Критическая деятельность авторов из окружения "Молодой музы"

Теоретическое обоснование своих литературных позиций было в молодомузивцив целом поверхностным. Смысл его нетрудно понять из статьи А. Луцкого "Молодая муза" ("Дело", 1907, № 249), в которой только отмечено, что их (молодомузивцив) цель - присоединиться к исканиям в европейских литературах, в наибольшей степени связанных с новой философией Ф. Ницше. "Началась новая лихорадочная контроля, догма за догмой падали в провал забвения или в угол более или менее живых воспоминаний, а под всем тем билось главный источник современного кризиса и скорби: Боляк всего общественного строя. В современной человеческой общине все чаще стал появляться тип человека, казнили всякую веру и надежду ". На литературном поле кризисные явления повлеклись, по мнению А. Луцкого, ложными путями тенденциозного реализма, утвержденного И. Нечуй-Левицким, Афанасием Мирным, И. Франко, L Карпенко-Карим. "Каждую описанную ими событие можно было сконтролюваты метром и каждую их тенденцию - обычным разумением", - писал А. Луцкий. Реакцией на такое творчество и была появление молодых литературных сил, первым авторитетом среди которых считалась О. Кобылянская. Восходящей позицией этих сил стал протест против тенденциозного ограничения искусства тесной материалистической клеткой. "Воля и свобода в содержании и форме, но все искренность в чувствах человеческих и в найсубтильниших тонах природы - вот вся девиза молодого литературного тона".

И. Франко одним из первых откликнулся на появление такого манифеста молодомузивцив, но нашел в нем только вывих сознания. "Появление этой громадки молодых людей, - писал он, - в общем симпатичная, как симпатичный всякий порыв человеческого духа ... к самостоятельному лету. Но пути, которыми собираются они идти, ведут в никуда". И. Франко не считал, что Ф. Ницше дал человечеству какие-то новые загадки жизни, потому что все, о чем он говорил устами своего Заратустры, принадлежит к вечным проблемам, следовательно, не могло вызвать какой-то кризис или антикризис в человеческой жизни. Реалистическая литература тоже не виновата кризисных явлений в художественном распутье, следовательно, жалобы на нее молодомузивцив тоже безосновательны. Отрываться от нее в какие-то "облаки нового мистического неба", быть свободным в своих чувствах и мечтах - значит звать литературу в какой тупик, где можно разве что повеситься. Вот таким резким было неприятие И. Франко молодомузивськои эстетической программы, но в течение определенного времени это их не смущало. А. Кобылянской они продолжали считать своим "мэтром" (ей, кстати, посвящен выданный молодомузивцями альманах "За красотой", 1905), а Богдан Липкий (1872-1941) решился даже посмотреть всю историю украинской литературы не с позиций реализма, а с позиций эстетики, красоты.

Б.Лепкий и его "Набросок истории украинской литературы"

В 1909, 1912 годах Б.Лепкий выдал в Коломые первые два тома "Наброске истории украинской литературы", во вступлении к которым отметил, что хотел бы рассмотреть литературу только с эстетической точки зрения. "Признаюсь, - писал Б. Липкий, - наиболее говорило бы мне к сердцу задачи розслидиты, как чувство эстетическое объявлялось у нас в произведениях словесных (говорено и писаных), как развивалось в них чувств и как росла воображение; значится, безусловным постулатом литературы положить красоту, к которой стремится дух человеческий, а которой доказательства дал и наш народ в своих прекрасных песнях "(Т. 1. - С. 22-23). От такого постулата Б.Лепкий тут же отказался, потому что он (постулат) очень бы ограничил количество произведений, которые подвергаются рассмотрению с позиций красоты. Иначе говоря, пришлось бы останавливаться только на таких явлениях, как "Слово о полку Игореве" и устная (фольклорная) поэзия, а многочисленные летописи, проповеди, полемические произведения остались бы без внимания, потому что литературная стоимость их определяется не столько эстетикой, как историческим содержанием . Поэтому и пришлось автору творить свой "Рисунок" в духе исторической школы, доведя его хронологически только к XVII в. В отдельных лишь в случаях автор больше внимания уделял НЕ содержательном, а эстетическому наполнению текстов. Когда речь шла, например, о обрядовые песни, колядки и другие фольклорные произведения, Б.Лепкий акцентировал у них на внутренний задушевности, лирической теплоте и высокой артистичности, которые достигались изысканными поэтическими формами, своеобразными художественными фигурами и украшениями. В "Слове о полку Игореве" эти же "украшения и фигуры" проанализированы с позиций единства в поэме реального и нафантазированного миров, использование автором книжной и фольклорной традиций творчества. Особый акцент сделан на связях поэмы с образным языком народных дум, рядом с которой органическим кажется чисто литературный стиль, полный "поэтических символов, фигур и тропов, со всеми приметами произведенной артистической книжной формы" (Т. 1. - С. 290) . Вполне понятно, что художественность поэтического языка была бы предметом пристального внимания Лепкого в поздней украинской поэзии, в частности поэзии литературного барокко, но исследования свое он оборвал в начале XVII в., Когда в украинском духовности лишь намечались первые признаки Ренессанса и барокко. В позднее изданном на польском языке "Очерке украинской литературы" (Варшава-Краков, 1930) Б.Лепкий подал этот период только в информационном плане, поместив разделы о культурное возрождение Киева, казацкие летописи, творчество Г. Сковороды, И. Котляревского, Т. Шевченко и других писателей XIX в., но художественное лицо их здесь основательно не охарактеризован, поскольку задача у автора было просветительское: ознакомить определенный круг читателей с самим фактом существования украинской литературы. Скорее всего, это был "курс лекций, прочитанных в Ягелдонському (Краковском) университете, где с 1925 г.. Б.Лепкий работал сначала доцентом, а затем (с 1932 г..) Профессором.

Деятельностью молодомузивцив, и в частности Лепкого, фактически завершились попытки привить в литературно-критической мысли Западной Украине первой трети XX в. филологическое научную методологию. Не дав весомых научных последствий и не сформировавшись в завершенную систему, она, тем не менее, была ощутимым сигналом о возможности новых подходов к литературному творчеству и потребность постоянных поисков в сфере трактовки словесного искусства.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >