Мифологическая методология и проявления ее в трудах о Т. Шевченко.

Если феминистские студии в течение 90-х годов преобладали все другие подходы к литературе количественно, то в некоторых других наметилось ощутимое качественный сдвиг. Очевидное это встал на ниве мифологической и компаративистичних методологий. Имея за плечами почти двести лет, они, однако, только сейчас активизировались и обнаружили свою большую производительность. Объектом исследования становятся, как правило, наиболее значимые литературные явления, первенство среди которых принадлежит, конечно, Т. Шевченко. Отдельные работы о нем с употребленным словом «миф» вызвали сначала более известных "квасов и сердитости", чем положительных отзывов ("Шевченко как мифотворець" Г. Грабовича, 1991; "Шевченко миф Украины" О. Забужко, 1997), поскольку для многих казалось, что таким образом Шевченко будет лишено "реалистичности", а на ее месте приживется "миф" как синоним "легенды". Так, в своей монографии о Т. Шевченко, отрывки из которой опубликованы в журнале "Украинский язык и литература" (№ 13, 18, 23, 40 за 2000 год) Вал. Шевчук пишет: "Можно назвать Т. Шевченко мифотворцем, как это подают современные исследователи Г. Грабович и О. Забужко На наш взгляд, отнюдь. Мифотворчество приводит выдумку, своеобразную модуляцию в угоду определенным передзавзяттям. Г. Грабович считает, что Т . Шевченко придумал украинский народ, то есть создал о нем миф, и тем обманул свой народ, собственно, население своей земли. Кажется, при этом мифотворцем надо считать Т. Шевченко, а таки Г. Грабовича и его единомышленников. Т. Шевченко действительно давал многочисленные видения видение прошлого, настоящего и будущего, но прошлое он видел, хоть и в поэтических одеждах, однако таким, каким оно действительно было. Так же видел и современность, хотя, может, и жестоко, а в будущем предсказал по-пророческом не одну реальность, следовательно, никаким сочинителем и исказители правды не был, более того, "правда" - один из неподвижно постулатов его мировоззрения, и он не раз это повторяет ". Повод для таких рассуждений давали и сами авторы (Г. Грабович и О. Забужко), не найдя убедительного объяснения в их трудах говорится совсем о другом, что на наследство Т. Шевченко они хотят посмотреть всего лишь с позиций классически мифологических. Что это дало? Это лишь подтвердило, что миф - это действительно - ядро, центр поэзии, и Шевченко, следовательно, настоящий поэт. Психоаналитические рассуждения Г. Грабовича о "скрытый смысл, и вневременную (мифическую) силу его (Шевченко) глубинного кода", как и попытки О. Забужко доказать, что художественный образ Украины в Шевченко структурно совпадает с "мифом Украины", остаются "соображениями" и "попытками", которые хоть и освежили наши представления о природе Шевченко гения, но вряд ли превратили всю правду о нем на истину. Зато актуальной, как и по сей день, осталась проблема, которую Г. Грабович выразил почти "мифическими" словами: "Чем больше собирается биографических материалов и документов о поэте, чем подробнее анализируются мельчайшие нюансы его произведений, тем дальше он от нас отодвигается, тем неспивмирнишою кажется его роль по сравнению с оценками критиков ". Это почти "мифическая" мысль, потому что в новом издании труда (но уже с первоначальным названием, как в английской версии, 1982: "Поэт как мифотворец") автор повторил ее без всякой смены (с. 11), как повторил и мнение, что имел целью предложить не совершенно новое прочтение Шевченко, а - "как коррективы" к существующему "канона шевченковедения" (с. 188).

Между тем рецензенты отмечали, что своим применением структурной антропологии к семантике сим волов поэзии Г. Грабович "уничтожает традиционные подходы к поэту" (Ю. Луцкий), что "это перелом, который может оживить современное шевченковедение" (Л. Рудницкий), что " такого Шевченко наш общественность не знает и, наверное, никогда не захочет знать "(Я. Боберский) и др. (с. 203-206). Кате горы из г. последнего высказывания стоит, конечно, вне науки и его можно было бы и не принимать во внимание, но в нем отражена одна из почти неразрешимых проблем рецептивной сферы по Шевченко: каким его действительно надо знать, а каким - нет? В советские времена, например, считалось обязательным "не знать" религиозного Шевченко. Чтобы немного смягчить то максимализм, А. Белецкий пробовал показать, что это "дело решается не так просто ... отношение Шевченко к религии нельзя решить одной фразой, не считая противоречий, с которыми встречаемся, изучая шевченковские тексты ". Между тем в книге В. Пахаренко "непостижимым апостол" (1999) встречаем попытку решить этот непростой вопрос именно "одной фразой": "Шевченко - писатель религиозный, и как бы исследователь относился к Богу, должен обязательно брать это обстоятельство по исходную ". Неприятность этой "фразы" тем более очевидна, что в самом исследовании автор значительно объективнее в трактовке Шевченко текстов, чем того требовала бы названная им "исходная обстоятельство" по религиозности поэта. Той объемности достигнуто, как кажется, в значительной степени в результате обращения к мифологической методологии, в частности к анализу текстов в связях с мифами Нового Завета и др.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >