Попытки утверждения истории литературы как науки в зарубежном и отечественном литературоведении

В раннюю эпоху Ренессанса история литературы как отрасль литературоведения к определенному времени была менее развитой, чем теория творчества. Античный опыт создания библиографий, справочников энциклопедического типа и критических комментариев текстов возрождался в новых условиях очень медленно и в Западной Европе XIII-XIV вв. находился фактически на стадии первоначального литературоведения. Так, в 1340 г.. Итальянец Пастренго создал одну из первых в Европе историко-литературных трудов, но это был обычный перечень известных автору писателей, размещенных в алфавитном порядке. Его современник - поэт Петрарка (1304- 1374) представлял историю литературы как сборник писательских биографий, предложив соответствии созданную труд ("Где ребус меморандис Либри IV"), но в то же время сделал первые шаги на пути утверждения новочасной литературной критики. В книге "Приветствует вирорум иллюстрирум" он обратился к вообще производительных средств критического интерпретации текстов, хотя в суждениях и выводах оставался очень субъективным и поверхностным.

Весомый вклад в развитие литературно-критического толкования текстов и становления истории литературы сделал автор известного «Декамерона» Джованни Боккаччо (1313-1375). Он создал литературную биографию Петрарки и возглавил в Флорентийском университете кафедру "Божественной комедии" А. Данте. Выполняя в основном образовательную работу, Д. Боккаччо сделал одновременно одну из первых попыток научного осмысления первого произведения европейского литературного возрождения. Это был анализ отдельных мест поэмы, толкование непонятных образов и особенностей стиля, но на уровень историко-литературных обобщений, на восприятие произведения Данте как органического явления в контексте всей литературы Д. Боккаччо, конечно, еще не выходил, и в этом, разумеется, ограниченность его историко-литературного метода.

Ближе к осмыслению этих вопросов через сотню лет подошел немецкий ученый Конрад Гесснер (1518- 1565). Он создал большую работу "Универсальная библиотека" (1645-1551), в которой соединил биографические и библиографические материалы о писателях, писавших на греческом, латинском и еврейском языках. Богатая фактажем, она давала определенное представление о поступательном развитии литературы, из-за чего ее автора в научных кругах справедливо считают "отцом истории литературы".

Термин "история литературы" впервые употреблен немецким ученым и библиографом П. Ламбеком (1628-1680) в книге "Введение в историю литературы" (тысяча шестьсот пятьдесят-девять). По его утверждению, все знания человек приобретает историческим путем, а наука "история" объединяет в себе историю естественную, политическую, церковную и литературный. Последнюю он разделял на историю языка, историю писателей и историю наук и искусств. Влияние средневековой теологии ощутимый в Ламбека там, где он не подвергает сомнению убеждение, будто первым языком на земле была речь еврейская, а дань старой историко-литературной традиции оказалась в том, что историей литературы он считал историю литераторов, а не историю литературных пам достопримечательностей. Из-за этого к ним он так и не обратился в своей работе, а в сказаниях о литераторах уделял больше внимания быта их жизни, чем творчества.

Понятие "литератор" для эпохи Ренессанса было недостаточно очерченным и соединяло в себе не только создателей, но и собирателей литературных текстов и библиографов, популяризаторов биографических сведений о писателях и издателей их произведений. Чувствовалось, что для движения вперед нужна была какая-то новая историко-литературная идея, которая, с одной стороны, направила бы ученых в самую сердцевину литературного творчества, то есть в текст, а с другой - вооружила мнению ученого новым методологическим подходом, инструментарием. Потому Ренессансной науке угрожал бы еще одна разновидность схоластики, которой прославило себя Средневековья. В области теории литературы, то есть в традициях написания поэтики, элементы такой схоластики уже были заметны, а литературная критика оставалась все еще в зачаточном состоянии.

Изменить суть дела могла прежде всего философия, которая оперирует самыми общими закономерностями и способна открывать новые и новые пути проникновения человеческого разума в сущность вещей и явлений. Относительно человеческой духовности, в т.ч. и литературного творчества, новаторами в конце ренессансной эпохи были английский философ Фрэнсис Бэкон (1561-1626) и французский - Рене Декарт (1596-1650). Оба жили и творили на рубеже XVI- XVII вв., Но их идеи в системе наук стали активно работать только через века, то есть в XVIII в.

Бэкон в своем учении ("Новый органон" 1620, "О достоинстве и приумножении наук", 1623) требовал соблюдения как минимум трех основных положений в осмыслении любого явления: 1) сознание мыслителя должна быть очищена от любых затмений: теологических, идеологических, корыстных и тому подобное; 2) теоретические предпосылки мыслителя должны базироваться на практической деятельности; 3) переход от частных наблюдений к обобщающим выводам должен быть постепенным, а не внезапным, базироваться на многих, а не на отдельных фактах.

Вторым открытием Бэкона было разграничение различных отраслей знаний о духовной способности человека. Так, история (по мнению Бэкона) базируется на памяти, поэзия - на представлении, а философия - на рассуждении. История искусств (по Бэкону) требует и памяти, и представления; без истории искусств общая история была бы похожа на статую ослепленного Полифема; именно в истории искусств, как во взгляде, в глазах человека, отражается гений и характер человечества.

По истории литературы (она является частью истории искусств), то в эпоху Бэкона (по его убеждению) она еще не сформировалась окончательно, но должен формироваться по тем же принципам, которые Бэкон определил в отношении всех других наук. История литературы, во-первых, должна показать движение методологий, в которых в разное время обращались ученые; во-вторых, она должна охватить всех писателей по эпохам и дать миркувальну оценку главных их книг. Кроме того, историк должен охарактеризовать природу и исторические условия, в которых формировался писатель, религиозные и идеологические (юридические) факторы, которые либо способствовали или препятствовали развитию писательского таланта.

Изложение всего должен быть не полемическим, а объективно четким и лишенным элементов случайности и неопределенности. Достичь этого можно, опираясь только на факты.

Методологические предпосылки для формирования и развития истории литературы, обоснованные Бэконом, нашли свое развитие в трудах Декарта. Основные из них - "Рассуждение о методе» (1637) и "Начала философии" (1644). Для историков литературы важным было, конечно, и крылатое: "Думаю, следовательно существую", но главное - установка на то, что двигателем мысли есть сомнение. Эта установка является, по сути, развитием принципа Бэкона о необходимости для ученого отвержение любых постулатов, опирающихся, например, не на факты, а на веру. Итак, подчеркивал Декарт, все подвергай сомнению, и тогда будешь двигаться к истине. Надо быть здоровым скептиком, и тогда каждый истину можно будет воспринимать как временную и затем двигаться к истине вечной и единственно возможной. На этой установке Декарта держится, по сути, вся история литературы, поэтому и жива, что в каждую эпоху возвращается к одним и тем же литературных фактов, но подвергает сомнению истинность их оценки и выдвигает новые гипотезы.

Значительным стимулом в становлении и развитии истории литературы была работа еще одного европейского философа - итальянца Джамбатисто Вико (1668-1744). В своем главном труде "Основы новой науки об общей природе наций" (1725) он обосновал закономерности развития научного и художественного мышления, которые одинаково характерны для всех народов и наций. Независимо от того, общаются между собой или не общаются разные народы, в своем научном и в частности историко-литературном развитии они "попадают" на один и тот же путь. Новая наука, отмечал Дж. Вико, черпает из двух источников: философии и филологии. Филология дает философии реальные факты - факты духовной деятельности и язык, которые возникают субъектами, индивидами, и поэтому им свойственны индивидуальные вывихи. Но есть у них и то, что неподвластно вывихам. Это так называемый «здравый смысл», или - интуиция. Она во всех индивидов и народов (масс) имеет одинаковую природу существования и поэтому выводит их в конечном последствии на одинаковые пути, в том числе и историко-литературные. Почему, спрашивал Дж. Вико, все греческие регионы спорили о месте рождения Гомера? Потому что все представители этих регионов находили в Гомера свой характер, нечто присущее именно им. Отсюда - вся Греция была Гомером, вся Испания - автором "Дон Кихота" Сервантеса. Развивая такую мысль, можно сказать, что великие писатели всех времен и народов найдут отклик в душе любого народа, так что вся земля является этим великим писателем (кстати, по Г. Сковороде "спорят" две украинские области и несколько сел, а в многих имперских источниках этот украинский философ и поэт значится как русский). Историк литературы эту особенность должен обязательно учитывать, и тогда исчезнет то, что называют изолированностью развития определенной литературы, а появится то, что называется мировым литературным контекстом, который следует из "здравого смысла" человека или, иначе говоря, из сложившейся природой "народной мудрости".

Что это дало для развития истории литературы? Во-первых, акцент Дж. Вико на подсознательном народной мудрости положил начало изучению фольклора и этнографии, которые были попраны не только средневековыми схоластами, но и ренессансными гуманистами. Во-вторых, так называемые "случайные" факты в разных литературах, по мнению Дж. Вико, следует считать закономерными. Один из них - поэзия как начальный вид творчества, таким он был у всех народов. И только в результате эволюции художественного мышления от конкретного к абстрактному родилась проза. Итак, история литературного творчества - это абстрагируясь процесс человеческого ума, его эволюция и восхождение на новые вершины образного познания и воспроизведения мира. Понятие "эволюция" - это изобретение именно итальянца Дж. Вико.

За свои изобретения Дж. Вико получил только аплодисменты будущего. Материальных вознаграждений - никаких. Результат - полуголодное существование и мученическая смерть. Вознаграждением ему были открытия поздних философов и филологов, в частности немецкого философа И. Гердера и немецких романтиков. Но прямого влияния его идей они не испытывали, так как фактически не были знакомы с наследием Дж. Вико. Сработал открытый им закономерный принцип: то, что оказалось у одного народа, непременно появится впоследствии и в других. Потому вечно живая у всех народов подсознательная интуиция, вечно живые "здравый смысл" и народная мудрость.

Философские идеи Ф. Бэкона, Декарта, Дж. Вико, которые могли бы значительно активизировать истории ко-л и то ратурну мнению, в XVIII в. воплощались в науке очень медленно и параллельно с существованием старых, фактографических методологий. Среди них - догматическая привязанность к историко-литературных представлений античности, а с другой - попытки найти историко-литературную удовольствие в сборе и описании филологической старины в пределах одной национальной литературы - французского, немецкого и др. Определенной новизной, однако, обозначена труд немецкого ученого Рай Мана "Попытка вступления в истории литературы ...", которую он издал в 6-ти томах в течение 1703-1708 pp. Следуя идеями Ф. Бэкона, историю литературы Райман трактует как судьбу науки и ученых, которые непременно находятся под влиянием среды и политических веяний. Есть отдельные намеки в Райман на разработку теории расы и связи ее с конкретными литературными явлениями. Свои теоретические рассуждения Райман приспособил к истории немецкой литературы, в которой нашел периоды подъема и периоды упадка, в значительной степени связаны с общественной историей.

Другой немецкий ученый Гейман попытался тоже в духе идей Бэкона выстроить историю мировой литературы, назвав ее, правда, конспектом (1 718). Здесь есть разделы о пользе истории литературы (возможность кратчайшим путем получить знания о ней), о ее создателей в прошлом, о судьбе науки вообще, о книгах, об отдельных писателей и т. Д. Метод осмысления этого в Геймана определенный нечетко, в результате чего его труд является скорее не историей литературы, а материалом для ее создания.

Ценным в ней является как бы региональный подход к историко-литературных явлений.

Наиболее удачной попыткой создать региональную историю литературы (в то время) была коллективная "История французской литературы», которая, начиная с 1733 p., Стала выходить отдельными томами и только в XIX в. была доведена до 33-го тома сотрудниками Парижской Академии наук. Для будущих историков литературы это было очень ценный источник по биографическими и библиографическими сведениями, с выписками из старинных рукописей, с различными историко-культурными экскурсами, но без теоретического обобщения всего материала и без осмысления его как явления эстетики. Шаг в этом направлении сделал итальянский иезуит Андрее, который в своей пятитомной труда историко-литературного типа (1782-1799) попытался отойти от накопления фактов и дать им философско-теоретическое толкование, определить главные линии развития литературы, ее направления и течения, а также причины появления. Анализируя произведения отдельных авторов, он прибегает к сравнительному методу литературоведения, к собственным, а не только заимствованных суждений о них и т. Д. Подытоживая развитие истории литературы в XVH-XVIII вв., В. Перетц воспользовался мнением по этому поводу академика Сухо-мельничное: "На истоках, - писал Сухомлинов, - История литературы возникает в форме отдельных сведений о жизни и произведения писателей, в основном - древних. Впоследствии на первый план выходят сведения о языке, которая представляется как литературное слово (склад). Наконец существенной требованием признается оценка содержания литературных произведений, и при этом руководствуются или эстетической или исторической, или филологическим методологии "(Перетц В. цитов. труд. - С. 74). Такая студия, как студия итальянца Андреса, содержала историко-литературный материал, своим содержанием принадлежал к последней характеристики; следовательно, находили отражение и эстетическая, и историческая, и филологическая точки зрения на литературные явления. И хотя выразительной границы между ними еще не ощущалось (как было, в частности, ярко выраженной границы между историей вообще и историей собственно литературы), но это был сигнал о приближении историков литературы к сугубо своих задач, которые по-новому решали вскоре представители романтического направления в литературоведении и основатели формируемой в этом направлении исторической школы. Идеи Бэкона, Декарта и Вико в новые времена найдут уже не нерегулярный и спонтанный, а последовательный и творческое развитие.

Первые проявления противостояний нормативных и антинормативних методологий

В выводах о древнем, в частности неоклассическое, литературоведение следует выделить характерную черту в развитии литературоведения эпохи Ренессанса и классицизма. Суть этой черты - в противостоянии нормативных и анти-нормативных представлений о литературном творчестве. Вершин нормативности достигнуто в «Поэтическое искусство» француза Н. Буало (1674), "Попытку критики" англичанина А. Поппа (1711), "эпистолу о стихосложении" россиянина А. Сумарокова (1748) и др. Антинормативни тенденции проявлялись отчасти в рассматриваемых выше Украинский поэтике Ф. Прокоповича и М. Довгалевского и в историко-литературных студиях по эстетике многих европейских ученых. Среди них самой заметной фигурой был выдающийся немецкий ученый Г. Лессинг. В своей "Гамбургской драматургии" (1767), которой предшествовала книга "Лаокоон" (1766), он решительно выступил против нормативности в художественной поэтике общем, что было, по сути, почвой для формирования эстетических теорий романтиков и исторической школы в литературоведении.

Ощутимо расшатывали нормативность также историко-литературные исследования, основывались на национальной почве творчества и были связаны с филологическими и философскими идеями Вико, Бэкона, Декарта. Кроме упоминавшихся уже трудов такого типа, следует назвать появившиеся в конце XVIII в .: "История итальянской литературы" Дж. Тирабоски (1772-1782), "Лицей, или Курс древней и новой литературы" француза Ж. Лагарпа (1799 -1805), "Жизнеописания наиболее выдающихся английских поэтов" С. Джонсона (1779-1781) и др. Время появления этих работ говорит сам за себя: конец XVIII в. стимулировал рождения в литературоведении чего-то нового, и оно уже было не за горами. Ближайшее в это время к нему подошел упоминавшийся уже Иоганн Готфрид Гердер (1744-1803). Своими исследованиями в области эстетики он начинал действительно новую эпоху в литературоведении. Вместе с некоторыми другими своими современниками он окончательно отказался от категории нормы и образца в искусстве и решительно выступил против кодексування художественных критериев в разные периоды исторической эволюции человечества. На повестке дня появился историзм как методологический подход к оценке литературных произведений всех времен и народов. С некоторым опозданием (в С-40-е годы XIX в.) Эта методология начала утверждаться и в украинском литературоведении. Сдерживающим фактором было сначала преобразование Киево-Могилянской академии в сугубо духовное заведение, где светском литературоведению отводилось незаметное место, а затем открытие в украинских городах университетов, в которых категорическим установкой было развитие не украинского (местного), а российского (оккупационного) литературоведения. Несколько легче в этом плане чувствовалось украинском литературоведение во Львовском университете, хотя западный оккупант (Австро-Венгрия, Польша) иногда был не менее "принципиальным", если надо было подчеркнуть неполноценности украинской культуры и науки.


 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >