощи неполноценным людям (1715).

Важной особенностью отечественной эволюции отношения государства и общества к лицам с ОВЗ можно считать, что Россия не проходила всех стадий общественных рефлексий, которые присущи западноевропейской цивилизации. Киевская Русь, можно сказать, в готовом виде получила систему монастырской благотворительности и призрения в Х в., когда признала христианство официальной государственной религией. Князь Владимир вменил призрение инвалидов церкви (996), а преподобный Феодосий был первым, кто основал монастырскую больницу-богадельню, где, по летописным свидетельствам, оказывали помощь калекам и глухонемым. Согласно исследованиям, славяне-язычники Киевской Руси не проявляли ярко выраженной агрессии и неприязни по отношению к людям с ОВЗ, более того, есть данные, что они относились к инвалидам сострадательно. Киевские князья познакомились с опытом Византии и с легкостью переняли его, возложив функцию призрения на церковь и передав ей дать доходов на благотворительность. В ХI в. в Киево-Печерском монастыре сложился первый опыт церковного призрения лиц с ОВЗ.

Таким образом, Киевская Русь в Х-XI вв., после принятия православия в процессе христианизации славянских княжеств, скопировала византийскую систему монастырской благотворительности. В отличие от Европы, где монастырские приюты начали появляться в IV-VII вв., данная форма призрения возникла на Руси гораздо позже (Х-ХI вв.) и ее можно считать привнесенной.

Феодальные междоусобицы (ХI-ХV вв.), столетия ига (ХIII - ХV вв.), смутное время (начало ХVI - начало ХVII в.), несомненно, приводили к оскудению национальной традиции положительного отношения к людям с дефектами. Церковно-христианская благотворительность на Руси была значительно ограничена вследствие ослабления православной церкви, ее подчинения государству, секуляризации культуры.

Светская система призрения, как принято считать, начнет развиваться с началом европеизации страны, которая связана с правлением Петра I. Организацию светского призрения в России, первые законодательные акты, которые положили начало государственной политике социальной помощи лицам с ОВЗ, можно считать результатом знакомства монарха с западноевропейским опытом. Первые светские специальные учреждения создавались в рамках реформирования всех институтов государства по зарубежному образцу. Основой новой политики, которая строилась по западноевропейскому (протестантскому) образцу, была не христианско - гуманистическая идея заботы о немощных, а интересы власти, идея монарха о "полезности" подданных государству.

Относительная регламентация жизни лиц с ОВЗ была введена "Стоглавым судебником" (1551), который предписывал глухонемых, одержимых бесом и лишенных разума, помещать в монастыри, чтобы они не были "пугалом для здоровых", можно сказать, что данный законодательный акт был направлен на защиту "полноценного большинства" от "неполноценного меньшинства", рекомендовалась изоляция представителей последнего. Законом 1676 г. было запрещено управление имуществом "глухими, слепыми, немыми, пьяницами и глупыми", так фиксировалось государственное отношение к ним как к недееспособным.

Таким образом, первый этап развития рефлексии государства и общества к лицам с ОВЗ в России протекал в другие исторические сроки, при этом его начало - это результат принятия христианства и заимствование западной системы монастырского призрения людей с отклонениями в развитии. Окончание периода - знакомство монарха с западноевропейским государственным устройством и его стремление реформировать страну по зарубежному стандарту, в контексте всего этого и возникает первый прецедент государственной заботы о лицах с ОВЗ [18].

Второй этап, который протекал в Европе почти шестьсот лет, в Россию пришел на пять веков позже, а составил всего один век, таким образом, завершился в те же сроки, что и на Западе, прецедентами открытия первых специальных школ для детей с нарушение слуха и зрения (начало ХIХ в.). Первое специализированное учебное заведение в России (училище для 12 глухонемых) было основано в октябре 1806 г. в городе Павловске по указу императрицы Марии Федоровны французским тифлопедагогом В. Гаюи, приглашенным в страну Александром I. Яркой отличительной особенностью можно считать, что в Европе государственные специальные школы появились благодаря суммирующим результатам политических и экономических реформ, секуляризации общественной жизни, законотворчества в области гражданских и имущественных прав, развитию науки (философии, медицины, педагогики), открытию университетов, росту общего числа светских школ, книгопечатанию, переосмыслению прав людей с сенсорными нарушениями, накоплению успешного опыта их индивидуального обучения. А основание специальных школ в России произошло под влиянием знакомства монарха с западноевропейским опытом. Таким образом, Россия миновала этап накопления опыта индивидуального обучения.

В условиях после петровского раскола общества на "цивилизацию" и "почву" большая часть населения ("низы", "почва", народ) продолжала проявлять сострадание и милосердие, в то время как власть ("верхи", "цивилизация", "просвещение") во главе с монархом пытались развить организованную деятельную, светскую филантропию. Зачаточное состояние отечественной науки в то время, медицины, университетского и школьного образования препятствовало возникновению попыток индивидуального обучения лиц с ОВЗ. Случайное знакомство отечественных деятелей с эффективным опытом индивидуального обучения глухих и слепых детей за границей не привело и не могло привести к попыткам организации подобного обучения в России.

Можно говорить, что, по сравнению с Западной Европой, в России не смогли сложиться все необходимые социокультурные предпосылки для осознания возможности и целесообразности обучения детей с ОВЗ, но при этом была перенята модель организации их обучения и сформирован прецедент открытия специальных школ.

В России на третьем периоде эволюция была прервана двумя революциями, которые привели к коренному переустройству государства и общества. Предпосылки формирования национальной системы специального образования складывались в одном типе государства - монархической России, а завершается в государстве совершенно иного типа - социалистическом. Именно с этого момента российская система специального образования сильно отличается от западноевропейской, так как строится в логике социалистического государства на принципиально других идеологических, философских постулатах, ценностных ориентациях, другом понимании прав и свобод человека.

Началом этапа можно считать открытие первых школ для глухонемых (1806) и слепых (1807). В России, аналогично Европе, развиваются три основных направления помощи детям с ОВЗ: христианско - благотворительное (приюты, богадельни, дома призрения), лечебно - педагогическое (специальные отделения при больницах, школы-санатории) и педагогическое (школы, детские сады, колонии). В 1861 году было отменено крепостное право, учреждены земства, что способствовало массовому открытию учреждений для глухонемых на исконно русских территориях. Учреждения для слепых, так же как и заведения для глухих, не финансировались из государственного бюджета и существовали исключительно на благотворительные средства.

Благодаря введению законодательных актов о всеобщем обязательном начальном образовании и всеобщей воинской повинности происходит неизбежная рефлексия государства и общества на присутствие в нем лиц с особенностями в развитии. Как на Западе, так и в России, данные законы способствовали организации сети учреждений для интеллектуально отличающихся людей. Согласно данным, к началу ХХ в. в России возникает значительное число специальных образовательных учреждений для трех категорий детей: глухих, слепых и умственно отсталых. Важно отметить, что в отличие от Западной Европы отечественный проект Закона о всеобщем обязательном начальном образовании (1908), на реализацию которого отвелось 10 лет, остался так и не осуществлен. Принципиально важно, что действие закона не распространялось на детей с ОВЗ, и, естественно, не была предусмотрена разработка необходимой нормативно-правовой базы, которая бы регулировала функционирование специального образования как системы. Средства государственного бюджета не были предназначены для финансирования специальных учреждений.

Итак, в дореволюционной России была сформирована сеть специальных образовательных учреждений, однако не наблюдалось оформленной системы специального образования.

После революции 1917 г. система специального образования, которая строилась "в борьбе с филантропическими принципами воспитания и обучения аномальных детей", впервые становится частью государственной образовательной системы. В Западной Европе становление системы специального образования происходило в ходе эволюционного развития общества и государства, в России - в момент резкой смены государственного строя.

В этом периоде формирования советской специальной школы работают педагоги и дефектологи: Д.И. Азбукин [4], П.Г. Бельский, П.П. Блонский, А.В. Владимирский, Л.С. Выготский [12], В.А. Гандер, А.Н. Граборов, Е.К. Грачева, А.С. Грибоедов, А.М. Елизарова-Ульянова, В.П. Кащенко [20], Б.И. Коваленко, А.А. Крогиус, Н.К. Крупская, Н.М. Лаговский и другие.

Таким образом, концом третьего этапа в России принято считать 1926-1927 гг. - время законодательного оформления системы специального образования для трех категорий детей: с нарушением слуха, зрения и интеллекта.

Четвертый этап эволюции социального отношения в СССР характеризуется развитием классификации детей с отклонениями в умственном и физическом развитии, совершенствованием горизонтальной и вертикальной структур, дифференциацией системы специального образования. Число видов специальных школ возрастает в нашей стране до 8, число типов специального обучения достигает 15. Создаются дошкольные и пост школьные специальные образовательные учреждения. Открываются специальные группы для лиц с нарушением слуха в техникумах и вузах. Система специального образования интенсивно развивается и дифференцируется. После 50-х гг. система усложняется, объединяет уже пять видов специальных школ (для глухонемых, тугоухих, слепых, слабовидящих, умственно отсталых), их число начинает быстро возрастать [33,43].

Важно отметить, что в России был разработан проект Закона о специальном образовании, но он не был принят. Обучение в специальных школах того времени носило цензовый характер. Положительное последствие ценза - возможность выпускников специальных школ продолжить образование и получить как среднее техническое, так и высшее образование. Как и каждый гражданин страны, они могли устроиться на работу. Негативным последствием ценза явилось "вытеснение" из образовательной системы детей с глубокими нарушениями интеллекта, эмоциональной сферы, сложной структурой дефекта.

Главным отличием российской системы образования от европейской было то, что советская абсолютно закрыта от СМИ, ее формирование происходило вне диалога с обществом и родителями интересующих нас людей. В течение многих лет большая часть общества ничего не знала о весомых достижениях в обучении детей с ОВЗ, об их настоящих и потенциальных возможностях, о проблемах данных семей, в которых такие дети воспитывались.

Россия находилась в 90-е гг. на фазе перехода от четвертого к пятому этапу. Об этом может свидетельствовать ратификация РФ в 1991 г. соответствующих конвенций и деклараций ООН (1971, 1975). Однако в СССР данный переход не был подготовлен, как в Западной Европе. В нашей стране переход имел скачкообразный характер, это было обусловлено резким переустройством государства и его абсолютно новыми ценностями. Принято считать, что пятый этап эволюции не завершен до сих пор [46 - 47].

Таким образом, проанализировав литературу по теме исследования, можно сделать вывод, что Россия прошла достаточно долгий путь становления отношения общества к лицам с отклонениями в развитии, пройдя при этом пять периодов, среди которых агрессия и нетерпимость, обретение права на призрение, обретение права на специальное обучение (для лиц с нарушением слуха, зрения и умственной отсталостью), обретение права для большинства детей с ограниченными возможностями здоровья на обучение, предоставление права для лиц с ОВЗ как на специальное обучение, так и интегрированное. Безусловно, отношение общества к лицам с ОВЗ изменялось в связи с дифференциацией социальных представлений.

Процесс формирования социальных представлений связан, в первую очередь, с закономерностями общественного развития и предопределяет общую направленность социальной и культурной жизни группы, которая порождает данные представления. Социальные представления, являются особой формой познания и способны отражать представления (образы) именно не отдельного индивида, а некоторой социальной общности, группы. Социальные представления рассматриваются как групповой феномен, а их формирование и распространение происходит в процессе повседневного общения по каналам межличностной и массовой коммуникации, следовательно, можно утверждать о наличии связи групп и социальных представлений, об их воздействии друг на друга.

Социальные представления быстрее всего приходят становление благодаря взаимным влияниям, в ходе которых индивиды обязывают себя к особым символическим моделям, образам и разделяемым ценностям. Делая это, люди и обретают некоторый общий репертуар интерпретаций, правил, процедур, которые способны применяться в повседневной жизни, и доступные абсолютно всем речевые выражения. Социальное мышление личности играет роль функционального способа сознания личности, а сознание является непрерывно возобновляющимся процессом осознания мира, других людей, себя, то есть активное мышление, которое связано с рядом проблем социальной действительности.

Переход общественного сознания, которое традиционно выделялось в самостоятельный уровень, к индивидуальному происходит в сознании личности, которая способна к абстрагированию от стереотипов первого для того, чтобы достичь конструктивности второго. Поэтому можно утверждать, что общественное сознание можно и нужно менять, чтобы избавляться от установок, которые порождают барьеры во взаимодействии общества с людьми, имеющими особенности в развитии.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее