Методологические основания прикладной ориентации этики

В прикладной этике наиболее методологически плодотворным будет широкое понимание полезности как критерия универсальности принципов. Синкретическое понимание полезного оплодотворяла истоки европейской интеллектуальной истории. В XIX - XX вв. оно обогащено утилитариським пониманием (Д.С. Милль, Е. Бентам) и своеобразной интерпретацией в прагматизме (Д. Дьюи, У. Джеймс). Общим знаменателем таких подходов является обязательное гипотетическое убеждение в безусловной приемлемости ценностей отдельного человека для других людей. В этом контексте возрастает роль рациональной составляющей выбора ценностей (осмысление, обоснование, обсуждение), что в конечном итоге приводит к общим принципам.

Недостаточно оправданным будет резкое противопоставление этики И. Канта как наиболее влиятельной теории Нового времени и утилитаризма. В полемике с кантовской теорией формировались и другие философские концепции неклассической философии XX в. В то же время, в современных подходах преобладает мнение о необходимости взаимодополнения влиятельных форм этической аргументации, а не их взаимоисключение.

Возникновение утилитаризма (от лат. НаШаз - польза) как направления моральной философии связано с именами И. Бентам и Дж.С. Милля. Начало было положено в трактате И.Бентама "Введение к принципам нравственности и законодательства" (1 780). Как этический произведение эта работа является первым и наиболее полным изложением концепции утилитаризма. Своими предшественниками И. Бентам считал Ф. Хатчесона, К Гельвеция, Д. Пристли, Д. Юма и др.

По мнению И. Бентама, "принцип полезности" действует в четырех сферах: физической, политической, моральной и религиозной. Он не предполагал, что все люди с помощью этого принципа будут регулировать свое поведение, потому что каждый максимизирует свое счастье, а не "самое большое счастье наибольшего числа людей", которое имеет характер долга. Поэтому принцип был прежде всего адресован законодателям и политическим деятелям, способным вносить изменения в общество.

Относительно личной этики "в ее нормативном варианте", то она должна предоставлять инструкции индивиду как увеличить собственное счастье, которое является элементом счастья всего общества. В этой работе была осуществлена классификация удовольствий (14 видов) и страданий (12 видов), проанализированы понятие "страдание", "мотив", "эмоция", "жажда", "стремление", "благотворительность", "зло" и др.

Утилитаризм был развит и получил название из научного наследия Дж.С. Милля в работе "Утилитаризм" (1863). Дж.С. Милль придавал огромное значение тому, что базовые моральные суждения, касающиеся конечных целей и принципов оценки, не поддаются непосредственному доказательству, но демонстрируются в том числе и с помощью оснований, которые могут влиять на людей. Он рассматривает нравственные чувства и правила как результат многовекового нравственного опыта человечества.

Дж.С. Милль настойчиво проводит разделение "красного" от выгоды и чувственных удовольствий. По его мнению, удовольствие различны и качественно, и количественно. Наиболее ценными будут те, которые предпочитает большее количество людей, что с ними знакома и обычно, если есть возможность, люди предпочитают высшим потребностям, стремятся удовлетворить чувство собственного достоинства.

Дж.С. Милль определял мораль как такие правила для руководства человека в его поступках, через осуществление которых создается для всего человечества существования наиболее свободное от страданий и наиболее богатое наслаждениями. Утилитаризм, за Дж.С. Миллем, развивает традиции эпикурейства, стоицизма и в особенности христианства, вызвало дух утилитаризма через заложенное в основу правило, завещание любви и идеал общечеловеческого единения. В то же время важны усилия по достижению личного счастья каждым отдельным человеком.

Наряду с главным принципом полезности сосуществуют вторичные принципы: "не навреди", "противодействия несчастью", "учитывай интересы ближних". Становление этого направления происходило в острой полемике с априоризм и интуитивизмом, в частности, с идеями И. Канта.

Однако эта теория не избежала и внутренних противоречий. Прежде всего это касается дилеммы нахождения основоположений для оценки поступков.

Согласно теории классического утилитаризма оценка поступка должна основываться на результатах действия, взятой автономно как отдельного совершенного акта. В интерпретации Дж.С. Милля к этому добавляется соблюдение прав других людей в качестве одного из результатов действия. Одновременно права человека выступают определенным стандартом, выполнение которого является обязанностью каждого человека.

Таким образом, появляется два типа основоположений оценки: результат к которому привел поступок, и стандарт, или правило, которому поступок должен отвечать. Эти наработки стали важными элементами развития теории прикладной этики.

Наибольшее развитие прикладная этика достигла на основе англо-американской философской традиции. На этом пути было несколько существенных этапов, связанных с переосмыслением традиционной этики. Важной вехой стало появление метаэтика, которую идейно начал выдающийся теоретик XX в. - Дж.С. Мур, хотя сам он термина "метаэтика» не использовал. Основной замысел этого направления исследований заключался в надстройке над классической нормативной этикой формализованной методологии по примеру других наук, которая исключала бы выходные субъективные ценностные установки. Стремление средствами логического анализа строго определить понятие этики со временем потерпели поражение, потому что оказалось, что основные положения этики невозможно толковать неценовые-нисно.

Основной этический произведение Дж.Е. Мура "Принципы этики" ориентирован не в обоснование ценностных программ, а на анализ традиционных этических вопросов ("что есть добро", "что есть долг" и т. Д.), Выяснения их точного содержания, установление правил и норм этических размышлений. Это направление ориентировано на ликвидацию элементарных логических ошибок при использовании основных этических понятий.

Дж. Е. Мур был убежден в возможности построения этики как строгой науки. Подзаголовок с "Принципами этики" он определил следующим образом: "Пролигомены ко всякой последующей этики, может претендовать на звание научной". Общей чертой этических суждений Мур считал, что они к поведению людей прикладывают определение "хорошее" предикат "добро", или его противоположность "плохое" предикат "зло".

По мнению Дж.Е. Мура, этика должна исследовать не только то, каким объектам обычно принадлежит качество "хороший" ("добро"), но также и то, какова сама это качество. Это качество не может быть просто определена, так как "добро" является некоторым уникальным предметом мышления, единственным в своем роде среди бесконечного числа других предметов.

Стремление этиков отождествить "добро" с какими-то другими предметами Дж.Е. Мур называл "натуралистической ошибкой". "Добро" не может быть эмпирически зафиксировано и описано, поэтому натуралистическая этика, отождествляет добро с той или иной "естественным качеством" - удовольствием, пользой, биологической эволюцией и др., Постоянно допускает этой ошибки. Например, можно утверждать, что "удовольствие есть добро", однако обратное утверждение "добро (вообще) является удовлетворение" будет логической ошибкой, подобной той, как бы с суждения "лимон - желтый" мы делали вывод "желтый является лимон".

Дж.Е. Мур наделял добро, кроме "неестественности", свойством "уникальности". Ошибочными он считал не только натуралистические, но и метафизические (супранатуралистични) определение. Также Мур постулирует еще одну сущностную свойство добра - "простоту", что означает невозможность раскладывать его на части. Этим он причислил к ошибочным те дефиниции, в которых добро определяется через описание составляющих его признаков. В конце концов оказывается, что любое определение добра неправильно, так как это понятие нельзя определить в принципе. Дж.Е. Мур считал, что только благодаря интуиции люди знают, что такое добро, но всякая попытка вербализировать это знание с неотвратимостью приводит к логической ошибке. Таким подходом Мур продолжил автономное понимание этики, основанное И. Кантом.

Дж.Е. Мур ввел понятие "органическое целое" для определения такого целого, особенность которого заключается в обладании им ценностью, отличается от суммы ценностей его частей. Он считал, что моральные суждения имеют познавательный статус, оставаясь при этом интуитивно ценностными. В дальнейшем в метаетици моральные соображения стали особым предметом исследования, хотя отдельных аспектов этого вида соображений касались еще Аристотель, Д. Юм, Дж.С. Милль.

Поиски идеальной модели моральных соображений, общезначимых правил, необходимых для достижения доказательных, обоснованных, моральных выводов соотносились с реальной практикой моральных суждений как в обыденном сознании, так и в этических концепциях. Нередко аргументом в пользу логической специфики моральных соображений служит ссылки на широко известный "принцип Юма", или "гильотину Юма".

В основе этики Д. Юма лежит концепция неизменной природы, состоящий из привычек, которые формируют нравственные оценки, тесно связанные с удовольствиями. В поисках мотива, который бы заставил людей следовать требованиям "общего блага", Д. Юм обращался к альтруистического чувства "симпатии", которое противопоставлял индивидуализму. В "Трактате о человеческой природе" Юм отмечал, что авторы всех известных ему этических теорий в своих рассуждениях постоянно и незаметно для себя переходят от предложений со связкой «есть» к предложениям со связкой "принадлежит". Благодаря такой позиции в метаетици резко разводились суждения факта и суждения долга (или дескриптивные и прескриптивных суждения) по их логическим статусом. Считалось, что невозможно построить логически правильный умозаключение, если все ссылки дескриптивные, а вывод прескриптивный. Это означает, что моральные нормы в принципе не выводятся из знаний о сущем.

Полемика по поводу возможности перехода от знания к ценности особенно обострилась в 20-е годы XX в. и до сих пор продолжается в научных кругах. В 1930-1950-х годах преобладала радикальная критика нормативной этики, ей было отказано в статусе теоретической дисциплины. В то же время некоторые представители метаэтика считали, что нельзя сводить моральную философию к анализу языка морали, уточнения ее понятий, главной задачей этики, по их мнению, должно быть решение ее "содержательных", ценностных проблем.

Многочисленные попытки ликвидировать дихотомию "фактов" и "ценностей", доказать правомерность логического перехода от чисто познавательных суждений нормативным не привели к особо значимых результатов. В связи с этим в 70-е годы XX в. произошло определенное восстановление нормативной этики в метаетичних исследованиях. Такие черты характерны для этической теории британского философа Р. Гейр. Он отдавал должное установкам аналитической лингвистической этики, анализа языка морали, значению нравственных сроков. Но, Р. Гейр не считал, что необходимо ликвидировать традиционную моральную метафизику.

Оценивая этические учения, Р. Гейр приходит к выводу о необходимости переформирования всей предыдущей этической проблематики в терминах философии языка и представление всех философских теорий как разных способов интерпретации моральных слов и выражений, которые, по его мнению, дают ошибочное истолкование языка морали. Последствия таких ошибок Гейр видит в релятивизме и субъективизме. Для ликвидации таких последствий он разработал концепцию прескриптивизму, которая является противоположностью дескриптивизму во всех его разновидностях и натуралистическом, и интуитивистской.

Оба эти подхода остаются фактически в пределах толкования "моральных фактов". Р. Гейр критикует гедонизм, который "моральную правильность" поступка связывает с "максимизацией удовольствие", эволюционную этику, которая ищет соответствия моральных максим в эволюционном процессе. В этих обоснованиях Гейр видит только языковые конвенции.

Однако аргументы интуитивистов тоже не имеют той фактологической уверен, что в конечном итоге приводит к различным моральных умозаключений. Эта же размытость и неопределенность характеризует также построения емотивистив, которые не в состоянии объяснить иррациональные чувственные влечения человека. В противовес таким позициям Р. Гейр утверждает, что речь морали служит не для описания фактов, а для того, чтобы приписывать или рекомендовать определенные действия. Он считает прескриптивнисть не психологической, а логической свойством морального языка, поэтому правила логики, произведенных умом, объективно необходимыми требованиями разума. Свидетельством того является факт наличия единой логической формы принадлежности, инвариантной для всех культур, что делает возможным диалог между ними. При этом остается открытым вопрос о содержательных критерии морально должного.

В поисках такого критерия Р. Гейр осуществляет адаптацию кантовского категорического императива, внося ряд уточнений и дополнений. Наиболее значимой является концепция универсализации моральных суждений. Действительность нравственной требования должно быть не только в том, что она является общеобязательной для всех разумных существ, а в том, что она может быть приложена к неограниченного количества конкретных ситуаций, подобных той, для которой сформулирована данное требование.

Такой подход позволяет детально исследовать последствия принятия различных, даже альтернативных решений и с учетом всего этого устанавливать параметры универсального морального закона. В конечном итоге Р. Гейр считает нужным дополнить категорический императив Канта утилитаристский подсчет максимальной суммы пользы (или блага) для всех, кто вовлечены в конкретной ситуации. Р. Гейр не признает противопоставление кантианства и утилитаризма и ищет нормативные решения проблемных вопросов современной этики (преступность, смертная казнь, эвтаназия, аборт и т.п.).

Для американского прагматизма наиболее влиятельным представителем философской традиции стал утилитаризм Дж.С. Милля. В частности, В. Джеймс разделял тезис этики Милля о "полезности" бесполезных поступков. Последователи этого направления называли философский прагматизм "гуманистической философией человека", они выступали против тех, кто считал "опыт" и "дух" несовместимыми.

У Джеймса "опыт" теряет значение низшей степени познания, принятого в рационалистической философии, и становится синонимом "жизнь". Прагматизм стремился вернуть философской мысли в естественное течение, в простое отношение к вечным вопросам о смысле жизни, нравственного мироздание. У. Джеймс проповедовал "принцип личности", согласно которому человек творит свой мир, свой путь, свою истину, причем творит всеми уровнями своего "Я", в том числе и подсознанием.

Главным понятием, вокруг которого выстраивались другие философские категории, стала человеческое действие. Поскольку действие является основной формой жизнедеятельности человека, а сама она имеет сознательный и цилевидповидний характер, то возникает важный вопрос о тех механизмах сознания, мыслительные структуры, которые обеспечивают продуктивное действие.

Вторым классиком прагматизма заслуженно считают Д. Дьюи, основным методом которого стал инструментальный подход. Д. Дьюи предпочитал изучению в объектов, а "событий" и "явлений", "проблемных ситуаций". Содержание философии, по его мнению, необходимо рассматривать как элемент социальной и культурной ситуации. Так как этические категории трактуются преимущественно как готовые, завершены, не поддающиеся проверке, то не может быть никакого стандарта для оценки их правомерности. По мнению Дьюи, только ссылки на ситуацию, в контексте которой категории рождаются и функционируют, способно обеспечить нам основания для оценки их стоимости и важности.

В современной этике существуют определенные пути выхода из тех нерешенных проблем, стоящих перед теоретической этикой, неспособной выполнить функцию разработки действенных и универсальных принципов. Значительные трудности возникают и перед прикладной этикой, через ее эмпирическую ориентированность и тенденцию к чрезмерной релятивизации.

В новейших вариантах концепции прикладного утилитаризма "максимизация чистой полезности" дополняется формулировкой требования "всегда максимизировать общий уровень удовлетворения желаний". Принцип максимизации разветвляется на два подхода. В первом предполагается максимизация стандартов полезности, обусловлена внутренней полезностью до учета ментального состояния. Во втором подходе предпочтение отдается максимизации действий, однако они могут не совпадать с общепринятыми моральными принципами, не всегда в состоянии обеспечить предельную и несомненную полезность.

Столкнувшись с этими и другими трудностями, PM Гейр и другие утилитаристы перешли на двухуровневую систему оценки моральных принципов, которая предусматривает сочетание как интуитивного уровня (нормативный утилитаризм), так и критически рационального (прикладной утилитаризм). Гейр утверждал, что на критически рациональном уровне человек применяет критерии прикладного утилитаризма для выбора таких ориентиров, на интуитивном уровне уже руководят ее жизнью. Выбранные ориентиры и будут теми принципами, принятие которых общественностью позволит максимизировать полезность.

Теория PM Гейр исключает долгосрочную апелляцию к последствиям воздействия на интуитивном уровне, что позволяет максимально устранить разногласия между мыслями отдельного человека и общими мыслями. В этом контексте плодотворной также концепция Р. Холмса, которая начинает пути интеграции теоретической и прикладной этики. Он считал нужным разработку особой, контекстуалиськои этики. Такие исследования начинаются с конкретных нравственных проблем, для решения которых обобщается значительное количество эмпирических знаний по этому вопросу. Поиски подходящего этой проблеме теоретического компонента не самоцель, потому что такой анализ исключает некритическое использование чисто абстрактных принципов. Оптимальным соотношением практического и теоретического знания, по мнению Р. Холмса, является их взаимная поддержка, усиление практического и теоретического.

Дальнейшее уточнение своеобразия современной прикладной этики осуществлен Р. Вернером, который считал, что практические этические исследования качества непосредственной задачи имеет решения конкретных спорных с моральной точки зрения ситуаций и неотложных для современного мира моральных проблем. В этом процессе теоретические знания также используются, однако основная задача не сводится только к разработке приложений этой теории. В ходе исследования могут подниматься важные теоретические и методологические вопросы, но большее значение имеют нормативные принципы. Во время такого процедурного решения моральной проблемы предусматриваются ее четкое определение, стимулирование морального воображения, усиления аналитически-критических навыков, классификация различий, создание направленности на принятие решений и изменение поведения. К обязательным элементам прикладного подхода в этике относятся организационные составляющие, как обязательное завершения спора, сохранение личностного пространства, структурирование дискуссий и тому подобное.

Концепция Р. Рорти основывается на доказательстве того, что с момента, когда стал критиковаться новоевропейский рационализм и реализм, этноцентризм является единственной альтернативой губительному релятивизма. Критика Р. Вернером этой позиции осуществляется на основе понятия "ключевые моральные убеждения", наличие и признание которых очевидно для членов морального сообщества в современном мире. По мнению Р. Вернера, такой подход открывает путь к политически прогрессивного прагматизма, который концентрируется скорее на историческом процессе, чем на современном моменте истории.

Таким образом, кроме известной в прошлом дальнейшей дифференциации и специализации в этических исследованиях, принципиально новая тенденция етизации различных сфер жизнедеятельности связана с появлением такой процедуры морально-этического мышления, является органическим синтезом теории и практики и получила название прикладная этика. Под этим понимают не использование теоретических знаний в сложных ситуациях реального нравственного выбора, или косвенное воспитательное воздействие теории морали через интериоризации ее истин в систему личностных ценностных ориентаций, а непосредственное использование теории в практике.

Жизненно-практический потенциал прикладной этики существенно выше по сравнению с разновидностями нормативной этики отдельных профессий или отраслей жизни, которые ориентированы на конкретизацию общих принципов морали в связи с особой общественной значимости тех или иных форм деятельности, объективно требует повышения их моральных стандартов над среднестатистическим.

Сложные взаимоотношения нормативной этики и морали, отсутствие четкой демаркационной линии между ними, всегда существующая возможность субъективного толкования их установок является уязвимой стороной этих духовно идеальных образований. Выделение теоретических идей и положений в полностью теоретическую этику так и осталось желанным проектом, который не завершился или через объективную отсутствие конкретно-научного инструментария для исследования таких сложных феноменов, каковы нравственные поступки, или через абсолютизацию конкретно-исторического относительного содержания моральных ценностей.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >