Углубление кризиса в литературоведении на материковой Украины

А в эти времена дома, в материковой Украине, маховик конъюнктурного литературоведения набирал новых и новых оборотов. Главным событием 1946 стал выход в Киеве ожидаемого "Очерки истории украинской литературы". В выступлении А. Белецкого "25 лет украинского советского литературоведения" этот "Очерк ..." упоминался как завершена уже и сдана в печать работа, подготовленная научными сотрудниками Института литературы имени Т. Шевченко АН УССР С. Масловым, Е. Кирилюком и

C. Шаховским. В опубликованном варианте среди авторов этой работы значились также М. Плисецкий, М. Ткаченко, И. Пильгук. Общее редактирование "Очерка ..." осуществили С. Маслов и Е. Кирилюк.

Сам авторский коллектив оценивал "Очерк ..." достаточно скромно: в предисловии к книге отмечалось, что эту работу не столько создано, сколько "составлен" ("осмотрено", "охарактеризован"), причем - "далеко от культурных центров Украины, в тяжелых условиях эвакуации ", что сказалось" негативно на глубине выяснения отдельных вопросов, на полноте в сборе материала, на точности в наведении цитат и передачи отдельных фактов "25. Это был, по сути, краткий конспект ранее известных историко-литературных трудов, в том числе работ М. Возняка, М. Грушевского, С. Ефремова, на которые, однако, не делалось никаких ссылок через их "одиозность". Обзор литературы советского периода сделано на основе существующей критической литературы 20-30-х годов, но с исключением из нее каких-либо упоминаний о всех репрессированных писателей и критиков того времени. А когда кого-то и говорили, то только в духе жестких политических обвинений. Например: "Особенно реакционную роль сыграли в те времена троцкисты и бухаринцы ... В Украине литературный процесс имел то осложнения, здесь в области теории троцкисты и бухаринцы блокировались с буржуазными националистами. Спикером этого блока выступил в 1925-1926 pp. Хвылевой . Маскируясь советскими фразами, буржуазные писатели в свое время выпустили ряд книг. В целом они имели две тенденции. Одна из них, так называемая линия "активного романтизма", разрабатывала образы сильных, волюнтаристского типа людей фашистского состава. Таким, например, был образ Аглаи в романе Хвылевого "Вальдшнепы". В буржуазной литературе тех лет были уже образы, подобные Аглаи, и - что очень характерно - это были типы политических бандитов времен гражданской войны. Так, например, В. Пидмогильный героем повести «Третья революция" выбрал Махно , Слисаренко - героем романа "Черный ангел" выбрал другого бандита и т. д. " (241-242). Отбор политических определений по писателей и их героев, как видно, авторов не слишком регламентировал и не обязывал к любой дифференциации. Для них "троцкистский", "буржуазный", "националистический", "фашистский" или "бандитский" означало практически одно и то же, подменяя собой и анализ, и эстетическое оцененным литературных явлений и процессов.

Древняя и новая украинская литература рассматривалась в "Очерке ..." по периодам, которые были изложены в трудах С. Ефремова, М. Грушевского и др. Названия тем периодам давались, правда, по пространственно-временным критерием, но в каждом случае отмечалось, что речь идет таки о "украинскую литературу": "Украинская литература XI-XVIII веков", "Украинская литература XIX и начала XX веков" и другие. Это впоследствии в специально принятом постановлении ЦК КП (б) У будет расценено как "буржуазно-националистический дух", так как якобы недостаточно четко в

"Очерке ..." различалось, что, скажем, литература времен Киевской Руси - это не только украинская, а также и русский и белорусский, что украинская литература "всегда" развивалась под влиянием русской и др. Словом, как отмечалось в партийной постановлении, авторы "перекрутили марксистско-ленинское понимание истории украинской литературы и подали ее в буржуазно-националистическом духе". Кроме того, по постановлению, "Очерк ..." не подвергает "критике политические основы либерального течения в украинской литературе (П. Кулиш, Б. Гринченко и др.)», Не показывает "в литературе борьбы партии и советского народа за победу социалистического строя в нашей стране "и др. И уж жаловалась постановление на то, что "появление такого вредного" Очерка ... "не встретила должного отпора со стороны научных учреждений и Союза советских писателей Украины. Это было вполне достаточно, чтобы" Очерк ... "был удален из книжного обращения , а над его авторами зависли облака идейной, а следовательно, и профессиональной ущербности. Больше всего от этого пострадала образовательная дело и литературно-критическая мысль Украины в целом. Ведь, несмотря на то, что "Очерк ..." был далеко не полным в осмыслении материала , что именно осмысление осуществлялось с антинаучных, утилитарно-классовых позиций, он давал хоть какую-то информацию об украинском историко-литературный процесс и мог стимулировать развитие и академического и вузовского литературоведения. Тем более, что отдельные разделы "Очерка ..." (в частности разделы о древней литературе, написанные С. Масловым) еще не были окончательно растворенными в классовых вульгаризации, а в отдельных подразделениях (Н. Костомаров, П. Кулиша, Б. Гринченко и др.) можно было встретить хоть на какие-то объективные литературоведческие суждения . Теперь же все это подвергалось анафеме, замыкался в кагэбистских спецхранилищах, а в критике и литературоведении еще глубже стала кризисная ситуация, официально именовалась борьбой за чистоту литературных рядов.

Директивную роль в этой "борьбе" играли преимущественно выступления перед учеными и писателями партийных функционеров и программные (передовые) статьи в периодических изданиях, в частности в "Литературе и искусстве", что после войны снова убрала название "Литературной газеты". По примеру выступления Хрущева на сессии Верховного Совета УССР 1 марта 1944 ("Украинская литература", 1944, № 3-4), который (не без помощи, конечно, своих литконсультантом) обозначил и тематику, и проблематику будущей писательской труда ("героическая борьба нашего народа с немецко-фашистскими захватчиками ... украинский-немецкими националистами", "подвиги наших людей в тылу врага и на восстановлении народного хозяйства", "большая дружба советского народа", "слава великому Сталину!» и др. ), писательская газета тоже последовательно подсказывала, о чем и с каким пафосом должны писать литераторы, время подробно объясняя, которыми у них должны быть сюжеты, конфликты, герои и даже жанровые формы. В статье "Огонь литературы и искусства по украинскому-германских националистах" отмечалось, что "окончательно уничтожить ... лживых врагов", то есть украинского-германских националистов, должна драматургия, "возможным персонажем", в которой должен быть такой "тип": "закончен мерзавец, предатель родины, гитлеровский агент и отвратительный двурушник, что всеми силами прислуживался немцам, а теперь пытается обмануть советскую власть ... ".

В то же время писательская газета не оставляла без внимания и тревожный, по ее мнению, состояние в критическом цеха литературы. В статье "Нам нужна активная творческая критика" речь шла, в частности, о низком профессиональном уровне ее, о недостаточной идеологическую требовательность, о неудовлетворительном кадровый рост и др. "Кадры профессиональных критиков в Союзе писателей немногочисленные, но и те, что есть, работают неудовлетворительно. Мало огня, страсти, мало заботы о росте всей литературы заметно в работах некоторых критиков", - с укором, но пока без названия имен, писала газета , не предлагая и практических выходов из названной ситуации.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >