Исследователи из диаспоры о разгроме украинского литературоведения и развитие заангажированной литературы (Б. Кравцов, И. Кошеливец и др.)

Определяющей чертой украинской литературы 20-60-х годов, по мнению И. Кошеливца, является то, что вся она - "современная". И не только потому, что в ней одновременно работают и основатели ее (П. Тычина, М. Рыльский и др.), И представители младших поколений; "секрет" заключается в том, что в ее ряды время от времени вливаются имена репрессированных или "сознательно забытых" авторов, произведения которых в каждом периоде могут характеризоваться как действительно современные - либо с точки зрения историка литературы или с точки зрения читателя (от которого ранее те произведения скрывались), или, наконец, с точки зрения момента. Словом, имеем дело с "конгломератом", в котором соединились разные по времени написания произведения, но одинаково современные, потому что через репрессивную литературную политику советских властей никак не могут приобрести признаки прошлого (то уничтожают их, то оживляют, то возносят на п ' пьедестале, то сбрасывают с них и каждый раз - не до конца).

Феномен современности украинской литературы дореволюционной поры творился (по И. Кошеливца) четырьмя поколениями писателей. Первое формировалось под влиянием современных литературных поисков рубежа XIX-XX вв. (М. Рыльский, П. Тычина, В. Сосюра, Г. Косынка, П. Панч, М. Волновой, Ю. Смолич и др.); начинали они писать "своим голосом". Во второй половине 20-х годов и далее части из них было "уста прещильно заклепано" (С. Ефремов), и они остались в литературе "нелепыми шутами", а часть пересажено в тюрьмы или казнены в течение 30-х лет. Второе поколение утвердило себя в литературной области в середине 20-х годов (М. Кулиш, Ю. Яновский, Б. Антоненко-Давидович, А. Довженко, М. Бажай, И. Микитенко, А. Корнейчук, Л. Первомайский и др. ) между ними (по евангельскому выражению) "много было призванных, но мало - избранных", поскольку естественное влечение их к продолжению традиций современной творчества и европейского представления о специфике искусства был еще в очень молодом возрасте заглушен ударами "безобразного псевдоклассицизма" (то есть - социалистического реализма), и им пришлось, с одной стороны, еще с большими потерями разделить судьбу первого поколения, а с другой - родить таких гигантов, как А. Довженко или

Ю. Яновский, ставшие в определенном смысле на один пьедестал с Н. Гоголем и Т. Шевченко. Правда, у того же А. Довженко немало "понаписано и такого, чем бы прославленная советчина, но все оно привлечено искусственно ... как-то наносное и временное против изначально украинском, которое в Довженко восприятии, не рационально, а душой - перекрывает все временности и остается бессмертным ".

Третье ("наименее одаренное") поколение пришло в литературу тогда, когда утвердился в ней главный принцип творчества в тоталитарном обществе - принцип "уравнение ... на самой низкой, то есть - на графомана", и поэтому дало оно большую когорту не раскрытых до конца талантов (А. Малышко, М. Стельмах, О. Гончар, В. Земляк и др.) и множество полных графоманов, которые на протяжении 40-50-х годов заполняли собой фактически "мертвую пустоту" в литературе, названную нами выше "остановленным литпроцессе" (М. Шеремет, Л. Дмитерко, М. Нагнибида, А. Кацнельсон, В. Козаченко, Ю. Збанацкий и многие другие, среди которых лишь после 1956 "определились некоторые светлые исключения»).

Четвертое поколение (шестидесятники) вошло в литературу на волне высказанной А. Довженко нужды "расширение творческих границ социалистического реализма". Это поколение впитало в себя и некоторых старших писателей (А. Гончар, В. Земляк, Г. Тютюнник и др.), Которые начали "перестраиваться", но в основном в него вошли молодые, составивших фундамент шестидесятников - гр. Тютюнник, Лина Костенко, И. Драч, Д. Павлычко, М. Винграновский, Е. Гуцало, Вал. Шевчук, В. Дрозд и др. Отдельные их произведения, кстати, введены (как основные) в упомянутую антологию И. Кошеливца "Панорама новейшей литературы в РСФСР".

Предложенная исследователем схема развития украинской литературы советского периода, конечно, очень приблизительная; писательские фигуры "расположен" в периодах слишком произвольно (особенно в первом и втором, где, например, Хвылевой и Кулиш попали в разные периоды, а связи с модерными поисками в них оказались аж на втором этапе творчества), но характеристика их произведений представлена время слишком однолинейно (идеологически) и не во всем безошибочно (о чем говорит в "выводах" и сам автор).

Однако считаться с ней никак нельзя, поскольку по сути своей она все-таки не далека от истины. Пробиваясь к той истине, И. Кошеливец оставил немало точных определений для тех литературных явлений, которые в литературоведении материковой Украины трактовались тогда только с классовых позиций, фальшиво и лицемерно, без какого-либо оглядки на принципы научной объективности и добросовестности. Особенно ценными представляются суждения исследователя о движении научно-критической мысли в тогдашней Украине, где даже самым одаренным ученым (А. Белецкий и др.) Пришлось идти на неслыханные в истории науки компромиссы, давать ложную, тенденциозно заангажированную картину литературного процесса. А что уж говорить о менее одаренных или таких "партийных комиссаров при литературе", как М.Шамота, книги которого были в литературоведении своеобразными "жандармами в переплетах". Больше вреда исследователям наносила ориентация их на догмы социалистической эстетики. Л. Новиченко или С. Крыжановский, пишет И. Кошеливец, "проявляют тонкую наблюдательность и вкус, когда речь заходит о конкретных литературные явления, но как только они выбираются на плоскость социалистической эстетики, как произведением их труда появляются догматические сочинения, лишены всякого проблеска живой мысли "(9).

Значительным шагом от догматизма социалистической эстетики стала литературно-критическая деятельность шестидесятников, среди которых И. Кошеливец особенно выделяет И. Дзюбу с его тогдашним публикациям в периодике "От молитв дум" ("Лит. Газ.", 1961, 23 мая), " Первый ум наш ... "(" Лит. газ. »1962, 4 декабря), статья" Как у нас пишут? ", что публиковалась с продолжением в трех номерах" Литературной газеты "в 1961 г. и др.. Этими публикациями Дзюба возрождал аналитическое начало в литературоведении, развенчивал всевозможные проявления графоманства в советской литературе и утверждал конструктивные принципы историко-филологической методологии, но все еще в пределах упомянутого призыва А. Довженко "расширять творческие границы социалистического реализма". Но даже это не уберегло И. Дзюбу и нескольких других критиков от ареста в конце 60-х годов.

Последние мысли рассмотренной выше работы И. Кошеливца проникнуты мотивом вибачливости перед теми украинскими литераторами, которых пришлось в процессе анализа их творчества слишком критиковать. По мнению И. Кошеливца, они в конечном итоге заслуживают определенную реабилитацию, поскольку выпало им творить в невыносимых социальных условиях: смех и притеснения украинского языка, натиск "несветские зла Московии" и другие. "... Быть украинским писателем в советчину это ... подвижничество" (362).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >