Литературная деятельность Ю. Шереха как критика

Развитие этого мышления, однако, в 70-80-х годах шел преимущественно фрагментарными путями: освещались нередко лишь "выемки" из литературного процесса, а общий взгляд на него будто откладывался "на потом". Такое впечатление, по крайней мере, складывается из статей и обзоров, содержавшиеся в этот период в журнале "Современность", от сборников и монографических исследований Ю. Шереха, Б. Кравцива, С. Козака, И. Физера, А. Горбача, Ю.Бойко -Блохина, Г. Грабовича и других авторов с украинского зарубежья. Были среди их публикаций (некоторые появлялись сначала на английском, польском или немецком языках) по-настоящему добротные студии отдельного какого-то вопроса (как, скажем, в сборнике "Украинская романтика и неоромантика на фоне европейских литератур", 1985; в книге С. Козака "Украинские писатели и мыслители с Кирилло-Мефодиевского братства", 1990 или в монографии Г. Грабовича "Шевченко как мифотворець", которая в 1991 г.. переведена Соломией Павлычко с английского языка и издана в киевском издательстве "Советский писатель"). Однако на концептуальное прочтение всей литературной истории Украины никто из авторов не решался. Не решался на это также Ю. Шорох в трех сборниках статей "Не для детей", 1964; "Вторая очередь", 1978 и "Третья стража", 1991. Попутно он заметил, что литературную критику считает для себя побочным (наряду с языкознанием) занятием, но такая позиция не помешала ему дать собственное понимание многих явлений украинской литературной истории. Это проявилось, в частности, в уже упоминавшейся рецензии автора на "Историю ..." Д. Чижевского, где сделано предположение, еще эта работа была бы еще более весомой, если бы была не «историей имен", а "историей произведений". Иначе говоря, Ю. Шорох подводил почву под мнение, что не следует "запирать" писателей в рамки одного какого-то стиля, потому что они в большинстве случаев полифоническими, принадлежащих разным литературным стилям и направлениям. Такими, во всяком случае, были И. Котляревский, Г. Квитка-Основьяненко, Т. Шевченко и, наконец, каждый настоящий художник. Рассуждения Ю. Шереха о творчестве Т. Шевченко, которая в "Истории ..." Д. Чижевского отнесена к романтическому стилю, с этой точки зрения очень показательно. "Связи Шевченко с романтизмом неоспоримы, - пишет Ю. Шорох. - Но не менее неоспоримое и то, что запереть его в пределы" киевской школы "или" поздней романтики "- все равно, что на клетке тигра написать" кошка ". Петров в своей статье "Эстетическая доктрина Шевченко" показал, как вопреки законам времени в творчестве Шевченко пробивались элементы совершенно позднего сюрреализма. Евгений Пеленский в своей книге "Шевченко-классик" ошибался, охрещуючы позднего Шевченко классицистом. Но он был прав, что элементы классицистического стиля появлялись тогда у поэта. Иначе говоря, бесполезно вкладывать Шевченко в любой "изм". Ибо в такой же степени, как он был связан со своей эпохой, в такой же степени он не укладывался в ней ".

Идею написать "историю произведений" Украинский литературы Ю. Шорох продуктивно реализовал в студиях о поэме И. Франко «Моисей» ("Второй" Завещание "украинской литературы"), о памфлеты Хвылевого ("Лит Икара"), о некоторых произведения М . Кулиша, В. Барки, В. Пидмогильный и др. Кроме того, последовательным в исследователя является стремление видеть украинскую литературу (и материковую и диаспорную) как единый организм и одновременно - в контексте литературы мировой. Неординарными есть много других мнений, высказанных в его студиях, в частности о сути новаторства в искусстве как появление новых стилей, как усложнение формы художественного мышления и стремление писателей к реализму; о "позадитературнисть" литературы социалистического реализма, которая, например, жанровое разнообразие литературы свела двух жанров (ода режиму и донос) о сложных пути понимания понятий "европеизация" и "большая литература" (пройдены в среде литераторов из МУРа) о "Галилея" тип покаяний Хвылевого, с которыми он выступал после "партийного разноса", а затем снова повторял, что она (украинская литература) все-таки «крутится» не в партийный сторону.

Все эти и ряд других вопросов, поднятых Ю. Шерехом, нуждаются не просто внимания, а основательной проработки и развития во всем украинском литературоведении. Во второй половине 80-х годов в материковой Украины в этом направлении определенные сдвиги наблюдались. Но происходили они с незаурядными трудом и с всегдашними "Осмотр назад", в соцреалистическое представление о творчестве и историко-литературную науку. В 1985 p., Скажем, журнал "Советское литературоведение" еще мог со всей серьезностью удостоверять и свою, и "классиков украинской советской литературы" преданность "сургучной линии" (как сказал бы М. Кулиш) партийно-ленинской эстетики. Тогда было отведено журнальную площадь для высказываний двадцати трех украинских писателей (М. Бажан, А. Головко, А. Довженко, А. Корнейчук, Иван Ле, А. Малышко, П. Панч, М. Рыльский, Ю. Смолич, В. Сосюра , М. Стельмах, П. Тычина, Ю. Яновский, А. Гончар, И. Драч, П. Загребельный, М. Зарудный, В. Канивец, В. Козаченко, В. Коротич, Ю. Мушкстик, В. Олейник, Д . Павлычко) о возможности настоящих литературных достижений только "на позициях глубоко осознанной партийности", а также для размышлений о том, как статья Ленина "Партийная организация и партийная литература" становилась "руководящей идеей, формирующим фактором литературы социалистического реализма", которая, мол, тем и важна, что делала всегда "партийное дело". В этом же духе создавались опубликованы того же 1985 монографии вроде "Ленинская концепция партийности литературы", "Партийность, народность и художественное новаторство литературы" и другие, авторство которых уже практически не имело значения, поскольку это была уже даже не псевдовченисть, а вполне очевидна предсмертная агония ложной методологической доктрины.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >