Отношение к философии права в СССР

В первые послереволюционные годы в России сохранялся высокий уровень философско-правовой мысли, особенно в рамках Академии наук. Однако постепенно исследования по философии права уже в 20-х годах столетия свелось на нет. В марксистко-ленинской интерпретации философия права теряет свое философское содержание и выступает как один из аспектов теории государства и права Ї обобщающей, общетеоретической дисциплины в системе юридических наук.

В правовой науке прочно утвердился правовой позитивизм в марксистком варианте, где господствующим принципом становится «абсолютный суверенитет государства», а право понимается как «возведенная в закон воля господствующего класса» В основе марксисткой философии права лежит тезис о том что право есть выражение и закрепление воли экономически господствующего класса. Таким образом, возникновение и существование права объясняется ими необходимостью нормативного регулирования общественных отношений в интересах экономически господствующего класса. Функциональное назначение права ограничивается лишь контролем за поведением личности, а не обеспечением ее свободы.

Впоследствии положение марксизма о классово-волевом содержании права было перенесено советской юридической наукой на отечественное право. Марксистко-ленинская теория утверждает, что право Ї явление, производное от государства и в полной мере определяется его волей. Провозглашая примат государства над правом, марксизм вступает в противоречие с теорией правового государства, которая не отрицает ведущей роли государства в правотворчестве, однако считает, что само государство должно подчиняться законам, а не стоять над ними.

Таким образом, марксистко-ленинская философия права недостаточно учитывает роль субъекта Ї личности в формировании права в качестве его первореальности, растворяя субъект в общественных отношениях, выдвигая классово-экономические причины как основу возникновения, функционирования и отмирания права.

Революция 1917 г. властно выплеснула упрямое нежелание видеть в праве систему регуляции, обусловленную внутренними потребностями функционирования и развития дифференцированного социума как такового, а не только классово-антагонистических фаз общественной истории. Декрет о суде от 22 ноября 1917 г. упразднял прежнюю юстицию и устанавливал, что новые суды могут обращаться к дореволюционным законам лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию.

Ставка на чистоту и ясность сознания раскрепощенного пролетария вытекала из представлений о том, что идеология как ложное общественное сознание вырабатывается социальными верхами и может заражать эксплуатируемые низы. Уже одним этим с высших теоретических уровней юриспруденции мышление было вытеснено идеологией. В результате чего на месте «интуитивного права вообще» сложился марксистский образ классового права, как объективное пролетарское право.

В советской теории права 20-30-х гг. известен пример и более философичного оправдания права за отведенными ему марксистским учением формационными границами. П. И. Стучка, «фундаментальным правообразующим атрибутом признавал не равноправие субъектов, а классовый характер общества, что оправдывало сохранение юридической регуляции вплоть до предрекаемого отмирания классов»

Классоцентризм разрушал центральную идею философии права Ї идею о праве как социальной геометрии свободы множественных равноправных субъектов. Однако автор все же старался избежать крайностей отождествления права и закона, что удерживает его построения на самом краю философской культуры.

В то время в умах господствовал отсроченный до полной победы коммунизма правовой нигилизм. В правосфере не искали критериев прогрессивности общества. Наоборот, праву диктовали, каким ему быть. Быть же ему надлежало революционно намагниченным (фразеология Вышинского), благодаря чему гражданское право сближалось с административным и уголовным, и все они становились прикладными отраслями государственного права. Государство творило объективное право, а объективное право, будучи обеспечено государственным принуждением и спроецировано на плоскость практики, творило субъективное право и правоотношения. Именно такой порядок правообразования предусматривался каноническим советским определением права 1938 г.: право есть совокупность норм, выражающих волю господствующего класса и обеспеченных государственным принуждением. Ленинская версия юридического нормативизма и позитивизма достигла своего пика. Утвердился новый тип юридической идеологии - легизм индустриальной эры. Синченко Г.Ч. высказывает довольно образное мнение, что 1938-й год можно формально считать годом, который в СССР прервал нитевидный пульс философско-правового мышления. По вершинам «Маркс-Энгельс-Ленин-нормативистская дефиниция права» замкнулся сорокалетний четырехугольник философско-правового штиля.

В 70-х годах прошлого века начинается возрождение отечественной философии права. Начало коренного и болезненного перелома практически во всех областях материальной и духовной жизни пришлось, как известно, на середину 80-х гг. На рубеже 90-х гг. многим перестала казаться крамольной мысль о том, что научно-коммунистический план общества нельзя рассчитать заново. Для жизни обществу потребовался новый социальный проект, для проекта - новый способ расчета параметров, для этого способа - новое понимание жизни. Круг замкнулся: обществу пришлось учиться смотреть на жизнь свежим взглядом. У правоведов резко повысился интерес к немарксистским формам философии, а философы начали иначе относиться к юриспруденции и к нарождающимся правовым структурам гражданского общества .

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >