Уроки прошлого и современные "канонизации"

В современных историях литературы и хрестоматиях "хроматический ряд" выглядит иногда довольно неожиданно. Более или менее единодушно определяется, правда, номенклатура писателей конца XIX - начала XX в .: Леся Украинка, О. Кобылянская, М. Коцюбинский, "Покутская троица", М. Вороной, О. Олесь, В. Винниченко, Г. Чупринка, С. Васильченко, а "молодомузивци" и "хатян" подаются, как правило, вместе. Так, по крайней мере, предлагается рассматривать писателей в дописанных к "Истории украинской литературы" Д. Чижевского разделах Ю. Луцкого (на английском языке, 1997) и в "Украинской литературной цивилизации" А. Пахлевской (итальянской, 1998). С "группой" модернистов, очевидно, так будет еще долго, поскольку действительно нелегко определить более и менее талантливых между Карманским, Яцков, Пачевским, Лепким и др. Составители диаспорной "Хрестоматии украинской литературы XX века" Е. Федоренко и П. Маляр (1997), правда, каждому из этих авторов отводят уже отдельное портретное место, такое, как В. Винниченко или Г. Хоткевичу.

Гораздо сложнее вопрос канона писателей, утвердились в пореволюционной время. Академическая "История украинской литературы XX века" (переиздана 1998 в 2-х книгах) предлагает этот канон из 70 имен (приблизительно). В хрестоматии "Украинское слово" (составители В. Яременко и Е. Федоренко) их более 100. Хрестоматия Е. Федоренко и П. Маляра дает 50 имен (тоже примерно). Зато Ю. Луцкий ограничивается примерно сорока авторами, а А. Пахлевская - шестьюдесятью. Наблюдается тенденция "расстоянии": чем дальше находятся исследователи от Украины, тем меньше количество имен попадает в поле их горизонта.

Литературоведение научной и учебной

Количественные показатели в литературоведении, как известно, никогда не были продуктивными и вызвали к себе, по меньшей мере, ироническое отношение. В свое время И. Светличный иронизировал по поводу исследования И. Билодида, в котором содержание творчества Т. Шевченко связывался с количеством принятых им "революционно-демократических" местоимений и других частей речи. К такой практике прибегают и некоторые современные исследователи, в частности те, которые пробуют свои силы в психоаналитическом литературоведении. Р. Корогодский, например, в двух номерах журнала "Современность" за 1999 г.. Опубликовал неизвестные ранее 18 листов А. Довженко к артистке Елены Черновой, в которую А. Довженко был влюбленным. Письма еще раз подтверждают гениальность автора "Зачарованной Десны", но когда Р. Коро-годський, комментируя их, начинает акцентировать, что, скажем, в шестнадцатом письме А. Довженко употребляет слово "трудно" - 4 раза, "горе" - 3 , "жизнь" - 5, "трус" - 6, а местоимения "я", "мне" соответственно - 29 и 34 раза, и именно по этому, считает, можно определить психически заторможенное состояние режиссера и писателя как человека, то невольно сбиваешься иронию и теряешь доверие к такой методики исследований.

Впрочем, здесь надо уже говорить не о методике, а о методологии. В последние годы это слово стало даже модным, поскольку в науке появился почва не просто для плюрализма, а для настоящего разгула методологий. Ведущей считается мнение, что исторически идеологические методологии отошли окончательно в прошлое вместе с вульгарным соцреализмом. Зато господствующие позиции должны занимать и занимают все самые модерные и постмодернистские методологии - от "невинного" экзистенциализма и "элитарного" психоаналитизму к претензионного феминизма. О структурализм уж говорить нечего, поскольку элементы его имеющиеся практически в любых современных "измах".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >