Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow А. Горчаков и О. фон Бисмарк: казусы взаимоотношений

Характеристика профессиональных отношений Бисмарка и Горчакова

О политических взглядах Бисмарка и Горчакова сказано уже не раз во многих трудах. Однако, как эти взгляды могли сказаться на личных и на профессиональных отношениях рассматривают не все авторы. А тем временем, в контексте данного исследования такой фактор, как политические взгляды имел весомое влияния на взаимоотношениях двух канцлеров.

После первого знакомства и первой взаимной оценки начинаются профессиональные отношения Бисмарка и Горчакова. Уже во Франкфурте двух канцлеров объединяет ненависть к Австрии, хотя Бисмарк в это время еще ничего о политических взглядах Горчакова не писал. Несмотря на недоверие Горчакова по отношению к Австрии, в прусско-австрийском конфликте 1854 года Горчаков вынужден был занимать дружественную позицию по отношению к Австрии, поскольку это соответствовало политике официального Петербурга в лице министра иностранных дел К. Нессельроде. По этому поводу Бисмарк писал в Берлин, что он недоволен дипломатической миссией русского князя потому как последний смотрит на австро-прусский конфликт «через австрийские очки»1.Бисмарк говорил о том, что Горчаков сравнивал себя со «слабым эхом голоса императора», однако видел в этом нарочитый оттенок услужливости2. Подобная оценка будет даваться и впредь прусским посланником относительно русского министра.

После назначения в Петербург в 1859 году Бисмарк уже мог получше узнать политические взгляды своего коллеги и дать им более взвешенную оценку. Приезд Бисмарка в Петербург совпал с началом очередного кризиса в европейских международных отношениях. Назревала война, поводом для которой была итальянская проблема. Горчаков в таких условиях всеми силами старался предотвратить кровопролитие, призывая европейские страны к созыву общеевропейского конгресса. По мнению Бисмарка, предлагаемый Горчаковым конгресс мог стать возможностью для князя «блеснуть своим ораторским искусством и приковать внимание Европы к своим собственным губам», а также сыграть блистательную роль на этом конгрессе1. Однако его инициатива повисла в воздуха, а австро-итало-французская война все-таки началась.

При этом Бисмарк отмечал сильную франкофильскую политику Горчакова, который ее собственно никогда и не скрывал. Сразу же после назначения министром иностранных дел Горчаков стал сторонником русско-французского союза, поскольку без союзников в Европе отменить самые унизительные статьи Парижского трактата 1856 года было бы затруднительно. Такой союз Горчаков называл «естественным», так как опыт дипломатии Нессельроде показал, что нельзя искать союзников среди немецких государств2.

И даже после невыполнения Наполеоном IIIсвоих обязательств по секретному русско-французскому договору 1859 года, где Наполеон обещал оказать содействие в отмене положений Парижского трактата о нейтрализации Черного моря в обмен на нейтралитет России в австро-итало-французской войне, Горчаков все равно остался верен русско-французскому союзу. Русский министр, конечно, расстроился, Александр II тоже был недоволен поступком своего французского коллеги, но это не изменило франкофильских взглядов Горчакова. И несмотря на появление при дворе пропрусской группировки (чему немало способствовало присутствие при русском дворе Бисмарка, который импонировал многим, в том числе императору) идея союза именно с Францией по-прежнему отстаивалась Горчаковым. И это не могло нравиться Бисмарку.

В своих письмах Бисмарк комментирует политику Горчакова в отношении ко Франции весьма резко. В письме Рудольфу Ауэрсвальдуон сообщает, что русский министр сильно симпатизирует Франции, и эта симпатия «всегда была чрезмерно представлена, но теперь, кажется, более чем прежде освобождена от воспротивления императора»1. При этом личные отношения между Бисмарком и Горчаковым не были омрачены, однако профранцузская позиция последнего не могла не расстраивать прусского посланника. По этой же причине, Бисмарк в другом уже письме более резко высказывается о поведении Горчакова: «Настроение князя Горчакова походит скорее на любовную тоску, которая не препятствует в глубине души охранять уверенность в том, что он возвратится к неверному, но достойному любви предмету своего пристрастия после некоторых простительных любовных интрижек».2В другом письме Рудольфу Ауэрсвальду он уже не так резок: «Его Величество лично преисполнен глубоким недоверием в отношении Наполеона; Горчаков этого не разделяет, все же надеется, что дело примет другой оборот, но он слишком опытный слуга своего господина, чтобы не работать по приказу на благо прусско-австрийского альянса, но официально радоваться свиданию в Теплице»3. Таким образом, по личной корреспонденции Бисмарка можно проследить его отношение к политическим взглядам Горчакова.

Здесь мы видим и другую оценку профессиональных качеств Горчакова, а именно покорность своему императору. Как и во Франкфурте, Бисмарк отмечает готовность русского министра беспрекословно исполнять государеву волю, быть исполнительным царедворцем и не защищать и поддерживать убеждения, которые не разделяет император. По мнению прусского посланника, русский министр выполнял работу с быстрым и точным пониманием сути дела с «чисто русской гибкостью» и улавливание «едва ощутимых оттенков в настроении его государя»1.Но при этом даже если в спорах и побеждала точка зрения императора, это не означало полного согласия Горчакова с Александром II. Сравнивая себя с «губкой, жидкость из которой выжимается императорским сжатием рук», Горчаков, тем не менее, был покорным императору, но своего мнения отнюдь не менял. А в случае расхождения во взглядах у какого-либо иностранного посланника с Горчаковым, невозможно было обратиться к императору напрямую, «через голову» министра иностранных дел, поскольку Александр II никогда не держал втайне от своего министра информацию, полученную от иностранного дипломата2.

Бисмарк так отмечал и другую способность российского министра:

«Если император когда-нибудь почувствует, что Горчаков ловко и незаметно, всякий раз под новыми предлогами, умеет отклонить его от собственных целей, то он окажет сопротивление, доходящее до упрямства; но Горчаков умеет блюда… всякий раз поливать новым соусом, который по вкусу императору, до сих пор он самостоятельно держит руль в своих руках, и императорский корабль идет по даваемому им направлению»3.

Камнем преткновения между Бисмарком и Горчаковым стал польский вопрос. Если по большинству вопросов взгляды Бисмарка и Горчакова совпадали (например, относительно участия Пруссии в итальянской войне, или ненависти по отношению к Австрии), то здесь их отношения были омрачены разногласиями. Бисмарк уже будучи в Петербурге понимал всю выгоду польского вопроса для прусской дипломатии и всячески старался способность подавлению Россией польских выступлений. Независимая Польше могла стать ненадежным тылом Германии в случае войны с Францией, и по словам Бисмарка это было бы равносильно наличию «мощной французской армии на Висле ... Мы не могли бы защищать Рейн, если бы за плечами у себя имели Польшу»1.Бисмарк понимал, что при проведении либеральных преобразований в Польше, Россия могла сблизиться с Францией, а этого он допустить не мог. Кроме того, в случае неспособности России справиться с польским вопросом, у Пруссии был бы шанс занять Польшу и через 3 года ее германизировать2.Такая позиция никак не могла импонировать Горчакову, хотя в вопросе подавления польских выступлений и вообще отношения к полякам у Бисмарка с Горчаковым были схожи. Но Горчаков в итоге выбрал направление политики прямо противоположное желаниям прусского посланника. Все попытки вмешательства Бисмарка во внутренние дела России лишь вызвали негодование Горчакова, а после отъезда Бисмарка Горчаков и вовсе все время уклонялся от разговоров о польском вопросе. По мнению отечественных исследователей3, все попытки склонить Горчакова на подавление польского восстания силой не имели успеха, по крайней мере в период пребывания Бисмарка в Петербурге.

Тем не менее, кратко характеризуя отношения с Россией Бисмарк писал: «благодаря такому любезному министру как Горчаков, дела идут без неприятностей, коротко celavabien, purvuqueceladure (все будет хорошо, если так и будет продолжаться). Наши отношения с Россией великолепны, чего бы ни выдумывали газеты»4. Такая оценка характеризует высокий уровень профессиональных отношений между будущими канцлерами в период пребывания Бисмарка в Петербурге. Особенно показательно в этом плане одно из писем Бисмарка министру иностранных дел Шлейнцу, отправленное в апреле 1861 года: «Князь Горчаков - аристократ и ловкий государственный деятель … его ум не направлен на большие перевороты и парализующие ограничение императорской власти … Прогрессу в либеральном смысле он также склонен, но с большей осторожностью и пониманием возможного и полезного, нежели большая толпа тех, которые в смутном стремлении к новым институтам и к собственному участию во власти хотят отвести государственный корабль дальше от тех целей, к которым стремится Горчаков»1.

После назначения на должность министра-президента Пруссии Бисмарк меняет стратегию поведения. Как уже было сказано выше, первым делом Бисмарк лоббирует заключение конвенции Альвенслебена. По мнению отечественных историографов и исследователей биографии Горчакова, эта конвенция была направлена на присоединение русской части Польши к Пруссии2.Тем не менее, конвенция на практике так и не действовала, а через некоторое время пункты о возможном участии прусских войск в польском вопросе были убраны. Таким образом, польский вопрос по-прежнему оставался больной темой не только для Александра II, но и для его министра Горчакова. Этим и попытался воспользоваться Бисмарк для упрочнения прусского влияния в Польше, но сделать этого не удалось.

Как только шумиха вокруг польского восстания улеглась, Европа встрепенулась от предпринятой Бисмарком авантюры по аннексии совместно с Австрией герцогств Шлезвиг и Гольштейн. Горчаков, всегда ратующий за мирные разрешения конфликта, прекрасно понимал планы Бисмарка и опасность усиления Пруссии. Перспектива появления на границе с Россией сильного соседа в лице объединенной Германии была опасной. Но Александр II и его ближайшее окружение были благосклонно настроены по отношению к Пруссии и ее королю, Вильгельму I, являвшемуся еще и родным дядей русского императора. Кроме того, необходимо было учитывать достаточно враждебную политику Наполеона III по отношению к России и разногласия с Англией по вопросам сфер влияния в Средней Азии. Горчаков понимал, что союзники в Европе нужны России для отмены статей Парижского трактата.

Поэтому в таких условиях Горчаков пошел на сближение с Пруссией, тем более, что Бисмарк заверил Россию в своей поддержке в этом вопросе.

Однако Бисмарк не питал особых иллюзий относительно высказываний Горчакова о первостепенной значимости русско-прусских отношений, считая их неискренними1.Он прекрасно понимал, что Горчаков использовал ориентацию на Пруссию для давления на французский кабинет, угрожая последнему созданием антифранцузской коалиции. Тем не менее, самому Бисмарку это мешало пользоваться ситуацией и влиять на отношения России с Пруссией, манипулируя родственными связями Александра II с Вильгельмом I и благосклонным отношением русского императора к Пруссии. Благодаря такой прусской ориентации русского двора Бисмарк сумел обеспечить нейтралитет России сразу в трех войнах: против Дании в 1864, против Австрии в 1866 и против Франции в 1870-1871 гг. Мотивы такого нейтралитета были очевидны: Петербург ничего не имел против ослабления соперника Австрии (невзирая на усиление Пруссии при этом), а франко-прусская война была использована Горчаковым для отмены статей Парижского трактата. Однако повторного разгрома Франции Горчаков не мог допустить, что и привело его к столкновению с Бисмарком и дипломатическому поединку во время «военной тревоги» 1875 года.

После публикации в газетах уже вышеупомянутой депеши Горчакова с искаженным переводом «Теперь мир обеспечен», Бисмарк пожаловался Александру II на нечестное поведение своего коллеги. Германский канцлер в своих мемуарах писал о том, что Горчаков «растерялся от моих резких упреков, оспаривал факты, для меня бесспорно доказанные, и не проявил обычно присущих ему самоуверенности и красноречия», из чего Бисмарк сделал вывод, что русский министр «сомневался, одобрит ли его царственный повелитель его поведение»2. Император согласился с Бисмарком, «но, закурив и смеясь, ограничился советом, не принимать слишком в серьез этого «vanitesenile» [«старческого тщеславия»]»1.Оправдав себя таким образом, Бисмарк больше не упоминает эту тему в своих мемуарах.

Лакмусовой бумагой профессиональных отношений стал и Берлинский конгресс. Оценивая профессиональные качества Горчакова на конгрессе Бисмарк говорил о том, что тщеславие Горчакова было сильнее его патриотизма, что не могло не сказаться на результатах конгресса. Бисмарк считал, что и так сделал услугу всей Российской империи еще в 1870 году, обеспечив поддержку в вопросе отмены статей Парижского трактата.

«Честный маклер» писал в своих мемуарах, что в прежних беседах Горчаков говорил о своей отставке не как об «угасании лампы», а как о «закате светила», в связи с чем выражал огорчение отсутствием возможности председательствовать в Европе. Бисмарк сообщал, что на Берлинский конгресс уполномоченным от России был назначен граф Шувалов, а Горчаков «вынудил у императора согласие на свое назначение членом конгресса, что удалось ему благодаря той традиционной деликатности, с какой обращаются в России с заслуженными государственными деятелями высших рангов»2. Самого Горчакова Бисмарк сравнивал с дамой, которая ожидала «от своего обожателя, что я отгадаю русские пожелания и буду их представлять, а России не понадобится самой их высказать и этим брать на себя ответственность»3. Таким образом, можно сделать вывод, что как личные, так и профессиональные отношения к середине 70-х годов достигли такого уровня неприязни, что от уважительных и подобострастных отношений 50-х - начала 60-х не осталось и следа.

После Берлинского конгресса Горчаков постепенно отходит от дел и вплоть до своей отставки в 1882 году практически не имеет контактов с Бисмарком. Некогда предлагавший Горчакову поселиться в соседних имениях Бисмарк в свою очередь никак не отреагировал на отставку своего русского «учителя», не поздравив его и не выслав никакой поздравительной телеграммы - так красноречиво закончились и личные и профессиональные отношения между двумя канцлерами.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее