"Из секретов поэтического творчества", "Очерк истории украинского-русской литературы до 1890 года" и другие историко-литературные труды И. Франко

Процесс обновления литературы в течение названного периода был неоднозначным и очень противоречивым. После модернистов уровня В. Стефаника и М. Коцюбинского в сферу творчества влились авторы, которые предложили еще больший разрыв с традициями "старого" реализма: по мнению этих авторов, объединившихся в "Молодой музе", пора полной кризиса того реализма, основанного на материально-позитивистском почве, а заменить его должен рефлексивная творчество, которое идет из глубин человеческого подсознания и способна прорваться к сокровенных тайн красоты, гармонии, истины бытия и тому подобное. В этом русле художественных исканий родилось так называемое декадентство, а первоисточника его видели в той же психологической сфере человека, которая производит не только здоровые, но и болезненные, то есть декадентские, явления. И. Франко видел в этом декадентизм какую психическую патологию и подверг критике как манифест группы "Молодая муза", так и один из ее сборников "Привезены зелье из трех гор на свадьбу" (1907). Но как это ни парадоксально, в декадентстве еще за десять лет до этого был обвинен и самого И. Франко (по мотивы сборника "Увядшие листья"), на что было дано стихотворную ответ: "Я декадент? Это новость для меня .. . "(подробнее - в следующей главе). Следует отметить, что и такое явление, как современные литературные направления рубежа XIX- XX вв., И. Франко трактовал именно с позиции психологической методологии, основные положения которой он намеревался использовать и при создании крупнейшей своей историко-литературном труде - "Очерка украинский-русской литературы до 1890 года ".

Готовясь к написанию этой работы, И. Франко опубликовал сначала вступительную часть к ней под названием "Теория и развей истории литературы" (1909). Это была, по сути, кратко изложена концепция ученого, которую он противопоставлял отчасти позитивистской, но в основе своей бессистемной концепции А. Огоновского в его "Истории литературы русской". И. Франко отмечает, что в толковании литературы будет руководствоваться двумя принципами: историческим, поскольку история литературы каждого народа является частью истории духовности этого народа, и психологическим, поскольку эстетическая природа литературы тесно связана с психикой человека. Кроме того, историю литературы, по мнению И. Франко, следует рассматривать с точки зрения национальной специфики ее и как органическую часть мировой литературы, также продиктовано психологическими основами творчества: существует ведь понятие психологии человека, психологии отдельной нации, общечеловеческой психологии и др. Но это понятие, как и историческое (идеологическое) прочтения литературы, стало достоянием науки только в новые времена, во времена романтизма и позже, а до тех пор историки литературы ограничивались библиографическими реестрами имеющихся произведений литературы, жизнеописаниями авторов и штудируя эстетических канонов (родов, видов, жанров), которые утвердились в европейском литературоведении еще во времена Аристотеля и Платона. И. Франко подает сжатый анализ путей мирового литературоведения от древнейших образцов его в реестрах (таблицах) Каллимаха к византийскому "Тисячокнижжя" Фотия, эпизодических библиографий с Средневековья, первых историй литературы Франции, Германии, Англии и других стран. Новую, романтическую качество в создании литературных историй Франко связывает с именем И. Гердера, который первым обратил внимание на природу и человеческое чувство как на источник всякой поэзии и дал толчок к созданию этой точки зрения историй литературы во многих европейских странах. Но некоторое время эта романтическая школа держалась за аристотелевские эстетические каноны, "пока наконец новая физиологическая психология не развеяла фикций эстетического канона, открывая для поэтического творчества новые, неограниченные, свободны пространства".

Начало создания собственно украинских историй литературы И. Франко связывает со средневековыми библиографии, "оглавлениямы книг" и т.д. и с открытием в Львовском университете кафедры украинской литературы, которую возглавляли Я. Головацкий, А. Огоновский и др. Они были, соответственно, и авторами "Трех вступительних преподаваемые" и "Истории литературы русской", возникшие из лекционного материала и выглядели скорее планов и подготовительных материалов, чем концептуальной истории литературы. Оставляя разведку "Теория и развей истории литературы", И. Франко считал, что она станет вступительной частью именно такой, концептуальной истории украинской литературы. Но, опубликовав через год (в 1910 г..) Вместо "Истории" только "Очерк", И. Франко, конечно, выполнил лишь определенную часть своих замыслов. В двух рецензиях на "Очерк", опубликованных в газете "Рада" (Д. Дорошенко) и в ЛНВ (В. Дорошенко), делалось предположение, что рассмотреть основательно (в историческом и психологическом планах) достижения истории украинской литературы помешала И. Франко его недуг. Так, мол, он и пошел скорее к библиографического, чем историко-психологического метода, и сказал в "Очерке" даже меньше об украинской литературе, чем в более ранней своей статье в энциклопедии Брокгауза и Ефрона.

И. Франко не соглашался с такой оценкой своего "Очерка", зафиксировав это в статье "Старое и новое" (1911). Но подобная оценка позже стала фактически "общим" местом во всех трудах по истории украинской литературы. Не согласовывалось с ней только советское литературоведение, в том числе и в комментариях к двадцатитомной собрание сочинений И. Франко (Т. 16. - М., 1955), но впервые в советское время перепечатано "Очерк" только в пьятдесятитомному собрании сочинений писателя (Т . 41. - М., 1984). В этой публикации исправлено допущенные автором неточности относительно отдельных имен, дат, но и отредактировано отдельные места так, как это "выгодно" было для советской идеологии: изъято "Указатель имен и вещей", поскольку там упоминались "одиозные" имена; в комментариях Ивана Мазепу назван "предателем украинского народа" (с. 613), так Франко, по мнению комментаторов, забыл об этом сказать, и др. Что касается самого содержания "Очерка", то издатели пьятдесятитомника НЕ решились сказать своего окончательного мнения, как сказали ее и авторы «Истории Украинской литературной критики (дооктябрьский период)", 1988, а А. Белецкий в "Пути развития дооктябрьского украинского литературоведения" (1959) ограничился лишь общим местом, что "Очерк" положил "начало научного исследования украинского литературного процесса". Поэтому образовалась своеобразная лакуна в оценке важного факта литературоведения. Чтобы заполнить ее, надо все же согласиться с рецензентами Д. и В. Дорошенко, что от Франко "Очерка" можно ожидать большего. И прежде всего - по методологии. Уход от психологического (а шире - эстетического) трактовку литературных явлений и стремление библиографической полноты их привел к тому, что весь литпроцесс Украины появился под пером автора, как своеобразное плоскогорья, а не как чередование вершин и низин. И получилось так, что, например, творчества И. Котляревского, который представляет собой целую эпоху в украинской духовности, отведено в "Очерке" столько же места (полторы страницы), сколько и Д. Олесницкому, А. Ничай, Д. Винцковский и I . Пасичинському, которые в украинском литературе не оставили ни одного художественного следа (см .: с. 259-260 и 379-380). К тому же, в обоих (и во всех других) случаях преобладает в рассуждениях И. Франко не аналитический, а комментаторский и будто беспристрастный взгляд, который был очень далек от того размаха мысли, что пульсировала в "Теории и распутье истории литературы", в ранее написанных трактатах "Из секретов поэтического творчества" или "Из последних десятилетий XIX века". Последний трактат, кстати, примечателен тем, что в нем И. Франко подал очень подробный анализ "духовных течений" в украинской литературе указанного периода и не первым заметил приход в литературу молодых писателей, которые на рубеже веков закладывали основы современного литературного мышления, будет господствующим во всей мировой литературе XX в. "Молодая генерация выступила на литературное поле с новыми восклицаниями, с новым пониманием литературы и ее задач", - писал И. Франко. И далее: "Стефаник, может, наибольший артист, который появился у нас от времени Шевченко ... Это истинный артист с божьей ласки, которым уже сейчас можем повеличатися перед миром" (т. 41, с. 526-527).

Говоря о уязвимое место Франко "Очерка" (библиографизм и комментаторство), все же о нем следует сказать его словам о "Историю ..." А. Огоновского. "Младшие ученые, - писал он, - опираясь на более новых опытах и прикладывая к ней труда мерку новочасной истории литературы, привыкли смотреть на нее сверху. Действительно, с точки зрения способ трактовки предмета и на способ оценки единичных явлений нашей литературы ся труд не проходит строгой критики. Но мы должны быть благодарными Огоновскому за то, что он первый из муравлиною бдительностью взыскал в кучу массу биографического и историко-литературного материала, для которого его труд долго еще не потеряет своей стоимости "(с. 41, с. 521-522) . И. Франко тоже "взыскал до кучи" немало литературного материала, для историка литературы долго будет непреходящее значение.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >