Филологические традиции в украинском литературоведении 20-х годов и разгром их на рубеже 20-30-х годов

Как видим, слишком суженным и утилитарным было в то время представления о красоте и эстетичности. Если бы отталкиваться только от него, то исчезли бы такие явления, как вечные эстетические ценности и вовсе потеряла бы свое значение их история. Не было бы необходимости вновь и вновь обращаться к Гомеру, Т. Шевченко, В. Шекспира, А. Чехова. Определенное значение такое представление о красоте и эстетике мало ли что в отношении явлений проминальних, тех, что очень уж привязывались к эстетическим мод отдельных временных отрезков, которые были слишком злободневными, тенденциозными и тому подобное. А те, в которых присутствует гениальная вечность, в которых спрятано влекущую и мерцающую тайну, оценить можно только в плане эстетическом, но, конечно, не формализуя его.

К субъективным методов относил В. Перетц и метод этический. В основе его лежит нравственный критерий "добра" - такой же, по мнению ученого, неустойчив в своей непостоянства, как и красота. Этот критерий стал применяться в эпоху Ренессанса, доказывая необходимость написания новых произведений только с целью нравственного совершенствования человечества. Позже Лессинг, Сент-Вев, Белинский, Добролюбов приучили русскую публику только в этических оценок литературных произведений. В. Перетц выражает сначала такое мнение: этический метод мог бы быть приемлемым только при одном условии - незыблемости и постоянства этических критериев. А поскольку этическое не отмечается постоянством, то оно и не может быть критерием. В. Перетц приводит множество примеров того, как в свое время обвиняли, например, в аморальности Пушкина и Тургенева за "поведение" их героев, как Л. Толстой не воспринимал "морали" В. Шекспира, как осуждали за безнравственность "Анну Каренину" Л. Толстого и т. д. Но есть все это какое-то значение для историка литературы? - Спрашивает В. Перетц и отвечает: нет! Для историка морали - да, а для историка литературы - нет. Этические оценки, продолжает ученый свое мнение, в истории новой и древней литературы возможны, но только на строго исторической почве, с точки зрения современных для исследуемого произведения нравственных критериев. Принять такой вывод В. Перетца можно только при одном условии: когда на литературу смотреть, как на феномен воспроизведения действительности.

Публицистический метод В. Перетц относил тоже к субъективным. Природа его (по В. Перетц) такая же, как и этического метода, только вместо моральных возникают гражданские, общественные идеалы. Естественно, что оценивают писателей при таких условиях с узко партийных позиций. Наиболее ярко это проявилось в позднем периоде творчества Белинского и его последователей. Н. Добролюбов пошел еще дальше, сместив критику из литературного произведения на лицо писателя. Крайнее проявление такой критики наблюдается у Д. Писарева в неприятии им творчества А. Пушкина. Симптомы этой «болезни» были ощутимы уже в Белинского, когда он глумился над Н. Гоголю, Т. Шевченко, П. Кулиш и вовсе не воспринимал фольклорной поэзии, в которой якобы нет общественных мотивов и др. Много позже А. Пыпин, например, с помощью литературных произведений пытался проследить движение общественного мнения, идейных взглядов писателей и т. Научная ценность таких разновидностей критики, подчеркивает В. Перетц, вполне отрицательная, поскольку в ней демонстрируется не анализ произведения, а собственные, субъективные размышления на темы общественной жизни. Если историк литературы забудет о своем основная задача, а находиться в плену таких размышлений (служат они, как правило, интересам момента), то ему никогда не удастся создать научную историю литературы. Не будут способствовать этому, отмечает В. Перетц, и эстетический и этический методы.

Противоречие этого вывода ученого заключается в том, что названные методы нельзя рассматривать в одной плоскости. Эстетический, например, все-таки связан с литературой как искусством, а два других трактуют ее как отражающую публицистику.

Для историка литературы важное значение имеют объективные методы. В. Перетц рассматривает их более полдесятка, но все они являются не чем иным, как различными направлениями рассматриваемой уже нами исторической школы. Среди них - собственно исторический метод, историко-политический, культурно-исторический, естопсихологичний, сравнительно-исторический. Использование их историком литературы, конечно, необходимо. И прежде всего потому, что они, подчеркивает В. Перетц, исключающие возможные субъективные подходы и дают возможность явления литературы изучать по связям с объективными историческими событиями, с объективными научными сведениями (в области психологии, например), с объективными фактами культуры и искусства, принадлежащих другим народам (когда надо прибегнуть к сравнениям) и др.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >