Классовые переоценки творчества Т. Шевченко (Д. Тамарченко), П. Кулиша и И. Франко (Е. Кирилюк)

Активно своеобразие украинской литературы и "исправления" ее реализмом прослеживались в период войны в работах о творчестве четырех писательских фигур - Т. Шевченко, П. Кулиша, И. Франко и М. Коцюбинского. Шевченковской теме, в частности, была посвящена монография Д. Тамарченко "Творчество Тараса Шевченко и русская революционно-демократическая литература" (1944). Об И. Франко и П. Кулиша опубликовал немалые по объему статьи Е. Кирилюк ("Реализм Ивана Франко", 1943; "П.А. Кулиш и его значение в истории украинской культуры", 1944), а М. Коцюбинскому были посвящены три сборники материалов, связанных с творческим сотрудничеством писателя с западно учеными и литераторами - В. Гнатюка, А. Кобылянской, А. Маковеем и другими (1942-1943).

Д. Тамарченко сделал (по его мнению) "первую попытку целостного изучения творчества Т. Шевченко ... и русской литературы" мужицких демократов "(А. Герцена, Н. Некрасова, Чернышевского, Н. Добролюбова. - М.Н. ) как проявления общих закономерностей единого стиля революционно-демократического реализма "14. К такому реализма исследователь подтягивал любые литературные явления, в которых хотя бы эскизно появлялся мотив "критического" отношение героев или авторов к существующего общественного строя. Много места в работе отведено выяснению противоречий в "революционно-демократическом реализме". По мнению исследователя, те противоречия возникали на стыке связей мировоззрения "мужицких демократов" с мировоззрением "старых" утопистов и просветителей. Ссылаясь на произведения Г. Плеханова, Д. Тамарченко говорит, что им ("мужицким демократам") не удавалось точно обозначить движущие силы истории (они, мол, ориентировались на крестьянство и одновременно не могли избавиться от убеждения, что "мнение правит миром") и суть самого человека как "естественного" и "социального" продукта. Поэтому "мужицкие демократы" были революционерами, социалистами и вместе с тем - просветителями и утопистами. "Это составляет основное противоречие в идеологии и в творчестве прозаиков и поэтов крестьянской демократии" (98). Что касается собственно творчества, то ее противоречие автор видел в наличии разных типов реализма как художественного метода "мужицких демократов". Один из них - реализм критический, главная заслуга которого "в объективном выявлении всех основ классового общества. Величие критических реалистов заключается в том, что они сознательно пренебрегали своими классовыми и политическими симпатиями во имя художественной правды" (103). "Второй тип реализма - так называемый объективный, беспристрастный. Этот реализм, - подчеркивает Д. Тамарченко, - не дает полной картины действительности, так как в ней отсутствует классовый взгляд автора. Третий тип реализма - революционно-демократический, который отличается от критического реализма не только внутренним единством объективного содержания и субъективного отношения писателя к изображаемой действительности, но и составляет новую художественную систему "(114). Основоположником революционно-демократического реализма Д. Тамарченко называет Т. Шевченко. "Он первый не только в украинском, но и в русской литературе сосредоточил свое внимание на выявлении обстоятельств и отношений, которыми порождались и поддерживались пороки крепостнической России" (116). Этим последним соображением исследователь "подводил" творчество Т. Шевченко под выражение Ф. Энгельса, что реализм предполагает, помимо правдивости деталей и типичности характеров, также типичность обстоятельств. Эти слова, подчеркивал Д. Тамарченко, впитал в себя характеристику не просто реализма, а художественного принципа в общем, "впервые последовательно осуществляется в искусстве социалистического реализма" (118). Достигнуто, следовательно, в теоретической работе того, что и нужно было классово-идеологическом псевдолитературознавству: в историческом аспекте витрактувано феномен творчества с точки зрения классовой идеологии, обнаружено в той идеологии отсутствие различий с теоретическими установками ее основоположников и показано движение творчества в духе тех установок вплоть к "высшей формы художественного развития" (то есть - к социалистическому реализму), где, в отличие от других реализм-предшественников, нет уже никаких противоречий и уязвимых мест. Объективность и загальноприйнятнисть этих своих выводов Д. Тамарченко не нашел, конечно, чем аргументировать, кроме одного: он сослался на то, что "использовал советы и указания А. Белецкого, С. Маслова, М. Петровского, П. Тычины и И . Ям польского ".

Е. Кирилюк свои суждения о творческое лицо И. Франко и П. Кулиша мог бы считать сугубо авторскими, но его методологический принцип оставался таким же "групповым", как и в Д. Тамарченко. Эволюцию автора "Каменщиков", например, исследователь трактовал как движение от идеалистического к материалистическому представления об искусстве, что само по себе "исправляло" его произведения в сторону реализма как "верности жизни". Вершинным при этом признается, конечно, повесть "Борислав смеется", потому что в ней показано "зародыши рабочего движения, его успехи и неудачи" ". На пути к пониманию реализма И. Франко, по мнению Е. Кирилюк, преодолевал большие трудности и противоречия. Не принимая, например, соображений о реализме автора "Николая Джерри" И. Нечуй-Левицкого, И. Франко то же время не понимал художественной силы "Гайдамаки" Т. Шевченко, был очень своеобразным в смысле метода творчества Э. Золя ("Франко ошибался, считая , что реализм дальше уже не может идти ") и др. Но все это не помешало ему (Франко) выйти в конечном итоге на путь" революционно-демократической эстетики ", что практически продемонстрировано поэтом в гимне" Вечный революционер ". Такой финал Франковской эволюции вполне укладывался в рамки классово-идеологического литературоведения, потому что он (как и в трактовке Д. Тамарченко "финал" Т. Шевченко) "логично" вписывался в канун ожидаемого социалистического реализма. То, что собственно эстетика при решении этой проблемы оставалась вне любой вниманием, никого, конечно, не беспокоило.

Сложнее было с фигурой П. Кулиша, поскольку у него никак нельзя было наблюдать такой "прямой" эволюционности. Причина, оказывается, заключалась в классовой принадлежности автора "Черной рады". "Социальной пуповиной, - пишет Е. Кирилюк, - писатель был связан со своим классом и никогда этих связей, по сути, не раскрывал. Класс этот - казацкие господа (? - М.Н.), постепенно превращались в сельскую буржуазию ", в. К такому "камертона" исследователь прислушался дальше в процессе анализа всего жизненного и творческого пути писателя. И тогда получалось: в политике П. Кулиш всегда оставался на позициях "буржуазного либерализма", в мировоззрении он - романтический натурфилософ, что объединился с христианским евангелизмом; в художественной прозе - патриот Украины, который, однако, обнаружил "определенное критическое отношение к" малороссийской черни ", в частности - к запорожцам, у поэзии - постоянный оппонент" примитивного подражания народно-поэтических форм "и сторонник традиций русской и мировой поэзии. Эти черты отчасти видоизменялись в течение различных этапов Кулиша творческого пути (первый - к аресту 1847 p., второй - до реформы 1861 p., третий - после реформы и до конца жизни, то есть до 1897 p.), но на них всегда лежала печать восходящей политической позиции писателя - "буржуазный либерализм". И все же, отмечал Е. Кирилюк, "большая доля" деятельности П. Кулиша (патриотические порывы, попытки ориентироваться в творчестве на русскую и мировую литературу и т.д.) заслуживает, говоря словами М. Коцюбинского, "по нашему большое уважение и благодарность "(166).

Несмотря на то, что все это было плотно обставлено в статье чужеродным для искусства классовым частоколом, такой вывод приходится воспринимать как явление для того времени положительное и даже прогрессивное. Не пройдет и двух лет, как любая благосклонна упоминание о П. Кулиша уже трактоваться официальным литературоведением как крамола. Потому набирал уже в силу новый этап литературно-научного процесса - время разбрасывания камней. Ведь с нашествием внешних врагов якобы покончено и появилась возможность снова начинать борьбу с врагами внутренними. Такова логика существования всех тоталитарных режимов и наук, которые обслуживают.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >