Монополия марксистского литературоведения и теоретическое обоснование соцреализма

Между тем монополию на единственно «правильную» мнение критике и литературоведении все упорнее завоевывали Самые левые во взглядах на задачи и специфику литературы вусппивци и молоднякивци. их критические выступления рубежа 20-30-х годов становятся все наступальнишимы и агрессивными. Один из сборников таких выступлений назывался "Атака" (1932). Атаковалось в нем все, что хоть как-то не согласовывалось с догматикой марксистской идеологии: "Город" В. подспорьем л ьного, "Смерть" Б. Антоненко-Давидовича и "Работные силы" М. Ивченко - за утверждение в них якобы идей мелкой буржуазии; произведения А. Кундзича, Д. Гордиенко, А. Донченко - за "склонность к" надклассового "и" объективного "подхода к своим персонажам"; очерк Б. Антоненко-Давидовича "Землей украинском" - за "заболевания" писателя "за преувеличен национальный бзик" и др. (с. 8, 42, 55 и др.).

На лидирующие позиции в критике этого времени выходят С. Щупак, Б. Коваленко, И. Момот, А. Пакля, В. Сухин-Хоменко, П. Колесник и некоторые менее известные авторы. Наряду с ортодоксальными "открытиями" всевозможных "враждебных вылазок" в литературе они пытаются углублять теоретические вопросы марксистской критики и пролетарской литературы исключительно в идеологической сфере. С. Щупак доказывает прямую зависимость тематики и стиля писателя от его «социального окружения", а изменение художественных направлений в литературе трактует только как изменение мировоззрения писателей; тенденциозность в литературе он трактует как упрощенное понимание писателями своих творческих задач и одновременно подчеркнуто тенденциозно призывает литераторов быть последовательными в утверждении пролетарской идеи в искусстве, творить "магнетобуды литературы" и др. Б. Коваленко выдавался своеобразным двойником С. Щупака, если принимать во внимание его откровенный и последовательный идеологизмов в мышлении. Но имел он ту особенность, что свои критические выступления всегда связывал с секретами писательского стиля. Стиль для Б. Коваленко - это исключительно идеологическая категория. Идеология в стиле (считал критик) оказывается не только на содержательном, но и чисто формальном уровне. Анализируя произведение Ивана Ле "Роман ущелье", Б. Коваленко обозначил, в частности, такие, по его мнению, классово обусловленные, характерные именно для "пролетарского реализма" черты: динамика действия и образа, "материальность" образных выражений (сравнений, метафор ), о пространственной волевых (положительных) героев, связанные с пролетарским классом и др. ("Атака", с. 96). Интересно, что пристрастие к критическим размышлениям на уровне стиля стала предметом обвинений Б. Коваленко в насаждении формализма в литературе, было равнозначно обвинению В. Коряка в построении "теории первых храбрых» (В. Коряк утверждал, что "первыми храбрыми" в украинском пролетарской литературе были "боротьбисты", как оказывалось, В. Эллан-Голубой, Г. Михайличенко, А. Заливчий, В. Чумак), С. Щупака - в пропаганде и утверждении вульгарно-социологической "воронщины", "переверзивщины" (по фамилиям уже развенчанных вульгарных социологов А. Воронеького и В. Переверзева) и др. В 1937 г.. За эти "грехи" и Б. Коваленко, и В. Коряка, и С. Щупака было зачислено в ряды "врагов народа" и репрессированы. Началось, следовательно, убийство "своих", чтобы меньше всевозможных следов оставалось.

В сторону комсомольско-молоднякивського критика И. Момота выпускалось сравнительно меньше компрометирующих стрел. Одна, правда, была очень едкой: поэт П. Усенко (лидер комсомольских поэтов), которому И. Момот сделал немало замечаний относительно его примитивной творчества, в одном из выступлений отметил, что И. Момот "не любит читать Ленина, Маркса, Плеханова" . К оргвыводов тогда, правда, не дошло, а И. Момот продолжал очень активно "воевать" с графоманством в так называемой комсомольской литературе (плакатность, низкая профессиональное мастерство, неприятие "национальной романтики" и др.). Он время полемизировал даже с В. Коряк и Б. Коваленко, но его полемика опиралась на ту же марксистскую ортодоксии В. Коряка и Б. Коваленко, и происходило что-то вроде известной грызни пауков в банке. На каком-то этапе, правда, И. Момот начал доказывать, что никакой специальной молоднякивськои, комсольськои литературы не существует, что литература всегда одна, и это стало причиной исключения критика со комсомольских литературных рядов. В 1931 г.. Критик неожиданно умер.

Попытки украинских вусппивцив и молоднякивцив (как и их единомышленников - рапповцев в России) быть самой левой законодателями в определении путей развития литературы и одновременно занять все командные посты в литературном процессе вызвали настороженное отношение к ним даже партийных и государственных органов СССР. и потому в 1932 г.. появляется партийно-государственная постановление "О перестройке литературно-художественных организаций», по которой ликвидировались все объединения пролетарских, крестьянских и комсомольских писателей, чтобы создать единый литературный организацию с единым (советским) методом художественного творчества. Названия метода предлагались тогда самые разнообразные - пролетарский реализм, диалектико-материалистинний реализм, тенденциозный реализм, романтический (?) Реализм, социальный реализм и др. Итог этим предложениям (подобные обсуждались в литературах всех народов СССР) подведены на первом всесоюзном съезде писателей в +1934 p., Где принято и записано в Устав Союза писателей СССР, чтобы художественный метод советской литературы назывался методом социалистического реализма. Уместно вспомнить, что А. Довженко еще в 1926 p., Когда АХРР (Ассоциация художников революционной России) приняла для себя стиль "героического реализма», с удивлением констатировал: "Кажется, это первый случай в истории культуры, когда стиль" постановлюють "на заседании ". "Но позвольте ..." - завершал свой удивление А. Довженко, словно предвидя, что такая практика станет традицией на долгие годы в советском художественном жизни. Через несколько лет "социалистический реализм" постановят уже не просто на заседании какой-то группы, а на многолюдном съезде всех литературных сил одной шестой земного шара.

Одобрение социалистического реализма как единого художественного метода советской литературы представляло собой очень знаменательный акт: то, чего добивались когда пролеткультовцы и их более поздние последователи с РАПП, ВУСПП и "Молодняка", направляя художественную литературу на службу единой марксистской идеологии, было, следовательно, возведен в закон , который одинаково действует и для писателей, и для исследователей литературы. Что-то противопоставить этому закону, показать, что он противоречит самой природе искусства, которое является волеизъявлением духовности человека, в Восточной Украине уже почти некому было. Старую филологическое элиту пересажено в тюрьмы, значительная часть "непокорных" младших литераторов находилась тоже под арестом или ждала ареста со дня на день (началась нагоняй даже на ♦ своих "В. Коряк, С. Щупак, Б. Коваленко и др. ), а нетронутыми оставались только те, кто вполне смирился с ситуацией или становился на путь активного приспособленчества. Ждать от них какого-то критического, аналитического взгляда на "узаконен" социалистический реализм было бесполезным занятием. Единственное, что они собирались тогда предлагать, сводилось к примирительного рассуждения по поводу теоретических основ «узаконенного» метода, исторических корней его и возможного практического обнаружения его в текущей критике и истории литературы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >