РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР БЕЛОЙ ЭМИГРАЦИИ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ

Русская православная церковь как фактор социализации и сохранения национальной идентичности

Стержнем, делавшим из эмиграции единый национальный организм, была и остается Православная Церковь. В эмиграции более, чем в нормальных условиях, чувствуется потребность в духовной опоре, которой могут быть только абсолютные ценности. Поэтому куда бы судьба ни забрасывала русских, в каких бы трудных условиях ни приходилось им начинать новую жизнь - на всех континентах они открывали храмы, ставшие главными бастионами эмиграции в ее борьбе за самосохранение. Особенными символами старой России были храмы дореволюционной постройки во многих крупных городах - они-то и стали центрами притяжения эмиграции. Кто-то писал, что бывает странно выходить из русского храма и видеть иностранную улицу.

Русская православная церковь в Латинской Америке появилась в конце XIX века как институт, благодаря образовавшийся, пусть немногочисленной, православной общины, которая задалась целью свой собственный храм и священника, который бы их духовно окормлял. Первый храм был построен в Аргентине, стране с европейской историей и близким европейцу населением.94 Православные верующие, оказавшиеся в Латиноамериканском регионе, решили обратится к главе самой могущественной православной империи, православного государства того времени - к Российской империи. В конце 1880-х годов они написали коллективное письмо императору Александру III с просьбой прислать в Буэнос-Айрес православного священника. Русский царь открыл храм, который был приписан к российской императорской миссии России в Буэнос-Айресе.95

Послереволюционная волна эмиграция активизировала распространение православия по странам Южной Америки. Происходило это потому как социальный состав (студенты, писатели, ученые, купцы, помещики, духовенство, офицеры белой армии) предполагал православное культурное воспитания. «Весь цвет русского эмигрантского общества группировался вокруг Свято-Троицкого храма, возглавлявшегося отцом

Константином и ставшего после 1917 года центром политической жизни русских в Буэнос-Айресе.»96

Протоирей Константин Изразцов сыграла ключевую роль в формирование русской православной диаспоры в Латинскую Америку. Благодаря его личностным качествам в Буэнос-айресе был воздвигнут первый православный храм. Звание члена Российского дипломатического корпуса позволило о. Константину присутствовать на официальных президентских и министерских приёмах, ознакомить аргентинское правительство с Православием, войти в доверие. Это значительно облегчило дело налаживания церковной жизни. 97

Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей 23 июля 1926 года назначил его управляющим всеми приходами Южной Америки.98

При первой церкви, которую открыл отец Константин в 1901 году открылась школа, где дети обучались Закону Божьему и молитвам, причём на своем языке: на греческом, на арабском или на славянском.

После событий в Российкой Империии в 1917 году поток русских эмигрантов существенно возрос - Отец Константин много трудился, поддерживая тех соотечественников, кому не удалось найти здесь достойного места, открыл для них приют, кормил, помогал вернуться на родину.

Вся жизнь каждого беженца и эмигранта и вообще всей эмиграции, от рождения и до смерти, прямо или косвенно, переплетается с Зарубежной Церковью. Именно она стала духовным стержнем русской эмиграции, без чего было бы немыслимо выполнение ни этой функции, ни двух следующих.

Первая функция - сохранить память о дореволюционной России и ее национальное самосознание, стать в меру возможностей как бы «блоком памяти» своей нации. Вторая функция эмиграции: помощь тем силам на родине, которые сопротивлялись коммунистическому эксперименту, старались выжить, отстоять традиционные ценности. Третья функция эмиграции - творческая: осмысление трагического опыта революции как опыта всемирного; осознание того, на что способен человек в разных общественных системах; раскрытие нового уровня «русской идеи» -- как синтеза общечеловеческого опыта.»99

Представителем послевоенный эмиграции был нонконформист И.Л. Солоневич, которому удалось с глазу на глаз переговорить с протопресвитером: «В течение трёх дней Иван с помощью вновь приобретённых друзей оформил все необходимые бумаги для легализации пребывания семьи в стране. По их же совету побывал на калье Брасиль, где находился Свято- Троицкий храм, чтобы познакомиться с его настоятелем отцом Константином (Изразцовым). Солоневич знал, что благодаря хлопотам отца Константина Изразцова правительство Аргентины широко распахнуло двери страны для русских «дипийцев». Президент Перон подписал указ о допуске в Аргентину десяти тысяч бывших советских граждан.»100

«После Второй мировой войны отец Константин организовывал выезд в Южную Америку перемещенных русских лиц по линии американского Красного Креста. В 1948 году по его просьбе президент Аргентины Хуан Доминго Перон издал указ о приеме в страну 10 000 бывших советских граждан. Однако, большинство перемещенных лиц не пошли за отцом Константином, предпочтя остаться в составе Зарубежной Церкви.»101

Несомненно вклад Константина Изразцова в распространённо русской православной церкви за рубежом принят, но существует разобщения в позициях помощи перемещенным лицам:

«Ивану довелось услышать об Изразцове разные мнения. Кто-то превозносил его («он спас меня и семью»), кто-то напомнил о фактах категорического отказа батюшки ходатайствовать за тех «дипийцев», которые были «сомнительны» по своим связям с Советами. Изразцов не доверял «религиозным послаблениям» военных лет в СССР, называл их «фикцией», временной уступкой чувствам верующих, чтобы «организовать» их на общенародную борьбу с Гитлером. Юра, учивший испанский язык по затрёпанному учебнику начала века и подшивкам газет, обнаружил в них несколько интервью Изразцова, в которых священник не скрывал надежд на победу Третьего рейха. В принципе, он был сторонником той позиции, которую занимала значительная часть русской эмиграции: пусть немцы побьют большевиков, а «разобраться» с немцами потом мы как-нибудь сумеем.»102

Зарубежная Церковь и отдельные лица из клира особенно отличились помощью русским в тяжелые годы ненастья. Это была защита эмигрантов перед местными властями и в особенности защита русских в побежденной Германии.

Жизнь и культура в Зарубежной Руси происходит под покровом ее Церкви. Она имеет духовную направленность (вектор), как и в царской России, вверх, к добру, истине, правде, красоте и к Богу. Это конечно на первом месте. На втором месте - это направленность на Россию, ее духовное возрождение, на освобождение от уз безбожья и богоборчества. Об этом говорилось, писалось и думалось. Любые новости из России жадно слушались и молниеносно распространялись по всей русской колонии.103

Самая большая православная диаспора была в Аргентине. Кроме главного храма на улице (виа) Бразилиа, в аргентинской столице было создано несколько приходов, вошедших в Большой Буэнос-Айрес: кафедральный собор в северной части города (на сооружение его иконостаса внес пожертвования и дед С.С. Мамонтова), церковь в районе Кильмес - зоне проживания русских казаков, украинцев, поляков, литовцев, церковь в Темперлей, еще одна церковь Всех святых земли русской в Каселаре и, наконец, церковь преп. Сергия Радонежского в Вилья-Бальестерс. При приходах были созданы школы, библиотеки, издательства, дома для престарелых.

Русская православная церковь за рубежом сыграла важную роль в судьбе перемещенных лиц. Были созданы различные религиозные организации: Объединение Российских христианских профессиональных организаций, Общество православных христиан в Вюртенберг-Бадене, Комитет по делам беженцев православного вероисповедания в Гамбурге и др. В 1946 г. в Мюнхене Архиерейским Синодом был создан Переселенческий комитет под председательством отца Г. Граббе, который имел представительство в Италии. Архиерейский Синод, а также уполномоченные российских эмигрантских комитетов и благотворительных организаций через приходы в Южной Америке вели переговоры, в частности, с аргентинским правительством о переселении в эту страну русских беженцев и перемещенных лиц.104

Православная церковь в латиноамериканском регионе - это церковь эмигрантов изначально, хотя сейчас и среды коренных жителей региона есть православные верующие. Русская Православная Церковь выступала в качестве объединяющего института представителей эмиграции разных политических взглядов, разных социальных групп и разных поколений. Русская Православная Церковь за рубежом также не замкнулась в границах религиозно-этнической общности, а начала участвовать в международном экуменическом движении, диалоге цивилизаций, раскрывая духовные ценности православной культуры.

Духовное состояние второй волны эмиграции было весьма своеобразным. С одной стороны, эмигранты второй волны в течение длительного времени жили в условиях советского атеистического строя. С другой стороны, многие из них еще помнили религиозную жизнь в дореволюционной России и стремились к восстановлению религиозных устоев. Вторая эмиграция дала русскому зарубежью не много священников и богословов, но значительную массу верующих, пополнивших состав православных приходов в Южной Америке (преимущественно под омофором Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ)). В числе наиболее ярких религиозных деятелей второй волны можно назвать архиепископа Андрея (Рымаренко) и протоиерея Димитрия Константинова.

Сравнивая первую и вторую волну эмиграции, протоиерей Димитрий Константинов отмечает, что последняя, “осев по ряду причин не столько в Европе, сколько на других континентах, стала эмиграцией <…>храмостроительной”. В то же время он подчеркивает, что представители духовной элиты первой волны эмиграции относились ко второй волне с известным пренебрежением, как к «чему-то малоценному, “советскому”, непонятному, невежественному и едва ли не полудикому».105

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >