Латиноязычные украинские поэтики и их место в становлении отечественного литературоведения

Первые украинские поэтики (традиционно написанные на латыни) относятся по времени к первой половины XVH ст.

Существует их до двадцати, но большинство - в рукописях. Выдано (в переводах на русском или украинском языках) лишь несколько: Феофана Прокоповича (+1705) и Митрофана Довгалевского (1736, 1 737). По типу и структуре - это учебные пособия, написанные преподавателями для лекций спудеям, а по содержанию они почти идентичны с античными и ренессансными, только изложение в них совершено "своими словами" и кое-где с привлечением к иллюстративного материала славянских (древне или польских) текстов. Кстати, в Киево-Могилянской академии (после реформ, осуществленных П. Могилой в 1631) преподавались, кроме церковно-славянского, также греческий, латинский, польский языки. Но курсы поэтики велись только на латыни.

Некоторые ученые (например, В. Резанов) еще в 20-х годах XX в. считали, что все древнеукраинские поэтики е "Поэтика из вторых рук", то есть их создания происходило под влиянием не «оригинальных» (итальянских, немецких, французских) поэтики, а "скопированных" польских, среди которых известной была "поэтиках практики" (1648) . Вопрос этот, конечно, дискуссионный и не выяснено окончательно и до сегодняшнего дня, потому что, скажем, поэтика Ф. Прокоповича, по мнению Л. Белецкого, гораздо ближе к немецкой поэтики Я. Понтано, чем в любой польской. Впрочем, это не так важно, потому что и западноевропейские, и польские, и украинские поэтики наибольшей степени зависимы от своего першокореня - поэтики античных. Принципиальным является тот приговор, который выразил В. Резанов по содержанию всех украинских поэтики. Он отмечал, что им свойственны старая схоластика, нормативность. "Это не была философия поэзии, это не было выяснение актов поэтического творчества и ее продукции, а было сухое схематизування, которого родил основной взгляд на поэзию, как на результат технического умения, как на искусство, его можно овладеть, сопоставив правила , изучив образцы "0. Ближе к нам исследователи (И. Ваня, В. Маслюк, Д. Наливайко, Г. Сивоконь и др.) Значительно смягчают эту категоричность, замечая, что, кроме схоластических "технологических проблем", авторы поэтики "интересовались и более общими философско эстетического проблемами, а именно: их интересовала сущность поэзии, роль поэтического вымысла, фантазии, цель и назначение поэзии и т.д. "7. Нет нужды анализировать все поэтики, чтобы доказать правдивость сказанного. К ним мы уже обращались и в курсе "Введение в литературоведение», и в курсе "Теории литературы". Особенно когда речь шла о метрики стиха, родов и жанров поэзии и тому подобное. Но философско-эстетическая проблематика все-таки требует если не основательного рассмотрения, то хотя бы расстановки некоторых акцентов.

Следует отметить, что философия присутствует в украинском поэтике там, где авторы рассуждают прежде всего о природе поэзии. М. Довгалевский в "Саду поэтическом" утверждает, что поэзии не может быть в первую очередь без вымысла. Речь идет, следовательно, не о "технике", а об особой способности поэта к фантазии и к умению "оживить" любое явление, стало предметом поэзии. С другой стороны, поэтический вымысел всегда не абстрактные, а освещенный религиозно-этическим или национально-эстетическим чувством. Это станет предметом особого внимания представителей поздней, исторической школы в литературоведении, но то, что его заметили авторы неоклассических поэтики, имеет принципиальное значение.

Другой вопрос, на котором следует отметить в связи с философичностью в поэтике, касается собственно теории литературы. Несмотря на чрезмерное увлечение авторов поэтики "дробимого" поэтических текстов в соответствии с осмысленных Аристотелем античных образцов, они все-таки дали найвичерпниший теоретическую классификацию литературных произведений, выяснили внутреннюю и внешнюю природу произведения, определили для каждого из них, как отмечал Л. Беленький, " определенное место среди других, и этими принципами, правда, с определенными поправками, основанными уже на историческом подкладе, наша наука пользуется и до нынешних времен "8. Выше уже шла речь о влиянии поэтики на становление исторической школы. Без "неоклассиков" вряд ли смог бы сформироваться, в частности, психологическое направление в исторической школе (учению о внутренней и внешней форме слова), вряд ли смогли бы без традиций поэтики так развернуться виршознавчи студии, как развернулись они уже в XX в.

Принципиальным в поэтике был акцент (прежде всего в поэтике Ф. Прокоповича) на чувственной природе поэзии. То, что М. Довгалевский называл вымыслом, у Ф. Прокоповича звучит как "чувственный вымысел", который вносил существенное дополнение к проблеме источников поэзии, ее "высших смыслов". Любовь была первым источником ЕЕ (поэзии), и в этом следует искать все признаки ее человеческого содержания, подчеркивал Ф. Прокопович, отбросив иллюзии относительно стоимости искусственно создаваемых стихов, по рациональных приоритетов в художественном творчестве и др.

Авторы поэтики (прежде всего Ф. Прокопович), отмечали замеченному ними факторе изменения в литературном процессе жанровых "лидеров". Если до сих пор (как и во времена Аристотеля) определяющим считали драматическое художественное мышление, то в XVIII в. больше склонялись к эпичности. Литературная история XIX в. и более позднего времени подтвердила это: в литературном процессе победил эпос - сначала стихотворный, а впоследствии - прозаический. Вершин его лидерства достигнуто в романной прозе. Хотя на рубеже XVIII-XIX вв. некоторые романтики считали, что прозаик только наполовину поэт (художник), то некоторые писатели, например, Теккерей, подносили романную прозу на высокий пьедестал искусства. По его словам, "романист знает все". Иначе говоря, роман способен художественно осмыслить все грани и личного, и общественной жизни человека, и поэтому ему принадлежит жанровое лидерство.

Такие и подобные рассуждения, которые выходили из лона неоклассических поэтики, вели уже фактически в русло рождающейся в литературоведении исторической школы: сущность их заключалась в понимании литературы как образного интерпретатора действительности. О том, что литература и сама является действительностью, тогдашние литературные теоретики еще не говорили: не позволял и уровень их психологического (эстетического) развития, и недостаток историко-литературных знаний.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >