Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Внутренняя политика короля Людовика XVI и проблема реформирования государства в 1788–1789 гг.

Франция во второй половине XVIII века; характерные черты развития

Франция эпохи «старого порядка». Вторая половина XVIII века - завершающий этап «старого порядка» - политического и социально - экономического режима Франции. Понятие «старый порядок» вошло в научный оборот после появления в 1856 году книги Алексиса Токвиля «Старый режим и революция»

Появился этот «старый порядок» приблизительно в конце XVI - начале XVII вв. Как писал французский историк П. Губер, «Монархия Старого порядка родилась в гражданских войнах … во второй половине XVI в.».

Особенности «старого порядка» во многом предопределили Французскую революцию и её характер. По словам П. Губера, «старый порядок» - это, прежде всего, форма общества». Знаток новой истории А. Токвиль писал, что «без чёткого представления о старом обществе» не возможно понять Французскую революцию.

Экономическое положение Франции в последней четверти XVIII века; общая характеристика. Франция в последнюю четверть XVIII века вступила, будучи одной из самых развитых и многолюдных европейских стран. По численности населения (27 млн. в 1775 г.) она лишь относительно немного уступала России (30 млн.), находилась в более или менее равном положении с Австрией и значительно превосходила Испанию (чуть более 10 млн.), Англию (около 10 млн.) и Пруссию (6 млн.).

Франция добилась больших успехов в XVIII веке в тяжелой индустрии. Богатые дворянские семьи вкладывали в неё средства. В конце века более 50% металлургических предприятий принадлежали дворянам, более 9% - церкви. Именно в этот период дворянская семья Ванделей основала знаменитый металлургический завод в Крезо, где в 1787 г. была проведена первая во Франции плавка с использованием кокса. В 80-е годы началось применение и первых паровых машин.

Во Франции, как пишет П. Губер, успешно в целом функционировала финансовая система; было зафиксировано твердое серебряное содержание французского ливра (около 4,5 г. серебра), которое оставалось неизменным практически до самой революции 1789 г.

Быстро развивалась внешняя торговля Франции, которая в течение XVIII века выросла в 5-6 раз. По ее общему объему Франция вышла на второе место в мире после Англии. Причем, разрыв между двумя странами постепенно сокращался, поскольку французская внешняя торговля росла более высокими темпами.

Сотни французских судов из Франции везли в Африку ром и ткани, там наполняли трюмы чернокожими рабами для плантаций Вест-Индии, откуда возвращались в метрополию груженые сахаром-сырцом, кофе, индиго и хлопком. Колониальное сырье перерабатывалось на многочисленных предприятиях, окружавших морские порты, после чего готовые продукты частично потреблялись в самой стране, частично продавались за рубеж. Внешняя торговля стимулировала развитие судостроения, текстильной и пищевой промышленности.

Развивалась и внутренняя торговля. Этому способствовало, в частности, дорожное строительство, за 40 лет было построено 4000 км дорог. 30 Развернутое государством строительство дорог, мостов и каналов способствовало не только расширению внутренней торговли, но и специализации различных регионов на производстве определенных видов продукции для рынка.

Был заметен прогресс в сельском хозяйстве. Крупные дворянские и фермерские хозяйства были ориентированы на рынок, устанавливалась специализация. При этом осуществлялась «агрономическое просвещение»; при активной поддержке властей работали просветительские сельскохозяйственные общества. В целом, рост валового продукта сельского хозяйства с 1709 по 1780 г. составил до 40%.

Однако, подобно мифическому Танталу, страдавшему от голода среди изобилия еды, как писал А. Токвиль, большинство населения в богатой, экономически развитой тогдашней Франции было обременено проблемами и страданиями.

Последние десятилетия «старого порядка» для некоторых французов остались в памяти как годы величия, для большинства - как годы яркого проявления «убожества и пороков» французского общества.

Сословная структура французского общества. На «верхних этажах» французского общества находились дворянство и духовенство. Они обладали исключительными экономическими возможностями, политические правами. Французский историк Р. Мунье, исследуя общественный статус дворянства, его иерархию, выделил в отдельные группы придворную знать и высшее провинциальное дворянство.

Г. Ришар, изучая экономическую деятельность дворянства, отмечает активность аристократической части этого социального слоя в металлургической промышленности, а также в деятельности акционерных обществ. Его исследования позволили выделить два экономических типа среди высшего дворянства, имевших свои экономические предпочтения и интересы: «новое» или «деловое» дворянство и старую родовую знать.

По мнению Е.А. Куцевой, среди французского высшего дворянства выделялось прогрессивно настроенное меньшинство, применяющее новые технологии в экономической сфере (в сельском хозяйстве и промышленности) и придерживающееся либеральных взглядов в политике, которое активно стремилось к преобразованиям в стране.

Английские историки А. Милвард и С. Саул подсчитали, что во Франции конца XVIII века средний уровень доходов аристократии в 10 раз превышал средний уровень доходов буржуазии.

Большинство государственных должностей могли занимать только дворяне, они же формировали парламенты, куда практически невозможно было попасть представителям третьего сословия.

Чтобы войти на «верхние этажи» французского общества была внедрена в практику продажа дворянских титулов. Новый слой дворянства, образовавшийся посредством покупки титулов, называли «дворянство мантии», в то время как старую потомственную аристократию называли «дворянством шпаги». По мнению многих историков, к XVIII в. между новым и старым дворянством исчезли сколько-либо существенные различия, и они сформировали единую «касту».

Отношение к дворянству во Франции было далеко не почитаемое. Слова «аристократы» и «аристократия» в то время стали ругательными, а сами дворяне и их семьи стали объектом террора, издевательств и нападок со стороны народных масс. Французские историки Ф. Фюре и Д. Рише полагают, что это стало следствием «комплекса унижения», сформировавшегося у массы простых французов.

Что касается третьего сословия, то оно включало около 98% населения Франции, и было неоднородным. Наиболее крупными социальными группами в его составе были крестьянство (более 85% населения) и буржуазия. Под «буржуазией» во Франции понимали средний класс, имевший неплохой доход, свой «буржуазный» стиль жизни. Упомянутые историки А. Милвард и С. Саул писали, что доходы буржуазии примерно в 10 раз превышали средний уровень доходов рабочих и крестьян.

Тем «буржуа», которым удавалось разбогатеть, купить себе дворянский титул, покидали ряды буржуазии, примкнув к аристократии.

Самым тяжелым было положение крестьян, которые несли основное бремя налогов и сборов, страдали от произвола помещиков и бюрократии и не имели никаких политических прав. По оценкам, совокупное налоговое бремя крестьян по отношению к помещикам, государству и церкви (налоги, арендная плата, десятина и т.д.) составляло в среднем 30-40% от валового урожая (или порядка 45-50% от нетто-урожая, за вычетом семенного фонда). Помимо этого, крестьян часто привлекали к принудительным неоплачиваемым работам на государство (строительство дорог и т.д.) и на помещиков.

По свидетельствам французских современников, 3/4 крестьян во Франции круглый год, и летом и зимой, ходили в одной и той же изношенной одежде, так как другой у них не было, и в деревянных ботинках (сабо) на босу ногу; зимой они сильно мерзли, так как в их жилищах не было никакого отопления, а леса, как правило, были собственностью помещиков или короля и вход туда был запрещен. Поэтому крестьянские бунты были постоянным явлением в жизни Франции.

Земельные отношения. На большей части французской территории существовало крупное помещичье землевладение наряду с мелким крестьянским землевладением. Большинство крестьян владели собственными «приусадебными» маленькими участками земли и одновременно арендовали землю у помещиков. Лишь на самом юге Франции существовали свободные единоличные крестьянские хозяйства; крупное помещичье землевладение там было полностью уничтожено в ходе гугенотской революции XVI века.

Долгие десятилетия сельское хозяйство во Франции велось патриархальными методами, урожайность была низкой. Но с середины XVIII века во Франции начинают проявляться инновации в сельском хозяйстве.

Характерной особенностью аграрных отношений рассматриваемой эпохи стали баналитеты - «феодальные» обязательства крестьян перед помещиками. К ним относились, например, плата за проезд по дороге, требование в обязательном порядке молоть муку на помещичьей мельнице (за высокую плату), запрет на торговлю вином в пиковый сезон спроса на него, отработка определенного количества дней на помещика (барщина) и т.д.

Многие историки полагают, что баналитеты не были «пережитком феодализма», а являлись новым феноменом, возникшим в течение XVI-XVIII вв. И ведущую роль в его широком распространении играла не старая потомственная аристократия («дворянство шпаги»), а «дворянство мантии» - новый слой аристократии, выдвинувшийся из числа разбогатевших буржуа. 44 По некоторым подсчетам, через баналитеты помещики выкачивали из крестьян, помимо арендной платы за землю, в среднем около 15% годового валового дохода последних.

Характерной чертой Франции той эпохи являлись периодически повторявшиеся, как их называли во Франции, «кризисы выживания»; хотя в реальности речь идет о голодоморах. Во время сильных голодоморов, повторявшихся приблизительно раз в 15 лет и охватывавших значительную часть страны, смертность среди населения достигала 10-20%; но мелкие локальные «кризисы выживания» в тех или иных провинциях происходили практически ежегодно. Одну из причин историки видят в существовании крупного помещичьего землевладения. Так, голодоморов не было на юге Франции, где крупное помещичье землевладение ранее было уничтожено. Историк С. Каплан указывает, что голодоморы нередко были следствием спекуляций зерном, организованных местной аристократией - помещиками и чиновниками.

Положение в торгово-финансовой сфере. Франция последних десятилетий эпохи «старого порядка» характеризовалось крайне слабым развитием денежного обращения и торговли. Внутри страны существовало множество внутренних таможен, что препятствовало внутренней торговле. В области внешней торговли вплоть до середины XVIII в. существовала государственная монополия, препятствовавшая её развитию.

Финансовая сфера, как уже указывалось, функционировала в целом нормально. Но были и немалые проблемы, которых, кстати не существовало в соседних странах. Франция была в то время единственной страной на Западе Европы, у которой не было государственного банка, призванного отвечать за эту сферу деятельности. Довольно часто обнародовались факты, когда представители крупной аристократии и различные дельцы чеканили фальшивую монету, которой была наводнена вся Франция.

У многих низших слоев к деньгам не было особого доверия. Крестьяне часто рассчитывались частью своего урожая, а представители других сословий писали долговые расписки, которые, в конечном счете, погашались посредством взаимозачетов.

Не случайно, в ходе массовых восстаний крестьяне требовали, выражаясь сегодняшним языком, «свертыванием товарно-денежных отношений». Это было связано не только с недоверием к французским деньгам, но и со стремлением уменьшить размах злоупотреблений и коррупции, со сбором денежных налогов чиновниками.

Были проблемы в налоговой сфере. Не существовало никакого единообразия в области сбора налогов, для каждого города и провинции существовал свой особый налоговый режим и свои особые налоги; и точно так же размер налогов, взимаемых с одного хозяйства, мог сильно отличаться от величины тех налогов, которые взимались с хозяйства соседнего. В результате, как указывал А. Токвиль, французские крестьяне, даже имевшие неплохие доходы, старались прикидываться нищими, чтобы не вызвать зависть окружающих и не навлечь на себя пристрастную налоговую разверстку.

Проблемы в торговле и в денежном обращении были одной из причин крайней статичности населения, которая, кстати, усиливала «патриархальность» его мышления. Как показали исследования историков, подавляющее большинство французских крестьян первой половины XVIII вв. никогда в своей жизни не выезжало за пределы своей деревни на расстояние более нескольких километров.

Положение в обществе. Большое место в жизни французского общества занимала Церковь. Она являлась не только самым крупным землевладельцем, но и политическим институтом: все третье сословие было обязано платить специальный церковный налог (церковную десятину), достигавший в некоторых провинциях 10-12% от валового урожая. Уплата церковного налога не давала права крестьянам пользоваться услугами священников - они должны были им платить отдельно (за крещение ребёнка, проведение мессы, венчание и т.д.), что вызывало постоянное недовольство населения и требования отмены десятины, которая воспринималась как несправедливый налог на третье сословие. 55 Позднее, во время революции церковь, наряду с аристократией, подвергнется нападкам, преследованиям и террору.

Одним из первых деяний французской революции, - писал А. Токвиль, - было покушение на Церковь, а среди порожденных ею страстей безбожие зажглось первым и угасло последним. …такую ожесточенную ненависть христианство разожгло не как религиозное учение, а как политический институт; не потому что священники брались улаживать дела мира иного, но потому что в мире этом они были собственниками, сеньорами, сборщиками десятины, администраторами; не потому что Церковь не могла занять место в новом обществе, которое собирались основать, но потому что она уже

занимала самое привилегированное и самое сильное место в том старом обществе, которое собирались обратить во прах.

Положение различных социальных групп в обществе во многом зависло от законов, принимаемых королевской властью и парламентами. Законы были сложны и запутаны, их выполнение отнюдь не было обязательным, а из любого закона было множество исключений. А. Токвиль писал: «Часто жалуются, что французы презирают закон; увы! Когда бы они смогли научиться уважать его? Можно сказать, что у людей старого порядка то место, которое в человеческом уме должно занимать понятие закона, пустовало».

Судебная система была крайне сложной и запутанной. Только в одном районе Парижа существовало порядка 40 различных судов и трибуналов. Судьями являлись исключительно представители первого и второго сословия. Все судебные должности продавались и наследовались, что предопределяло большое представительство среди судей крупной аристократии. Например, одних только помещичьих судов (где помещик выступал судьей) было во Франции порядка 20-30 тысяч. Историки отмечают постоянную дискриминацию третьего сословия, особенно крестьян, в судебных разбирательствах.

Французский абсолютизм; его особенности. Настоящую выпускную квалификационную работу можно отнести во франковедение к разделу

«Причины и предпосылки Французской революции конца XVIII века». Отсюда возникает необходимость экскурса в историю государственных институтов «старого порядка», анализа французского абсолютизма, его особенностей.

Пожалуй, первым из российских историков, кто начал размышлять над указанной темой, был Н.И. Кареев. Он, как известно, традиционно признаваемый «патриархом русской школы», не только изложил свою точку зрения на французский абсолютизм в известном учебном курсе по истории нового времени, но и посвятил этой теме отдельную работу под названием

«Западноевропейская абсолютная монархия XVI, XVII и XVIII веков. Общая характеристика бюрократического государства и сословного общества«старого порядка». По мнению Н.И. Кареева, французский абсолютизм выступал воплощением «абсолютной монархии нового времени», «несвободы», «социального феодализма» и «неравенства».

Королевская власть, размышлял Н.И. Кареев, «считала своим правом и своим интересом, отождествляя их с правом и интересом самого государства, единственным судьею которых был притом опять-таки сам монарх». 61Абсолютный характер власти французского короля, утверждал историк, проявлялся в том, что «вся нация сосредотачивалась в его особе, и государство как бы воплощалось в личности государя».

При абсолютизме, писал Н.И. Кареев, верховодила «королевская власть и бюрократия». Согласно Н.И. Карееву, абсолютизму был присущ откровенно волюнтаристский характер управления, когда политические решения определялись исключительно «особенностями психики лиц», стоявших во главе государства, что вело к «противоречивости, непоследовательности или общей несуразности в ведении дел».

Многие черты управления при абсолютизме государственного устройства во Франции имели внешнее сходство с другими европейскими странами. Однако были и важные отличия, делавшие Францию непохожей на её соседей. Важнейшее из них состояло в системе продажи государственных должностей, охватывавшей весь государственный аппарат как в Париже, так и в провинциях. Система продажи должностей постепенно стала чем-то столь странным, чего никогда ранее не было видано в мире.

Стоимость высших государственных должностей в последние десятилетия перед Французской революцией достигала 200-300 тысяч ливров (фунтов) и более, что было эквивалентно стоимости роскошного отеля с полной обстановкой. Вместе с покупкой должности чиновник получал право на пожизненную «ренту», которая, как правило, позволяла многократно окупить произведённые затраты. Чиновники полагали, что приобретая должность, да ещё пожизненную и с правом наследования, они получают полную независимость в своих действиях от центральной власти. Система покупки и пожизненного владения государственными должностями была постоянным коррупционным источником. Приобретя должность, каждый чиновник стремился окупить произведённые затраты, используя при этом своё служебное положение. Историками приводятся примеры крупных состояний, накопленных чиновниками за годы своей службы, в то время как в момент начала своей карьеры некоторые из них были бедны.

В 1771 году тогдашний король Франции попытался отменить куплю - продажу и наследование ряда должностей, но этот план встретил сильное противодействие со стороны аристократии, и после смерти короля о нём забыли.

Вернемся к рассуждениям Н.И. Кареева. Он писал: «Королевская власть и бюрократия взяли на себя законодательную функцию государства, вполне устранивши общественные силы от какого бы то ни было участия в издании законов и в преобразовательной деятельности государства. То же самое произошло в области управления и суда, которые все более и более бюрократизировались».

Огромное влияние при абсолютизме, по мнению Н.И. Кареева, имела полиция. Утверждая, что «полицейскому произволу было подчинено все», он даже называл французскую монархию «полицейским государством». «Что особенно характеризует полицейское государство, так это - неуважение к личным правам: …произвольные аресты, конфискации, преследование иноверия, перлюстрация частной переписки, цензурные запрещения, сожжения книг рукой палача, гонения, воздвигавшиеся на писателей и т.п.».Суд был лишен какой бы то ни было независимости, являясь «лишь одним из административных ведомств, мало чем отличавшимся от такого, например, ведомства как полиция».

«Кареевская» интерпретация французского абсолютизма, как неограниченной власти короля стала, позднее у наших историков «методологическим указанием» для таких историков, как: Е.В. Тарле, М.Н. Покровский, Н.М. Лукин, С.А. Лотте, Ф.В. Потемкин, А.З. Манфред, В.Г. Ревуненков.

Современный исследователь новой истории Франции А.В. Чудинов задаётся вопросом: «А действительно ли королевская власть во Франции при «последних» людовиках была абсолютной»? Казалось бы, ответ очевиден.

И ответ содержится не только в исторических исследованиях многих французских историков и указанных российских авторов. Ведь об «абсолютном» характере королевской власти во Франции периода «старого порядка» писали многие французские юристы, стоящие на службе монархии. А.В. Чудинов считает, что речь во французских юридических трактатах «скорее шла о желаемом, нежели о действительном». Он утверждает, что «признание за королем абсолютной власти никоим образом не означало наличия у него власти неограниченной, которую он мог бы использовать по собственному произволу.

А.В. Чудинов ссылается при этом на французского автора Клода Сейсселя, который утверждал, что «абсолютная власть государя и монарха, каковая при неразумном использовании называется тиранией, является ограниченной и упорядоченной». В представлении Сейсселя, такие ограничения имеют моральный характер (религиозные заповеди), правовой (законы) и институциональный (суверенные суды - Парламент и Счетная палата). Причем, суверенные суды, подчеркивал он, «специально созданы для этой цели - ограничивать абсолютную власть, которой хотели бы пользоваться государи».

Общепризнанным со времен Жана Бодена различием между монархией и деспотией считалось то, что монарх правит по закону, а деспот - руководствуясь собственным капризом. Именно об этом писал крупнейший политический мыслитель французского просвещения Ш.-Л. Монтескье в трактате «О духе законов» (Кн. 2. Гл. 1), определяя монархическое правление, «при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица».

Кстати, Ш.-Л. Монтескье деспотическим государством Францию не считал, хотя и относился достаточно критически к существовавшим в ней порядкам. Французское королевство, по его мнению, являло собой классический образец монархии, где власть государя имеет институциональные и правовые ограничения.

А как же знаменитые слова «Государство - это я!», якобы произнесенные Людовиком XIV? «Увы, данное высказывание, цитируемое бесконечной чередой авторов в подтверждение претензий французских монархов на неограниченную («самодержавную») власть, есть не что иное, как апокриф», - считает А.В. Чудинов. Таким образом, утверждает историк, французская монархия «старого порядка» «не имела ни малейшего сходства с тем квазитоталитарным государством, образ которого на протяжении ста с лишним лет создавался отечественной историографией Французской революции».

Если попытаться сравнивать «политические режимы» Людовиком XV и Людовика XVI, то, конечно, можно найти некоторые различия. В монархии Людовика XV проступали черты французского варианта «просвещенного деспотизма». Монархия же Людовика XVI, с одной стороны, выглядит более традиционной в трактовке вопроса о соотношении воли короля и законности. С другой стороны, возводимая в принцип обязанность защищать естественные права индивида была далеко не традиционна. Сознательно король это сделал или нет, но получилось так, что во имя соблюдения законов и прав подданных он уступил парламентам. Впрочем, вероятно, с точки зрения самого Людовика XVI, это не нанесло урона его абсолютной власти, если он понимал ее по Фенелону как власть судить в последней инстанции. Ведь последнее слово пока еще оставалось за королем.

Образ Франции периода позднего «старого порядка» как государства «абсолютизского» типа существовал веками, да и сегодня явно просматривается в нашей и зарубежной научной и публицистической литературе.

Естественно возникает вопрос; почему существовал и существует так долго этот образ? Французский историк Ж. Ревель дает ответ на этот вопрос.

Он считал, что сама Революция создала «абстрактное понятие абсолютизма». После того, как реальная абсолютная монархия пала, ее мифологизированный образ, по мнению историка, стал частью коллективного воображаемого, где выступал антиподом нового порядка, установленного Революцией. «Она (монархия) продолжала существовать в политическом и моральном воображаемом как некий механизм, устройство и значение коего больше не понималось, но отдельные элементы которого представлялись однозначно порочными.

Завершая вводную главу, следует сделать следующие утверждения.

Во-первых, экономическое и политическое положение во Франции последнего десятилетий «старого порядка», последних лет правления Людовика XVI показывает, что в стране не было «феодально - абсолютистского строя» в его марксистском понимании, который необходимо было «сокрушать», не было необходимости расчищать «почву для капиталистического развития», поскольку капитализм, рыночные отношения уже существовали в экономике.

Во-вторых, французская монархия Людовика XVI не имела ничего общего с деспотией, не имела ни малейшего сходства с тем «квазитоталитарным» государством, образ которого на протяжении многих лет создавался некоторыми исследователями, как в отечественной, так и зарубежной историографии Французской революции. Власть короля Людовика XVI имело институциональные и правовые ограничения.

Вышеприведенные утверждения вовсе не означают, что Франция не нуждалась в преобразованиях и реформах. Эти преобразования и реформы определялись хорошо известными объективными и субъективными обстоятельствами.

Ж. Ревель указывал на некоторые из этих обстоятельств: привилегии, беззаконие, произвол, Бастилия и letters de cachet, злоупотребления, аморальность, грабеж и разорение Нации. Все это было проявлением сути пагубной политики, делает вывод французский историк. Именно названное, в большинстве своем, и привело подавляющее большинство французов к революции.

Так что, говоря об особенностях французской монархии не поддерживая тезис о «деспотизме» королевской власти, необходимо всё же констатировать, что все упомянутые и не названные пороки королевской власти, верхних аристократических кругов являлись достаточным основанием для слома существовавшего строя в конце ХVIII века.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее