Казус встреч и отношений

Казус встреч в Петербурге

В отношениях Бисмарка и Горчакова происходило немало казусов. В первую очередь казусы происходили во время их встреч, особенно в период пребывания Бисмарка в Петербурге. Здесь Бисмарк пользовался большим уважением у высшего света петербургского общества и особенно лично у императора. Благосклонное отношение к прусскому посланнику объяснялось несколькими причинами.

Во-первых, неординарная личность Бисмарка производила хорошее впечатление на петербургское общество. «Бешенный юнкер» отличался хорошими манерами, обладал светским обаянием, незаурядным умом, был известен своим экстравагантным поведением и «дикими» выходками. Существует даже версия о его любовной связи с русской княгиней Орловой- Трубецкой, однако такая беллетристика не может рассматриваться всерьез.

Во-вторых, родственные связи русского императора с прусским предопределили его отношение к Бисмарку. Прусский посланник был одним из немногих, кто имел привилегию курить во время аудиенции у императора, а также общаться с царской семье на родном немецком, а не общепринятом тогда, французском языке. Первая же аудиенция у императора длилась необычно долго для обычного посланника - два часа. Бисмарк писал в своих письмах, что его во время первого парада Александр II держал возле себя и сам комментировал все происходящее на плацу. Последнее несколько сконфузило прусского посланника, поскольку его смущали окружавшие его генералы, в то время как сам был лишь в звании лейтенанта. Впрочем, военное звание Бисмарку повысили уже после того, как он покинул Петербург.

В-третьих, международная изоляция России требовала поиска новых союзников в Европе. Выбор между Францией, «гнездом революций», и Пруссией, старой союзницей России, для петербургского двора был очевиден. Общая ненависть к Австрии сближала прусского посланника с русскими чиновниками, и, в первую очередь, с министром иностранных дел Горчаковым.

При таких обстоятельствах встреча со старым франкфуртским «знакомым» прошла весьма благоприятно. Горчаков хорошо встретил Бисмарка и уделял ему достаточно много внимания. Их встречи проходили почти каждый день и, несмотря на некоторую фрагментарность пребывания Бисмарка в Петербурге, общались они довольно часто. Тема встреч была различной, от обсуждения текущих дел, до обсуждения общих тенденций международных отношений на европейской арене. «Мы планировали и обсуждали, как будто собирались жить вечно», - иронично писал Бисмарк жене1.

Несмотря на такое дружеское к себе расположение Бисмарк не мог не замечать французских настроений русского министра. Это меняло характер встреч. Реакция Бисмарка хорошо видна по следующему письму, где он как бы жалуется Ауэрсвальду: «Для всех дипломатов князь Горчаков теперь редко у себя, по меньшей мере, он говорит им немногое, с французским же они ежедневно заседают часами. Оба этих господина эмпирически занимаются бесплодными интригами, наряду с этим отказ в тесном общении с остальными является свидетельством возросшего отчуждения в отношении дворов, которые ими представлены. Меня прежде для разговора вызывали два или три раза в неделю, если я сам не приходил. На ослабление личной доброжелательности я, судя по всему, не могу жаловаться. Но после Варшавы потребность в общении на политические темы только односторонняя - с моей стороны. Горчаков, как известно, настроен преимущественно профранцузски»2. Как видно, такая обидна не испортила их личных отношений, однако, по мнению Бисмарка, количество встреч сократились, а инициатива их проведения теперь целиком и полностью исходило только от прусского посланника.

Тем не менее, их встречи носили казусный характер. Как уже было сказано выше, доверие Горчакова к Бисмарку доходило до такой степени, что последнему предоставлялось право прочтения еще нераспечатанной дипломатической переписки и докладов русских посланников с пометками императора на полях. При этом, Горчаков даже покидал комнату, оставляя Бисмарка одного! Вот как сам Бисмарк описывает этот эпизод в своих «Воспоминаниях»: «…в бытность мою посланником в Петербурге князь Горчаков, неограниченным доверием которого я в то время пользовался, давал мне читать, пока я ожидал его, еще нераспечатанные донесения из Берлина, прежде чем просматривал их сам… Давая мне читать эти нераспечатанные донесения и кокетничая своим доверием, Горчаков обычно говорил «vousoublierezcequevousnedeviezpaslire» [«вы забудете то, что вам не следовало читать»], в чем, разумеется, я давал слово, просмотрев в соседней комнате депеши. Пока я находился в Петербурге, я держал это слово, так как в мою задачу не входило ухудшать отношения между нашими дворами»1.

Как видно из этих строк, Бисмарку давалась возможность читать депеши именно из Берлина, в то время как многие исследователи указывают на то, что Бисмарк читал всю дипломатическую почту Горчакова. Такого конечно нельзя допустить, каким бы неограниченным доверием не пользовался бы прусский посланник. Отсюда и вывод, который часто делался в отечественной историографии: Горчаков позволял это делать Бисмарку из-за своего непомерного тщеславия. Да, конечно, нельзя не упрекнуть Александра Михайловича в наличии таких черт характера, как «мелкое самолюбие, тщеславие, … злопамятство, мелкие приемы с целью выставить себя», а порой и способность «оскорбить, сказать что-либо бестактное»2.Однако, нельзя и не обратить внимание на тот факт, что подобное поведение ставило бы под сомнение профессиональную компетентность русского министра иностранных дел.

Так что же вызвало подобный казус? Что было первопричиной для подобного доверия? Скорее всего, в данном случае Горчаков оказывал определенную политическую услугу Бисмарку. Позволяя ему читать донесения из Берлина он помогал прусскому посланнику оставаться в курсе происходящих на родине событий и даже находясь на Неве все ещё принимать участие в политической борьбе. Таким образом до Бисмарка доносились сведения, которые невозможно было передать иным путем1.Бисмарк мог использовать эти сведения впоследствии, поскольку, как видно из его мемуаров, он не собирался портить отношения между дворами Берлина и Петербурга. Нет сомнения и в мотиве подобного поведения:

«благодарный пруссак» должен был отплатить долг России, в случае прихода к власти в Пруссии и её усиления на европейской арене. После того, как это произошло Горчаков воспользовался ситуацией и при поддержке Бисмарка добился от европейских стран созыва конференции по пересмотру Парижского трактата.

Многие исследователи делали вывод, что таким поведением русский министр иностранных дел пытался заполучить потенциального союзника в лице Пруссии. Однако Горчаков никогда не рассматривал союз с Пруссией, разве что только как временный. Он собирался использовать её для достижения определенных целей - отмены унизительных статей Парижского трактата. Не разделяя прусские симпатии Александра II, он, как уже было сказано, был ориентирован на союз с Францией. Этим и объясняется попустительство франко-прусской войны 1870-1871 гг. Горчаков осознавал риск появления сильного и объединенного соседа в лице Германской империи, хотя всеми силами старался этот процесс контролировать настолько, насколько это было бы возможно. Но дальнейшего усиления за счет повторного разгрома Франции он уже не допустил. Ярким доказательством этого являются действия Горчакова по недопущению

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >