Промышленность России во второй половине XVIII в.

О взглядах Екатерины II на экономику мы уже говорили, добавим ещё несколько слов. Она считала «великим злом» все промышленные и торговые привилегии и монополии, которых начиная с Петра развелось немало, и говорила и писала, что «не должно никому мешать честным образом доставать хлеб, и чем менее правительство мешается в состояние людей, честных, тем полезнее для сих последних». Уже в начале своего царствования она рекомендует Мануфактур-коллегии не вмешиваться без большой надобности в жизнь экономических субъектов. Много позже, в 1781 г., она дала решительный отпор своему фавориту Г.А. Потёмкину, который выступил с экономическим проектом, основанным как раз на монополизме, «каковое зло» она, Екатерина, «уже 19 лет старается истребить».

Кое-что из того, о чём писала Екатерина, не потеряло своего значения и в наши дни - например, она была против чрезмерной концентрации производства в больших городах в пользу приходивших в первой половине XVIII в. в упадок городов небольших, и считала целесообразным перенести хотя бы по одному заводу из Москвы в мелкие города. Что касается ремесленных цехов, которые она создавала в городах по образцу тогдашнего, ещё феодального в большинстве своём Запада, она осознавала их вредность в больших городах, но считала полезными в мелких. А.И. Кизеветтер отмечает, что в то время цехи ещё господствовали и в большинстве стран Западной Европы; Россия же в целом, по мнению Екатерины, ещё не доросла до того уровня развития, когда цехи можно будет безболезненно упразднить.

Одновременно приходилось решать и вопрос с дворянским предпринимательством. О челобитных смоленской шляхты уже говорилось, но и, например, наказ кадыевских (нынешняя Ивановская область) дворян в Уложенную комиссию требует разрешения винокурения, а то дворянам приходится покупать казённую водку с неприятными специями и запахом. Отметим, что малое число продуктов винокурения приводило к тому, что мало было и скота, питающегося его отходами, соответственно уменьшалось удобрение почв; впрочем, этот аспект скорее надо отнести к сельскому хозяйству.

Здесь представляется целесообразным сделать отступление насчёт питейного дела в России того времени (и много позже). И.Н. Шумейко высказывает справедливое замечание о том, как спаивали Россию всякой дрянью вплоть до реформы С.Ю. Витте 1897 г. Итак, российский кабак XVIII-XIX вв. Закуски запрещены. «Водка» выделывается на заднем дворе кабака (сырьё и технология - по вкусу и щедрости кабатчика), отвратительного качества, а для отбития сивушного запаха - дурманные травы, которые, помимо всего прочего, являются дополнительным фактором опьянения. Махорка - не самая худшая из них; для мягкости используется поташ, очень вредный для сердца, даже если забыть о том, как его тогда получали. Шумейко цитирует современника: посуда как в свином хлеву, питьё премерзкое, цена бесовская. Это называлось «распивочно». Но пойло продавалось и «навынос» - вёдрами, а также горшками, ковшами и т.д. Массового производства стеклянной посуды для спиртного не было. Понятно, дворяне такое пить не хотели. Однако качеством питья дело не ограничивалось. Сплошь и рядом наливали в долг, люди пропивали скот, сельскохозяйственные инструменты… Что значит для крестьянина лишиться коровы, всякий, кто изучал историю русской деревни, может себе представить. Неудивительно, что крестьяне периодически поджигали кабаки и убивали кабатчиков.

Екатерина, введя в 1767 г. государственную винную монополию (что вообще-то не вязалось с её либеральной экономической политикой) в 1781 г. ввела государственные квоты на частное производство водки, в основном для дворян. Как мы уже видели и ещё далее увидим, к тому времени Екатерина пошла на большие уступки дворянам в плане занятия торговлей и промышленностью.

Первый шаг к улучшению ситуации в торговле и промышленности Екатерина сделала уже в первые дни своего царствования: 3 июля 1762 г. казённая цена на соль была снижена на гривну с пуда, то есть примерно на четверть. Тут необходимо пояснение: казённая монополия на соль, введённая Петром, предполагала казённую продажу соли по 40 коп. за пуд, при этом частные подрядчики, возившие соль на места, не могли продавать её дороже чем по 42 коп. за пуд, что делало соляную торговлю невыгодной и на практике зачастую приводило к тому, что соль в ряд отдалённых районов не поставляли вообще. Это позволяет оценить значение указа новой императрицы для громадного большинства населения страны!

К началу правления Екатерины ни дворяне, ни крестьяне не имели права торговать в городах, что позволяло купцам-посредникам скупать сельскохозяйственные продукты и продавать их втридорога.

Екатерина отменила большинство казённых и частных монополий (Д. Гриффитс добавляет: «введённых Елизаветой», хотя мы видели, что многие из них берут начало ещё с Петра). Так, уже в начале правления была отменена казённая монополия на торговлю с Китаем (введённая Петром), частная монополия купца Шемякина на импорт шёлка и др. Сложнее было с разрешением дворянам заниматься промышленностью и торговлей. Например, Указ от 18 февраля 1763 г. дозволял свободное учреждение сусальных и шпалерных мануфактур. И это было только начало.

Наказы дворян (например, московских и ярославских) в Уложенную комиссию требовали разрешения дворянам торговать и создавать фабрики и мануфактуры. Екатерина тогда в итоге отказала, на том основании, что такое разрешение «подорвёт понятие чести, любовь к Отечеству, ревность к службе» и помешает «традиционному занятию» дворян (сельскому хозяйству, которое, как мы помним, Екатерина считала основой экономики), а также будет «погибельно для городов».

В самом деле, купцы не могли использовать труд крепостных, что давало дворянам конкурентные преимущества, тем более что помещики поощряли занятие своих крепостных (не плативших к тому же налогов) промыслами.

Отметим, что в те времена и в большинстве стран Западной Европы занятие дворянина промышленностью и торговлей, мягко говоря, не приветствовалось: например, во Франции такой дворянин должен был платить с доходов от подобных занятий налоги, хотя вообще дворянство от налогов было освобождено.

В то же время не забудем: при Екатерине купец, получивший дворянство, бросал торговлю, так что компенсировать этот «отток кадров», в том числе и за счёт предпринимателей из дворян, было бы совсем неплохо. По ревизиям 1740-1760-х гг. торгово-промышленное сословие составляло всего 3-4% населения Империи, каковые данные тогда были очень болезненно восприняты властью. При этом не исключено, что реальная цифра ещё меньше. На «крайний мещанских людей недостаток» в Российской Империи жалуется и Г.К. Теплов.

Причины такого положения дел - наличие большого числа повинностей, которые были возложены на посадских и никак не компенсировались: раскладка сборов и налогов по отдельным дворам, пожарная и полицейская служба, починка дорог и мостов и т.д.

Вероятно, из этих соображений Екатерина, как уже говорилось, переменила своё отношение к дворянскому предпринимательству своей «Жалованной грамотой дворянству» 1785 г., предоставив дворянам права и на фабрики и мануфактуры (ст.31 «Жалованной грамоты дворянству», а также ст. 92 «Жалованной грамоты городам»), и на торговлю, а ещё ранее, с 1781 г. - на винокурение. В конце своего царствования, однако, Екатерина снова запретила дворянам торговать (см. решение Сената от 1790 г. по поводу записи нескольких дворян в купеческие гильдии с целью заняться винокурением); лишь Александр I в 1807 г. не только снова разрешит дворянам занятие торговлей и промыслами, но и будет поощрять этот процесс.

Д.И. Фонвизин предлагал проект, как быстро создать третье сословие («третий чин», по тогдашней терминологии) - освободить немедленно, хотя бы и за выкуп, всех предпринимателей из крепостных, принять их в соответствующие гильдии, а тем, чьего состояния окажется недостаточно для выкупа, гильдия должна помочь.

Одновременно с «Жалованной грамотой дворянству» в 1785 г. была дана и «Грамота на права и выгоды городам Российской Империи», более известная как «Жалованная грамота городам». Подробнее о ней ниже, здесь отметим только чисто экономические аспекты.

Горожане разделены были на шесть разрядов, которые имели прямое отношение к экономике: первый составляли городские обыватели, имевшие в городе дом или землю, второй - купцы трёх гильдий, третий - цеховые ремесленники (о цехах тоже ниже), пятый - «именитые граждане», в том числе «всякого звания и состояния капиталисты», банкиры, купцы, ведущие оптовый торг, судовладельцы, наконец, шестой - «посадские», которые «промыслом, рукоделием или работою кормятся в том городе».

Касательно темы данной главы, главное заключалось в том, что всем разрядам горожан была дарована неприкосновенность собственности.

Как и в сельском хозяйстве, Екатерина принимала меры по отмене или как минимум сокращению крепостного состояния на заводах (тоже «нововведение» Петра, закреплённое в 1736 г. специальным указом Анны Ивановны об отдаче рабочих в крепостное состояние «навечно и с потомством»). Так, купцы, построившие заводы, при Екатерине были обязаны применять только вольнонаёмный труд. Впрочем, до Пугачёвского восстания, в 1763-1764 гг., комиссия генерал-прокурора князя А.А. Вяземского (отправленная на Урал именно в связи с бунтами «работных людей»), ограничилась косметическими мерами; более того, Вяземский призывал восстановить Указ Петра I от 1721 г., разрешавший купцам приписывать крестьян к заводам. Этого сделано не было, но положение остальных приписных крестьян было облегчено только после Пугачёвского восстания специальным Указом от 19 мая 1779 г. об общих правилах использования приписных на предприятиях, предусматривавшим чёткий перечень их повинностей, а также размер зарплаты (которая существенно выросла).

Отметим ещё, что усмирение в начале правления Екатерины бунтующих приписных крестьян в значительной мере было основано на широкомасштабных амнистиях, как, например, Указ 3 июля 1762 г. о прощении всех, кто «раскается» и прекратит «бунтовать». Инструкции Вяземскому, а потом сменившему его А.И. Бибикову предписывали наказывать крестьян лишь в том случае, если уговоры не подействуют, а также предписывали наказывать и «бесчеловечных» владельцев заводов; прочим владельцам Указом от 9 апреля 1763 г. Рекомендовалось «примиряться» с приписными крестьянами с добавлением, что и самим владельцам заводов разорение крестьян невыгодно.

В целом, если за 1741-1762 гг. количество приписанных рабочих выросло в 2,5 раза (с 87,25 тыс. до 210,22 тыс.), то за первые 20 лет правления Екатерины - только менее чем на 30%, до 270, а за 1782-1795 гг. - чуть более чем на 15%, до 312,22 тыс., что было ниже среднего прироста населения страны и, есть основания думать, в основном за счёт прироста и достигалось.

Отметим ещё, что часть уральских заводов (принадлежавших, например, Шуваловым, Воронцовым, Чернышёвым) была возвращена в казну за долги перед Берг-коллегией, невыплаты или нерегулярные выплаты рабочим и нецелевое использование кредитов Медного банка. А.Б. Каменский считает, что это были только предлоги, однако эта «национализация» (если говорить современным языком) настолько не вписывается в общую либеральную политику Екатерины (включая Манифест 1782 г. о частной собственности на фабрики и заводы), что есть основания считать: это были подлинные причины.

Кстати, тот же автор в другой работе добавляет, что «национализация» горных заводов Урала в 1763 г. была ошибкой, поскольку у государства не было средств на развитие горного дела, и в итоге это привело к отставанию горной промышленности. Правда, на той же странице Каменский указывает и другую причину отставания - использование горнозаводской промышленностью крепостного труда, и это тоже справедливо, однако факт тот, что вплоть до последней четверти XIX в. наибольших успехов достигали те отрасли российской промышленности, в которые государство вмешивалось по минимуму (например, текстильная). Уже при Екатерине начался экспорт в Англию российского парусного полотна, в другие европейские страны увеличился экспорт железа; внутреннее потребление его также значительно возросло.

Наконец, для стимулирования экономического развития были открыты банки, предоставлявшие кредиты (о чём просили дворяне и не только они ещё в наказах в Уложенную комиссию): в 1769 г. - Дворянский и Коммерческий банки, в 1772 г. - ссудные и сохранные кассы краткосрочного кредита, в 1786 г. - Единый государственный Заёмный банк, объединивший созданный ещё в 1754 г. Дворянский и присоединённый к последнему в 1782 г. Коммерческий банки. Эти меры также способствовали росту предпринимательства.

Показателем снижения вмешательства государства в экономику стала ликвидация соответствующих коллегий. 22 ноября 1779 г. была ликвидирована Мануфактур-коллегия, зато специальным Указом была предоставлена полная свобода в заведении ткацких фабрик. В 1780 г. были реорганизованы (из текста не совсем понятно, как) Штатс-контора, Соляная контора и т.д. В 1783 г. ликвидирована была Берг-коллегия, в 1788 г. - Коллегия экономии, наконец, в 1796 г. - Коммерц-коллегия, впрочем, через два месяца восстановленная Павлом I (окончательно упразднена в 1802 г. Александром I).

И каковы же результаты? Они впечатляют: если в 1767-1769 гг. в стране насчитывалось 655 промышленных предприятий (496 мануфактур и 159 металлургических заводов), то в конце XVIII в. - 2294. Про выплавке чугуна Россия опережала Англию, по некоторым данным, в полтора раза. Количество полотняных мануфактур в районе Иваново-Вознесенска (нынешнее Иваново, ставшее с тех пор «текстильной столицей» России) с 1750-х по конец 1780-х гг. выросло с пяти до 52.

Некоторые авторы обвиняют Екатерину в том, что в её царствование начались серьёзные проблемы с промышленностью из-за более либеральных таможенных тарифов: так, если до 1766 г. таможенные пошлины на промышленную продукцию составляли 60-100%, то в 1766 г. они были снижены до 30%, а в 1782 г. - до 10% и лишь для некоторых видов продукции - до 20-30%. Однако отмечавшийся выше рост промышленного производства приходится в основном на вторые две трети правления Екатерины, а вот за 1765-1773 гг. объём мануфактурного производства практически не вырос, так что как минимум не всё так однозначно.

При этом, например, из 52 полотняных мануфактур Иваново- Вознесенска только три были основаны на труде приписных крестьян, остальные использовали вольнонаёмный труд; вольнонаёмными были уже к 1767 г. и все предприятия, принадлежавшие купцам. В целом на предприятиях, зарегистрированных в Мануфактур-коллегии в 1767 г., около 40% рабочих были вольнонаёмными, с учётом надомных работников - 55%. С учётом всего сказанного выше и с учётом того, что за время правления Екатерины количество наёмных рабочих почти удвоилось, есть основания полагать, что к концу екатерининской эпохи вольнонаёмные рабочие составляли большинство рабочих в целом.

Вместе с тем, намечалась тенденция к отставанию России в некоторых отраслях, во всяком случае, в тех, где продолжал преобладать крепостной труд (в первую очередь, в металлургии). Екатерина не понимала смысла начавшейся в то время промышленной революции, она полагала, что машины наносят вред, так как сокращают количество занятых в промышленности. Однако не надо забывать, что в период екатерининского царствования промышленный переворот только начинался в Англии, не говоря уже о других странах. Кризис в этих отраслях начнётся в первой половине следующего столетия, пока всё обстояло относительно благополучно.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >