Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Московские меценаты конца XIX

Отношение к деньгам и работе

Оригинальность, возможность все себе позволить за большие деньги порождало в купеческой среде немало эксцентриков, деньги пьянили, вызывали азарт вседозволенности. Не только отдельные лица, но и целые династии были известны своими выходками. Дочь П.М.Третьякова писала: «много было самодуров в нашей Белокаменной, но самыми знаменитыми из них, понаслышке, были Мамонтовы и Хлудовы. Даже была специальная терминология: «мамонтовщина» и «хлудовщина» Зилоти В.П. В доме Третьякова. М., 1992. С. 55..

Михаил Хлудов, красавец, силач, он нередко в своем доме устраивал разгульные пиры, на которые являлся то в костюме римского гладиатора, то выкрашенным черной краской негром. И всегда при нем находилась ручная тигрица. Однажды на именинах его жены гости были приглашены в зал, чтобы посмотреть, какой подарок приготовил ей муж. Внесли огромный почти четырехметровый ящик. Рабочие сбили с него крышку, и на пол вывалился... крокодил Гиляровский. Вл. Москва и москвичи. М., 1983. С.100..

У Алексеевых, основой богатства которых было золотоканительное производство, в особняке на Рогожской был маленький балкон с золотыми перилами.

Разгульным поведением в Москве славился один из братьев Рябушинских Николай, которого прозывали «шалым». Его азартная картежная игра, кутежи с цыганами, скандальное поведение стали предметом разговоров горожан. Николай, в отличие от братьев, совсем не занимался предпринимательской деятельностью, предавшись праздному образу жизни. Он объездил полсвета. Побывал даже у людоедов Новой Гвинеи. Семейный клан Рябушинских вынужден был даже ходатайствовать перед московским генерал-губернатором об учреждении над Николаем временной опеки.

Отсутствие у купцов хорошего вкуса и чувства меры порой способствовали рождению на свет причудливых архитектурных сооружений. В конце XIX века в Москве на Воздвиженке (ныне - Новый Арбат) появился необычной архитектуры особняк. По виду он напоминает то ли средневековый готический замок, то ли мавританский дворец: с круглыми башнями и ажурным парапетом на крыше, витыми колоннами и каменными раковинами на фасаде. Был он сооружен по заказу Арсения Абрамовича Морозова. Его братья Михаил и Иван прославились собирательством живописи. Арсений же, имевший нелестную репутацию человека ветреного и кутилы, решил, видимо, превзойти их. Он заявил братьям: «Мой дом вечно будет стоять, а с вашими картинами неизвестно что еще будет» Морозова «Мои воспоминания» C. 23.

Рассказывают, что когда архитектор спросил заказчика, в каком стиле построить ему дом, тот ответил: «Во всех стилях, у меня есть деньги!» Там же. С.23. Во время путешествия по Португалии Морозову приглянулся один старинный замок. Он-то и послужил прообразом для строящегося особняка. Говорят, что когда дом был закончен, мать упрекнула сына: «Раньше только я знала, какой ты дурак, а теперь все это видят» Там же. C. 24. Однако Морозов добился своего. Ныне причудливое здание его бывшего особняка, стоящее на видном месте в центре столицы, знают все москвичи.

Желание прославиться было неукротимым. Если получивший богатство от родителей купец не мог приобрести известность на торговом поприще, то он пытался удовлетворить свою гордыню любым способом, например, через крупное пожертвование, а когда в начале XIX в. и крупное пожертвованием трудно стало поразить общественное мнение, то можно было использовать пожертвование как повод обратиться к самому государю императору.

Но более всех в Москве в смысле тщеславия был известен Василий Михайлович Босстанджогло, о котором Найденов язвительно писал, что честолюбие его переходит все границы, и это вызывало несочувствие к нему в среде купечества: «высказывалось, что он из-за какого-нибудь ордена не побережет отца… был человек весьма развитой и умный, но честолюбивый до крайности» Найденов Н.А. Воспоминания о виденном, слышанном и испытанном. М. 1905 Ч. 2. С.15..

Если обладание богатством в одном случае питало тщеславие, то в другом случае порождало необычайную страсть к деньгам и решение денежного вопроса в свою пользу. Легенды купеческой среды хранили немало эпизодов об удивительной мелочности, скупости граничащей со скаредностью, часто необъяснимой и совершенно абсурдной. Это проявлялось большей частью в том, что не касалось самих коммерсантов, их личных надобностей. Гиляровский писал об одном таком миллионере, торговавшем лесом: «Таков был один из Фирсановых. За скупость, его звали «костяная яичница»… Он целый день проводил в конторе, в маленькой избушке при лесном складе, глухом месте, невдалеке от товарной станции железной дороги. Здесь он принимал богачей, нуждавшихся в деньгах, учитывал векселя на громадные суммы под большие проценты и делал это легко, но в мелочах был скуп невероятно» Гиляровский. Вл. Москва и москвичи. С.79..

Иногда взращенная в себе расчетливость уже начинала прямо вредить торгово-промышленному делу. Фабричный инспектор Гвоздев писал об этом: «Они иногда проявляли полное невнимание к таким дефектам в деле, которые приносили им громадные убытки. Например, один очень богатый фабрикант, в сущности, очень мало вникающий в дела фабрики, пишет своему директору десятки писем с упреками по поводу того, что тот распорядился назначить одному заболевшему рабочему, пособие от конторы в размере трех рублей в месяц» Гвоздев С. Записки фабричного инспектора. С12..

Комичен и другой случай. На Малой Ордынке жил Леонтий Иванович Каштанов, который был «человек суровый, замкнутый, скуповатый. …Он даже цветы на окнах запрещал держать, чтобы не отсырели и не сгнили раньше времени оконные колоды» История предпринимательства в России. С. 461..

Самомнение некоторых крупнейших предпринимателей переходило все пределы разумного. Гвоздев упоминает в мемуарах одного фабриканта: «это был уже пожилой человек, бесспорно, весьма неглупый и довольно начитанный, разумеется, крайне односторонне… Главное несчастье его заключалось том, что он считал себя истинно русским талантом-самородком. Рассказывают что это грех И.С. Аксакова, который усмотрел в нем оригинальный русский ум» Гвоздев С. Записки фабричного инспектора. С12..

Среди московского купечества было модно завтракать в дорогом ресторане «Славянский базар», который по сей день находится на улице Никольской. Сюда во втором часу дня купцы заявлялись целыми компаниями после биржи, находившейся рядом, завершив за столом миллионные сделки и отметив их шампанским, требовали «журавлей».

Так назывался запечатанный графин из хрусталя, разрисованный золотыми журавлями и наполненный великолепным коньяком. Стоил он очень дорого - 50 рублей. Кто платил за коньяк, получал на память пустой графин. Выражение «завтракать до журавлей» вошло даже в поговорку.

Большинство представителей предпринимательства любило погулять на «широкую ногу», не скупясь. Гиляровский писал, что разгул иногда мог продолжаться целую неделю. Одним из центров разнузданных купеческих кутежей был загородный ресторан «Стрельна». Он славился своим огромным зимним садом со столетними тропическими растениями, искусственными скалами, гротами, фонтанами, беседками. Один из современников так описывает купеческое гуляние в «Стрельне»: «... Море разливанное: в бетонных гротах пляшут полураздетые девочки с Тверского бульвара, на бутафорских скалах, как после горной битвы, валяются вниз головой «трупы». Кто-то во фраке лезет на пальму обезьяной, кто-то в подтяжках плавает в бассейне за стерлядью, кто-то - почти голый - берет душ под фонтаном...» Гиляровский В. А. «Москва и москвичи» С. 74.

Пили предприниматели без всякой меры. Известен рассказ о том, как московский «городской голова» и богач Королев, с шестью своими приятелями ходили пить шампанское в один из винных погребков Китай-города. Королев ставил на стол свою шляпу-цилиндр и пили они до тех пор, пока шляпа доверху не наполнялась пробками от шампанского. Тогда только разошлись по домам Там же С.75..

О том, что случалось после таких обильных возлияний, рассказывает один очевидец. Как-то шестеро московских купцов гуляли в уже упомянутом ресторане «Стрельна». Видимо его тропический сад и густые винные пары навели гуляк на мысль отправиться в Африку поохотиться на крокодилов. Из «Стрельны» купцы поехали на Курский вокзал и сели на поезд. Утром они проснулись в вагоне недалеко от Орла. Никто из них толком не мог припомнить, каким образом они оказался в поезде Там же. С.75 ..

Однако не кутежи, а работа была главным смыслом предпринимательской жизни. В купеческих семьях мальчиков рано начинали приобщать к труду. Еще детьми торговлей в лавке отца начинали свою трудовую биографию братья Третьяковы. С 11 лет работал на родительской фабрике Тимофей Прохоров. Братья Крестовниковы еще подростками самостоятельно вели дела на крупнейшей в России Нижегородской ярмарке. Павел Рябушинский в 15 лет заслужил полное доверие отца, который поручал ему записывать счета в торговую книгу. Разумеется, результаты такого воспитания начинали сказываться очень рано. Тимофей Прохоров, сын Василия Ивановича, уже в 15 лет умудрился на паях с одним из отцовских приказчиков открыть собственную набивную фабрику, а через год возглавил все семейное дело, оценившее тогда в 150 тысяч рублей.

«Фарфоровый король» России Матвей Кузнецов возглавил родительское дело еще до наступления совершеннолетия.

Купечество, в отличие от дворянства, отличалось, куда большим трудолюбием. Предпринимательство, особенно в период первоначального накопления, требовало полной самоотдачи. Они трудились, не покладая рук. Вставали чуть свет, ложились поздно. Павел Михайлович Третьяков любил говаривать: «Заря деньгу родит. Спать долго - жить с долгом» Зилоти В.П. В доме Третьякова. М., 1992. С. 55.. Сам он летом вставал в 6 часов и шел купаться, зимой поднимался в 7 и сразу же принимался за работу. Его рабочий день строился следующим образом. Без четверти 8 Третьяков пил кофе и шел в галерею. Ровно в 9 уходил в контору и занимался делами фирмы. В полдень завтракал и после небольшого отдыха вновь принимался за работу. В 3 часа, усевшись в возок, отправлялся по разным адресам: в Купеческий банк, членом правления которого состоял, в собственный магазин на Ильинку. Домой приезжал к 6 на обед. Там же С. 63. Вечером занимался делами галереи. Николай Иванович Прохоров, тяжело заболев в трудном для России 1915 году, не мог лежать в постели и, ослушавшись врачей, стал заниматься устройством Московского военно-промышленного завода.

Несмотря на упорный труд и бережливость, купеческое благополучие не было надежным. Взлеты нередко сменялись падениями, богатство - разорением. Многим разорившимся предпринимателям пришлось на своей шкуре испытать, что такое «долговая яма». Выражение это, воспринимаемое нынче как нечто отвлеченное, иносказательное, для тогдашних купцов имело вполне конкретный зловещий смысл. «Ямой» называлась самая настоящая тюрьма для должников. Находилась она в двух шагах от Красной площади напротив нынешнего Исторического музея у Воскресенских ворот.

Особенностью менталитета купечества было то, что в России не было культа богатых. Размер личного капитала не был мерилом человека в предпринимательской среде. Служение обществу предприниматели воспринимали как выполнение своего патриотического долга. Так как многие московские предприниматели были выходцами из крестьянства быт, и менталитет формировался на православных традициях, общинных крестьянских взглядах старшего поколения, предусматривавших уважение к бедным людям, материальную и духовную помощь всем нуждающимся.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее