Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Феномен анонимности в истории культуры и его место в эпоху новых медиа

Средневековье: кластеры ускользания

Закат эпохи Августа был отмечен отношением римлян к своей публичной жизни как к формальной обязанности. Римлянин пассивно подчинялся правилам, но вкладывал значительно меньше энергии в акты повиновения; окончательное исчерпание публичной жизни дало указание на новую точку приложения своей энергии, которую римляне нашли именно в сфере приватного, выступившую мистическим проводником, возможностью ускользнуть от контроля со стороны сферы публичной жизни и долго. Как пишет Р. Сеннет, «эти убеждения имели своим источником различные ближневосточные секты, среди которых христианство постепенно стало доминирующим; в конце концов, христианство перестало быть духовным убеждением, практикуемым в тайне, ворвалось в мир и само стало новым источником общественного порядка».

После распада империи Каролингов конституируется новая доминирующая идея - тождество земного порядка вещей с Церковью. Так приватное и публичное попадают в соподчинение по отношению к сакральному. Социальный синкретизм, свойственный античной культуре, в той или иной степени сохраняется, частная жизнь также сохраняет свой прозрачный характер через, например, отдельные институты покаяния и исповеди. Реальность продолжает медленно разделяться на сегменты - возникают сословно-корпоративные структуры, в которых приватная жизнь подчинена жесткой регламентации согласно их интересам. Монархи были заинтересованы в привлечении института религии на свою сторону по причинам его значительного влияния на средневекового человека, так, епископы управляли многими городами на правах графов, а через какое-то время им стали жаловать и остальную территорию; города с кафедральными соборами находились на особом попечении. Именно в это время институт контроля и власти начинает набирать огромную силу; основой явилась идеологема единого христианского мира, составляющими которой (помимо тождества Церкви и земного порядка вещей) стали идеи смирения и покорности. Библейская история становится главным источником коллективных представлений о прошлом, а ее отдельные эпизоды должны были не просто учить, а вызывать стремление подражать. В контексте такой идеологии средневековое общество порождает жесткую как сословную, так и внутрисословную иерархию, что заставляет скрытые внутри культуры силы анонимности подниматься наружу, создавая локальные очаги сопротивления внутри сложившейся структуры.

В качестве примера подобных очагов сопротивления можно привести феномен паломничества. Замкнутость раннего средневековья, предполагающая идеал статичности и вечного порядка, заставляет проснуться импульс движения; жажда движения будто бы заранее содержится в образе неподвижности. Современный медиевист Ж. Ле Гофф отмечает неслыханный расцвет паломничества, когда появляется так называемый homo viator («человек дороги»). В широком смысле паломниками (или пилигримами) мог называться не только тот, кто держит путь к святым местам, но и любой человек, пребывающий вне свой родины. Люди средневековья противоречиво находились между своими родными невзрачными местами и отдаленными горизонтами всего христианского мира, где мир опутан сетью дорог, ведущих во всех возможных направлениях. Реакция Церкви на это изначально была положительной, причем паломничества в виде актов смиренного покаяния всячески поощрялись и поддерживались. Истинной целью паломничества Церковь попыталась представить именно покаяние, акт самоотречения от прошлой жизни. Тем не менее, уже в XII в. благотворный характер паломничества ставится под сомнение: например, предложение раздать нищим деньги, отложенные на путешествие, выставляется более богоугодным, а польза от самого путешествия на самом деле лишь в том, что человек может увидеть там красивые места, при этом сам туда отправился, ведомый мелким тщеславием. Возникает противопоставление пилигрима и монаха, для которого «дорогой» является уединение и полное подчинение воле настоятеля; именно институт монашества наиболее остро отреагировал на попытку ускользнуть из зоны контроля, изощренно критикуя «самоугодливых рабов чрева», доходя до максимально изящных схоластических попыток представить именно монашество как паломничество, а путь паломника - как монашеское служение. Постепенно паломничество лишается ореола праведности и покаяния и образ паломника приобретает сугубо негативную окраску в перспективе взгляда Церкви как структуры власти.

Куда более опасным для дерзнувшего ускользнуть туда сегментом была ересь. Христианство сопровождалось ересями практически с самого начала его истории, ортодоксальная линия развивается постепенно, отдельные программы зарождаются параллельно и Церковь достаточно рано начинает их осуждать. После XII в. в столкновение вступают две тенденции: Церковь стремится избежать господства со стороны светских властей, последние же стремятся менее зависеть от Церкви. По сути, еретические движения представляли собой форму протеста против тотальности господства Церкви, охватывающего как духовное, так и земное. Атака на ереси готовилась Клюнийским орденом, имевшим в христианском мире огромное влияние. Настоятель монастыря написал три трактата, ставших руководством по ортодоксальному христианству. Один из этих трактатов был направлен против священника, отказавшегося от заупокойных месс, второй трактат стал первым в христианском мире выступлением против Мухаммеда, наконец, третий - сочинение, клеймящее евреев как богоубийц; также Церковь концептуализирует ересь как болезнь, ничем не уступающую чуме по опасности и последствиям заражения. Таким образом сегмент реальности, управляемый изнутри принципом анонимности как сопротивления жесткому означиванию, приводит к еще более жесткому ответу и вытесняется за пределы универсума. К середине XIII в. Европа была ввергнута в войну против еретиков, удачно представленной в качестве «светского крестового похода», а в 1232 г. Папа Григорий IX учредил папскую инквизицию, которая обладала юридическим правом судить еретиков на всем христианском пространстве и в качестве основного метода своих действий использовала чудовищные пытки. Кластеры ускользания в этот период, гарантируя избравшему их человеку возможность следовать собственному пути, становятся по-настоящему опасными и отмеченными печатью стигматизации, тем самым придавая ситуации пребывания в них оттенок подлинности переживаний, ощущения подлинности существования.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее