Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Социальные представления о прошлом в культурной традиции приходских сообществ Русского Севера (XVII

Кирилл Вельский

Праведный Кирилл Вельский принадлежит к достаточно распространенному на Русском Севере типу святых, почитание которых никогда не выходило за рамки какой-либо локальной территории. Обычно о таких подвижниках сохраняется крайне скупая информация. Память о них длительное время может поддерживаться устным преданием, опирающимся, в лучшем случае, на скудные церковно-монастырские записи и (или) место погребения останков (мощей) человека, признанного сообществом за святого.

Со времени церковного прославления, прав. Кирилл являлся духовным покровителем жителей Вельского посада и, видимо, практически не был известен за пределами бассейна верхней и средней Ваги. По масштабам почитания и распространения информации о чудесах от мощей праведник Кирилл заметно «оттенен» главным сакральным образами Сухоно-Двинско-Важского культурного ареала, персонифицируемыми с Прокопием и Иоанном Устюжскими, Варлаамом Важским, святыми Соловецкой обители, Вологодской и Новгородской земли. С другой стороны, в историко-культурном пространстве Важского края св. прав. Кирилл Вельский занимает особое место, сопоставимое со статусом целой группы локальных святых и святынь, культы которых формировались в ходе внутреннего освоения территории Важского края в XIV - начале XVIII в. (Прокопий Устьянский, Георгий Шенкурский, Агапит Маркушевский, Кодимская икона Св. Троицы и др.) Рыжова Е. А. Агиографические памятники и устные предания о святых Важского края // Прошлое Новгорода и новгородской земли: Мат-лы. науч. конф. 2001-2002 гг. - Новгород, 2002. - Ч. 1. - С. 110-116; Биланчук Р. П. «Неизвестный» святой в структурах родства и культурной памяти локального сообщества // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. - 2011. - № 3. - С. 20-21; Романова А. А., Биланчук Р. П. «Сказание о явлении Великорецкого образа святителя Николая» преподобный Агапит и Николаевский Маркушевский монастырь // Вестник церковной истории. - 2009. - № 3-4. - С. 107-154..

Культурно-исторический контекст формирования и трансляции памяти о местном святом реконструируется на основе Сказания и чудесах от его мощей. Сказание о Кирилле Вельском является редким и практически не изученным памятником северорусской агиографии Романова А. А., Рыжова Е. А. Сказание о Кирилле Вельском // СККДР. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 4. Т-Я. Дополнения. - СПб., 2004. - С. 867-869.. Сказание известно в пяти списках. Два из них хранятся в Отделе рукописей Российской Государственной библиотеки. Первый список (ГБЛ, ф. 199, собр. Никифорова, № 661), датируется по филиграням началом XVII в. Рукопись (полуустав; без переплета) представляет фрагмент служебной минеи. Текст минеи содержит службу на 25 июля (л. 1-7 об. позднейшей нумерации) и «Сказание вкратце о святем Кириле чюдотворце, иж<е> на реке на Ваге, на Вельском погосте» (л. 8-15 позднейшей нумерации; оригинальная нумерация листов Сказания: лл. 658-664). Второй список (Музейное собр., № 4306, л. 73-84 об.) датируется XIX в. и в деталях повторяет список, указанный выше. Третий список содержится в сборнике-конволюте XVII-XIX вв. Отдела рукописей Российской Национальной библиотеки (ГПБ, F. I., № 778, л. 17-22.). Список представляет копию, переписанную рукой священника И. Верюжского с рукописи, составленной «…мальчиком, учившимся писать связно, с пропусками, повторениями и описками, вдобавок к сему изорван, а потому, что могу, то и передаю. В<ерюжский>» (л. 23). Именно с этой рукописи И. Верюжский сделал обработку Сказания и чудес святого Кирилла при составлении литературной версии Жития святого Верюжский И. Исторические сказания. - С. 366-375. . Четвертый список «Сказания вкратце» и «чудес» прав. Кирилла Вельского выявлен нами в материалах церковно-исторического и статистического описания церквей Вельского уезда в специальном «Прибавлении», являющемся заключительной частью описания Вельского Троицкого собора (ГАВО. Ф. 883. Д. 162. Л. 1-100). Описание и прибавление к нему было составлено священником Д. В. Пахолковым в середине 1850-х гг. Ему же принадлежат и примечания к рукописи. Копия текста Сказания, воспроизводимая Д. В. Пахолковым, была найдена одним из его предшественников - соборным священником Петром Григорьевым Алексеевским «в доме его в старых письмах». Автор соборного описания получил в распоряжение два списка «совершенно одинаковые по содержанию только с той разницей, что один из них не целый, а только одна половина против другого», содержание которых он и передал «без всякой перемены». Наконец, пятый список представляет «копию со старинной рукописи», приложенную к донесению Архангелогородского и Холмогорского еп. Вениамина (Краснопевкова) в Св. Синод, датированному 20 октября 1783 г. (РГИА. Ф. 796. Оп. 64. Д. 483. Л. 3 - 7 об.)

Все известные списки памятника имеют сходную структуру, которая включает: повествование об обстоятельствах обретения мощей прав. Кирилла и построения «гробницы» (часовни); последовавшие за этим чудеса исцелений, датируемые 1550/51 - 1576/77 гг.; повествование (в 2 списках - «Сказание») об освидетельствовании мощей святого и перенесении их 1 сентября 7095 (1587) г. из часовни в церковь Николая Чудотворца; следующие по перенесении мощей чудеса. В трех списках (третьем, четвертом и пятом) ко второй части чудес прибавлена отдельная «повесть» об исцелении крестьянина Созонта, жителя волости Химонима Важского у.

Анализ сохранившихся списков Сказания позволяет выделить 2 разновидности текста, условно обозначенные нами как вид «А» (списки 2, 4, 5) и вид «Б» (списки 1, 3). О более раннем происхождении протографа списков вида «А» может служить текст недатированного чуда 12, отсутствующего в списках вида «Б», повествующий об исцелении некоего Киприана «Устюжскаго (курсив наш - Р. Б.) уезда Пежемские волости». Как известно, Пежма входила в состав Устьянских волостей. Несмотря на административную автономию (по Уставной грамоте 1539 г. Устьянские волости составляли отдельное от Устюга кормление со своими волостелями-кормленщиками), лишь в 1580-х гг. в материалах писцового делопроизводства Устьянские волости стали числиться как отдельный от Устюга административный округ Семушин Д. Л. Русский Север: Пространство и время. - Архангельск, 2010. - С. 72-73.. Это может означать, что протограф списков вида «А» мог сложиться ранее 1580-х гг.

Если это предположение верно, то литературная история памятника может выглядеть следующим образом. В 1550 - 1570-е гг. начал складываться первичный цикл записанных чудес, происходящих над останками неизвестного человека, которых вымыло водой р. Вага у Вельского погоста Вельский погост находился в то время на мысу, образуемом слиянием рек Вель и Вага. - См.: Верюжский И. Исторические сказания. - С. 366. Погост, впервые упоминаемый по источникам под 1137 г., до 1462 г. находился под протекторатом Великого Новгорода.. Не ранее конца 1580-х гг. записи чудес приобретают форму литературного памятника, составленного, видимо, священниками Вельского погоста. При этом, вид «А» явно не совершенен по структуре и содержанию (описания чудес переставлены местами, плохо оформлены литературно). Вид «Б» имеет краткое литературное предисловие (нач.: «Подобает убо о сем святем от многа мало в повесть предложити…»), более четко и логично структурирован. Обратим внимание и на существенное различие в названиях памятника. В виде «А»: «Сказание вкратце о преподобном Кирилле чудотворце и его чудесах»; в виде «Б»: «Сказание вкратце о святем Кириле чюдотворце…». Составитель второго вида памятника убрал совершенно неуместное именование Кирилла «преподобным», оставив обобщенное - «святой».

Начало почитания святого относится к середине XVI в.: неизвестный человек, явившись «в нощнем видении» одной из жительниц Вельского погоста Евлампии Толцелобовой (вариант: Толщеболовой), велел перезахоронить свои «мощи», подмытые «водою из горы», при этом останки нужно было перенести и «положити у церкви божии», а «над мощми создати гробницу». Тогда же произошло и 1-е освидетельствование останков «неизвестного святого»: местные священники «вскрыша гроб, узрешя мощи его целы и невредимы ни от коегождо плотоятца, погребалныя ризы его не истле никакоже». В день перенесения останков и их свидетельствования удалось узнать и имя святого. Некая старица Акилина (по прозвищу Накапа), проживавшая при храмах Вельского погоста, смогла сообщить священникам и прихожанам о том, что «имя ему Кирил», что был он «намесничеи тиун новгороцких посадников». По неизвестной причине «некий боярин» (видимо, его непосредственный начальник) «роскручинился» на него, а Кирилл, спасаясь, «влезе в воду» р. Ваги, и вода «раступися от него сажени по три на все страны». Боярин, увидев чудо, начал просить у Кирилла прощения. «Он же глагола: Бог простит и помилует, и сам, простився и прекрестив лице свое и преклонився ниц, и абие утопе в воде». Наместник со слугам нашел тело Кирилла и похоронил его с почестями неподалеку от р. Ваги, у места слияния ее с Велью.

Таким образом, сведения о жизни Кирилла сообщаются в форме устного предания, дошедшего в пересказе слепой старицы Акилины и вошедшего в состав всех списков Сказания. Воспоминание это носит следы явной мифологизации, «культурный код» которой типичен для северорусской агиографии Рыжова Е. А. Жития праведников в агиографической традиции Русского Севера // ТОДРЛ. Т. 58. - СПб., 2008. - С. 390-443..

Текст памятника не дает точного указания на годы жизни праведника и не оставляет возможности точной датировки событий, описанных в кратком предисловии (собственно Сказании) к чудесам. Однако по фразе «А та черница Акилина жила 80 лет, а как она преставися тому 70 лет по лето 7095-тои год» можно точно восстановить годы рождения и смерти собственно Акилины (1436 и 1516 гг.). Если предположить, что старица могла слышать рассказы «от старых людей и от многолетных» о Кирилле в юном возрасте (15-20 лет), то вполне вероятное время жизни «намесничего тиуна» могло приходиться на последнюю четверть XIV в., а трагическая развязка, соответственно, могла произойти в самом конце столетия.

Поскольку в рассказе старицы Акилины обрисована явно «не стандартная» ситуация, возникшая среди жителей Вельского погоста, то следует обратить внимание на следующие обстоятельства. Можно предположить, что устное предание о погибшем «напрасной» смертью праведнике, несмотря на наличие вполне бытовых черт («А сказывают, что на него боярин в том раскручинился и он от него побеже за реку» (вид А); «А сказывают, что он утонул в воде. Роскручинилься на него боярин во время обеднее, и он побежал за реку за Вагу» (вид Б)), могло в «свернутом» виде содержать информацию о некоем серьезном социальном конфликте среди жителей погоста, который и привел к смерти Кирилла. Данная ситуация вполне может быть вписана в конкретную событийную канву: на конец XIV в. приходится очередной виток противостояния великого князя Московского и Великого Новгорода за обладание землями Заволочья. По сообщению Устюжской летописи в 6091 (1392/1393) г. великий князь «розверзе мир с наугородци» и начал активные захваты территорий в Двинской земле Полное собрание русских летописей. Т. 37: Устюжские и Вологоские летописи XVI-XVIII вв. - М., 1982. - С. 37.. В свою очередь, новгородцы, испросив у новгородского владыки благословения силой «поискати своих вотчин», в 1398 г. развязали полномасштабные военные действия. Кульминацией военного противостояния в Заволочье, стало, как известно, взятие двинской крепости Орлец. Во время движения новгородской дружины к Орлецу «стрете их с Веле владычень волостель Исайи», который поведал новгородским дружинникам: «князя великаго боярин Андрей с Ываном Микитиным и с двиняны» вторглись во владычную Вельскую волость, которую «повоеваша, а на головах окуп поимаша; а от князя великаго приеха на Двину в засаду князь Федор Ростовскыи блюсти и судити и пошлин имати с новгороцкых волости…» Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. - М.; Л., 1950. - С. 391-392.. Таким образом, гипотетически возникновение какого-то реального контекста, оставившего след в устном предании о прав. Кирилле Вельском, можно с известной долей условности, но все же увязать с военно-политическими событиями конца XIV в.

Первоначально «чудесная» смерть Кирилла в водах Ваги и его останки были предметом исключительно народного чествования, охватывавшего, видимо, очень небольшой круг людей - непосредственных свидетелей и участников происшедшего. С течением времени память об этом событии и человеке естественным образом пришла в забвение. Сохранилось лишь смутное воспоминание, услышанное автором сказания от Акилины. Немощная старица припомнила какие-то устные рассказы людей, также лично уже не знавших Кирилла.

В 1560 - 1580-е гг. наступает период «вторичной адаптации» памяти о Кирилле. Весьма характерно, что в эти годы совершаются чудеса при гробе Кирилла не только с мирянами, но и священно- и церковнослужителями Вельского погоста. Под 1562/63 г. по молитвам к Кириллу от затяжного запоя и белой горячки («по грехом моим с хмелю был мучим бесы») был «прощен» дьякон церкви Николая Чудотворца Федор Кузьмин. В 1572/73 г. «чернои священник» Герасим, в пьяном виде, после молебна св. Кириллу (Белозерскому?) «восхоте гроб его сокрыти и доузрети его мощи», однако «божия сила отшибла от гроба его прочь», а протрезвевший и поумневший иерей с той поры «нача святаго Кирила благодарити». Никольский священник Дионисий «с невежества» «похулил» новоявленного святого и впал в безумие, от которого излечился после того как взял обет «святого никакоже хулити». В 1579/80 г. св. Кирил спасает попадью священника Михаила «от трясавицы», а через год получает здравие оглоший пономарь Никольского храма Юрий. Все это свидетельствует о том, что почитание «неизвестного святого» стало постепенно приобретать церковно-народный характер. Чтобы закрепить зарождающийся новый культ, необходимо было найти лишь подходящий повод, позволяющий отметить почитание особым праздником, молитвенным и житийным текстами.

Кульминационным моментом признания Кирилла за святого послужило новое освидетельствование мощей и перенесение их 1 сентября 7095 (1587) г. из небольшой часовни в церковь: «... и поставиша гроб со многоцелебными его мощми в церкви к стене правых стран олтаря». Именно в это время устная память о святом, хранившаяся доселе в форме рассказа, оказалась полностью востребованной и приняла окончательную форму, опредмеченную церковным поминанием, культовыми сооружениями (часовня; церковь) и атрибутами (гроб, рака для мощей), а также строкам письменного Сказания с записью новых чудес, помеченных 1587 г. Празднование святому еще 1560-1570-е гг. установили 9 июня: «…память бо творится от многих лет святого праведнаго Кирила месяца июня в 9 день, на память, иже во святых отца нашего Кирила, архиепископа Александреискаго, и преподобнаго и богоноснаго отца нашего Кирила, белозерскаго чюдотворца. И мнози людие держат веру и приходят на его память от окрестных мест тоя страны, мужи и жены и чада их…».

В период Смутного времени начала XVII в. церкви Вельского погоста были уничтожены пожаром (зима 1612 г.). Вероятно, в это время сгорели мощи святого и, возможно, первая надгробная икона. Известно, что во второй половине XVII в. в день памяти преп. Кирилла Белозерского (9 июня) местные жители в престольный праздник посещали храм и ставили свечи у у созданной вновь гробницы св. Кирилла перед образом Живоначальной Троицы («под оным в средине на той же дске святителей Николая Чудотворца и Иоанна Милостиваго, по сторонам Прокопия Устьянского и Кирилла Велскаго») РГИА. Ф. 796. Оп. 64. Д. 483. Л. 1..

В 1783 г. протопоп Вельского Троицкого собора обратился к Архангелогородскому и Холмогорскому епископу Вениамину с просьбой рассмотреть вопрос «о уничтожении или поновлении состоящей в новоучрежденном городе Велске деревянной ветхой Положения Ризы Господни церкви и о перенесении из оной в другую церковь гробницы преподобнаго Кирилла Вельскаго». Как оказалось, к концу XVIII в. у гробницы Кирилла уже не служили молебнов и панихид, но его имя упоминали на всенощном бдении и на утренне по установившейся традиции «по той причине, что и прежние священники и диаконы упоминали». Поэтому еп. Вениамин повелел «благочинному и той церкви священнику и диакону» провести «наедине и без огласки» новое освидетельствование мощей Кирилла. Священнослужители обнаружили «вънутри гробницы покров белаго холсту с крестом, чернилами написанным, и другия два покровца - холщевой и китайчатой, мешечик холщевой, а в нем кости человеческия от главы и от других членов, горелыя» Там же. Л. 1-2.. Донесение еп. Вениамина о состоянии мощей Кирилла в Св. Синод послужило поводом к прекращению чествования местного святого («по таковому крайнему сумнительству найденные кости за святые почесть по силе “Духовнаго регламента”… отнюдь не можно») Там же. Л. 12 - 12 об.. Еп. Вениамину предписывалось «означенную с костьми гробницу, не делая никакой разгласки, по отпетии панихиды опустить в землю в том же самом месте, где ныне стоит, и сверху положить по обыкновению камень», что и было исполнено в мае 1784 г. Там же. Л. 17 об., 21 - 21 об.

Однако полного прекращения чествования местного святого не произошло. В 1810 г. Ризоположенская церковь была разобрана из-за ветхости. Над погребением праведного Кирилла поставили памятник. По наблюдению соборного священника Д. М. Пахолкова, в середине XIX в. рассказы о чудесных исцелениях от мощей Кирилла были весьма распространены и известны «не только вельским, но и всем почти окрестным жителям… Во многих домах, как городских, так и деревенских, даже в присутственных местах и в самом Вельском соборе находятся иконы и изображения Кирилла Вельского. Он изображается младым, безбрадым, в сорочке, опоясанной поясом» В семейных архивах в частных старинных домах можно было «”видеть кое-какие выписки из древних будто бы записей о Кирилле Вельском, хранившиеся «как нечто особенно драгоценное”» ГАВО. Ф. 883. Д. 162. Л. 63-64.. В 1907-1910 гг. над могилой Кирилла была выстроена «неуставная» часовня, которую освятили 1 сентября 1909 г. Трансляции памяти о местном святом способствовала и ежегодная городская ярмарка (Кирилловский торжок), ежегодно проводившаяся 9 июня.

Подведем предварительный итог. В формировании системы религиозно-мировоззренческих представлений приходских сообществ Европейского Севера существенную роль играли культы святых, прославлявшие персонажей, выводимых из местной среды. Мемориальная по своей сути триединая система: житийный текст - устная традиция - обрядово-праздничная практика, формировавшаяся вокруг образа святого, выполняла важнейшую функцию установления пространственно-временных координат существования малого коллектива и способствовала поддержанию в нем нормативного порядка и коллективной идентичности.

На примерах почитания Прокопия Устьянского и Кирилла Вельского заметно, что формирование местного культа носит реконструктивный характер и представляет достаточно сложный процесс, своего рода развернутую коммеморативную практику, с помощью которой сообщество постепенно «вспоминает» истоки своей истории и пытается оформить вехи реконструируемого прошлого в новом культе. Чудо обретения мощей сопровождается обретением имени будущего святого. В агиографических текстах «узнаванию» имени, как правило, посвящен самостоятельный сюжетный мотив явления (видения) святого. При этом имя святого оказывается тождественным одному из имен сакрального круга общероссийских святых (Кирилл Вельский - Кирилл Белозерский, Прокопий Устьянский - Прокопий Устюжский), хорошо известных в конкретном регионе. Составление Жития праведника вкупе с написанием первой иконы, ритуальными действами по перенесению мощей, созданием нового гроба (раки), написанием службы и молитвы святому и т.п. окончательно закрепляли формирование нового культа, а совершающиеся при мощах чудеса символизировали налаженную «обратную связь», по существу - развитую memoria, манифестирующую нерасторжимое единство сакрального и мирского планов существования родственного коллектива.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее