Основные принципы этической регуляции в современном обществе

В последнее десятилетие формируются качественно новые теоретические концепции, в которых обобщаются закономерности нравственной жизни различных социумов, функционирование подавляющего культурно-исторической формы общественной морали. В некоторых случаях это происходит в виде дополнения к постоянным теорий, а в некоторых - в виде активного противостояния им. Прежде всего это касается проблематики морально-этического регулирования как на индивидуальном уровне, так и в различных коллективных образованиях. Особого внимания заслуживают новые исследовательские подходы к теоретическому обоснованию принципов социальной морали, которые создают фундамент этической рефлексии в этико-прикладной сфере.

В европейском нравственном мышлении иерархические взаимоотношения и органическую взаимосвязь коллективных и индивидуальных целей воплотился в концепты достоинства, чести, долга.

Ведущая черта традиционной морали состоит в том, что чем старше форма жизни, пришла из далекого прошлого, тем больше шансов, что именно она является правильной, и поэтому подлежит сохранению. Это целебный источник устоев, основанных на адаптационных механизмах и репродуктивном воспроизведении поведенческих моделей, всегда сохраняется как неизменная составляющая социализации и функционирования в поле морально-этического напряжения. Однако опора только на традицию становится недостаточной при активизации временных координат настоящего и будущего у человека как субъекта истории, культуры, стремится к свободе, деятельностной самореализации, новаций, и не смогло не сказаться на периодическом разрушении устоев, до роста аморализма.

Кризисные нормативно-ценностные провалы, когда увеличивался социальной беспорядок, возникали в истории неоднократно. Колебания происходили и в сторону восстановления порядка, возрастание роли объединяющих ценностей. Тот факт, что различные общности всегда находили те или иные способы обеспечения порядка с помощью моральных правил, внушает оптимизм. Однако и в наше время даже образованные и критически настроенные люди предпочитают теоретическому осмыслению вопрос, почему именно таковы устои, а их больше интересует, какими они должны быть. Такая позиция пренебрежение изучением реальной жизни в этике, претендует на статус науки, вращается скрытыми формами относительных моральных приоритетов, которые в виде абсолютных ценностей проникают в этический дискурс.

Важными этапами категоризации нравственного сознания, влияющие на научный поиск, есть вызовы жизни, которые идут от опыта в различных социокультурных общностях. В наибольшей степени обобщению, систематизации и качественном осмыслению подвержена сообщество как локальный непосредственно деятельностный организм и общество как опосредованная целостность, по своей сути предстает в виде абстракции применительно к индивида.

Точкой отсчета в идеологически незаангажированном подходе к этим двум форм общественности как таковой стала работа Ф. Тьонниса "Сообщество и общество". При этом он подчеркивал, что его теория касается только общественных отношений взаемоутвердження, которые способствуют возникновению и развитию различных плодотворных связей между людьми, из-за чего этическая составляющая явно присутствует в них и существенно видоизменяется. Ф. Тьоннис видел свою цель в том, чтобы дать более точное и развернутое понимание сообщества и общества. К сообщества такими определениями стали понятия крови и духа, родства, соседства и дружбы, достоинства и служения; а для общества это - товар и стоимость, деньги и рынок, капитал и рабочая сила.

Только тогда, когда в сообществе взаимная поддержка и согласие, благодарность и доверие ощутимо превышают конфликты и ссоры, оказывается особая моральная истинность таких отношений, которые могут выдерживать испытания длительным и тесным совместным жизнью. В этом случае жизнь становится по-настоящему совместной жизнью. Важно и то, что все формы традиционных общностей также тесно связанные с различными видами жизнеобеспечения, производственной деятельности (сельское хозяйство, ремесло).

Ответственность как личная добродетель на основе сотрудничества всегда прочнее и надежнее ответственность на основе только солидарности, которая возникает из различных источников преимущественно духовного братства. Институциональная поддержка преимущественно тех форм самоопределения субъекта нравственности, которая осуществляется через акцентирование значимости "общего блага", или статическое консервативное понимание "гражданского" является консервацией общинности. Чем больше в общественном функционировании факторов объективно способствующих объединению людей ради какой-то общей цели, тем больше логика долга оплодотворяется ответственностью, актуальным становится ригоризм. Ведь объективная наличие единства способствует потенциальному увеличению восприимчивости к неравнодушной заинтересованности людей в общности, взаимопонимании, солидарности, но не приводит к новым нормативных практик с высоким нравственным уровнем.

На фоне ослабления традиционных связей, формирование нового способа социального бытия людей нравственно ориентирована воля действует в пространстве новаций, сгущаются, направленных как на взаимную поддержку друг друга, так и на взаимное разрушение. Традиционные общности достаточно хорошо справлялись со спонтанной ненасытностью, которая имела тенденцию к росту, и приводила к наиболее очевидного нарушения меры в виде общеизвестных недостатков, возникающих всегда там, где есть люди и повсеместно осуждаемых (сладострастие, кража, измена и т. Д.) .

В комплексе органических общностей, которые возникают на основе крови, места и духа, в процессе модернизации самой девальвации подвергается такая, какая в системной классификации Ф. Тьонниса определяется как дружба, по своей природе существенно отличается от моральной энергии родства и соседства. Дружба является предварительным условием и результатом объединяющей труда и общего образа мышления, цементирующим началом которого является художественно-религиозные факторы. Даже в средневековом городе духовные, религиозные узы создавали мистическую общность и внутренне мотивирован характер, а поэтому они в большей степени зависят от собственного выбора человека. Важным для нашего анализа является то, что подобное качество общественных отношений с высокой степенью автономности нравственного начала общения характерна для отношений сотрудничества в городской культуре, прежде всего в ремесленно-кооперативном среде, а затем и в мануфактурном и среди купечества.

Экономическая жизнь в условиях формирования капиталистического способа производства характеризуется преодолением и размыванием всех социальных, территориальных и культурных ограничений, что и приводит в конечном итоге к преобладанию общественных связей нейтральных по отношению к традиционным ценностям. Потенциал развития этого типа хозяйствования связан с универсализацией потребности в свободной деятельности, одновременно возлагает ответственность за целостность общественного организма, его стабильное функционирование как необходимое условие для производственного процесса, постоянно расширяется. Коллективная социальная ответственность состоит в ходе предоставления общим потребностям наиболее приемлемой и эффективной государственно-правовой формы.

Предметом неравнодушия для буржуазии справедливость в виде максимальной начальной равенства, необходимой для этого социального класса, способного к самоорганизации, крепких горизонтальных связей.

Параллельное существование общественности и общественности приводит к тому, что нравственное сознание ориентирована на два элемента: как "естественная нравственность" и "мораль как идеал", которые достаточно сложно сочетаются. Ответ на необходимость их объединения хотя бы по форме происходит в классической культуре Модерна через категоризацию понятие "общественный долг". То, что реальную нравственность такая мораль с ее ригоризмом и универсализмом не формирует с помощью только абстрактного мышления показал весь дальнейший исторический опыт. Попытки внедрения морального добродетельности с помощью идеологического воздействия, прежде средствами светского рационального мировоззрения оказались неэффективными в связи с чем в пропаганде стали использовать механизм мифологического, а также религиозного мировоззрений.

Основные движущие силы Модерна не сразу и не вполне отчетливо демонстрировали свою связь с универсальными морально-этическими принципами. Различные этапы процесса глобализации, особенно последние 40-50 лет, значительно больше востребуют нравственного долга и этической ответственности, лишены культурной и национально-особой специфичности. Вследствие того, что этот процесс далек от завершенности, представляется нужным пользоваться понятием "этика социального долга и ответственности", которое в большей степени связано с настоящим, чем с желаемым будущим.

В то же время удельный вес общественного, общечеловеческого, содержания в такой этике значительно выше, чем в исторических формах достоинства и чести, которые могут быть актуальны в наше время скорее со стороны формы, чем со стороны содержания. К развитому индустриальному обществу этика не принимала во внимание глобальные условия человеческой жизни и отдаленное будущее, а ответственность не была нормой деятельности. Преобразование ответственности в центр морали в доминирующий моральный принцип происходит в условиях высокотехнологичного производства, все пространство которой не является нейтральной территорией для этической теории.

Рост социального динамизма, производственной мощи, увеличение свободы порождают реалистичный нормативно-ценностный социальный проект в виде "социальной ответственности", а в сфере деятельности бизнеса - "корпоративной социальной ответственности". Наиболее ранние теории социальной ответственности предпринимательства начали возникать еще в начале XX в. В 1916 г.. Дж. Кларк отметил важность прозрачности в работе бизнеса и написал в "Журнале политической экономии» (The Journal of Political Economy), если человек ответственен за известны результаты своих действий, то обязанности бизнеса также должны включать ответственность за известные результаты бизнес-сделок и деятельности, независимо от того, признается это законом или нет. В начале 1930-х годов профессор Теодор Крэпэ предложил предмет "бизнес и социальное благополучие" в Стэнфорде и использовал термин "социальный аудит" в первый раз в отношении компаний, которые должны отчитываться из своих социальных обязательств. Питер Друкер в 1942 году. в своей второй книге "Будущее индустриального человечества" утверждал, что компании социальное измерение вместе с экономическими целями и это касается ответственности и защиты свободы.

В 1975 г.. Кит Дэвис предложил концепцию корпоративной социальной ответственности, содержит пять ключевых положений, которые вполне сохраняют актуальность не только для зарубежных, но и для отечественных политиков и бизнесменов.

1. Социальная ответственность возникает с социальной власти. Органы власти должны создавать условия и показывать примеры социальной ответственности.

2. Бизнес должен действовать как двусторонняя открытая система: с одной стороны, учитывать влияние общества, рыночные сигналы, а с другой - быть открытым в своих операциях для общественности.

3. Социальные расходы, вознаграждения за деятельность, продукцию, услуги должны быть тщательно вычислены и рассмотрены с учетом правомерность их отнесения к себестоимости изготовления того или иного продукта, оказания услуг.

4. Социальные расходы, распределяемые по каждому продукту, услуге, видом деятельности, в конечном итоге оплачиваются потребителем.

5. Деловые организации, как и граждане, привлекаемые к ответственности за решение текущих социальных проблем, которые находятся за пределами обычных сфер их деятельности.

Сбалансированный взгляд на КСО провозгласил Д. Вог в работе "Рынок для преимуществ Потенциал и ограничения КСО". Автор утверждал, что КСО не является предпосылкой успеха бизнеса, а служит измерением корпоративной стратегии: "Так же, как фирмы, тратят больше денег на маркетинг, не является обязательно более прибыльными, чем те, что тратят меньше, нет причин ожидать, что более ответственные компании продемонстрируют лучшую работу, чем менее ответственные. Другими словами, риски, связанные с КСО, не отличаются от тех, которые связаны с любой другой стратегией, иногда инвестирования в КСО имеет смысл для бизнеса, иногда - нет ". Д. Вог также подчеркнул, что "исследования мировых топовых брендов редко ссылаются на КСО как на фактор успеха данного бренда. Компании, создающие наиболее желаемый перечень успешных организаций, попадают туда и через преимущества в других факторах - финансовой сноровки, удовлетворению покупателей, инновациям и т.п. ".

Одной из ранней теоретических наработок, касающееся моделей социальной ответственности, стала работа 1975 С.П. Сети, который развивал трех связанные модели классификации корпоративного поведения, которое он обозначал как "корпоративное социальное исполнения". Три градации корпоративного поведения основываются на:

o социальном обязательстве (ответ на юридические и рыночные ограничения)

o социальная ответственность (адресована к социальным нормам, ценностей и ожиданий от выполнения работы);

o социальной живой отклик (опережающего и профилактическая адаптация с общественными потребностями).

Противоположные по характеру выводы из того, что следует понимать под концепцией социальной ответственности, порождены спорами о целях организации. Существует подход, согласно которому компании, имеющие социальную ответственность, отвлекают свое внимание от основных экономических целей.

В 1962 p. М. Фридмен - выдающийся американский экономист, основатель неоклассической доктрины монетаризма, лауреат Нобелевской премии по экономике (1976), утверждал, что несколько трендов могут серьезно повредить исходным основам свободного общества, например, принятие корпоративными должностными лицами социальной ответственности вместо зарабатывания больших денег для своих акционеров.

Он понимает организацию как экономическую целостность, которая обязана заботиться только об эффективности использования своих ресурсов. Согласно этой позиции действительная роль бизнеса состоит в использовании его энергии и ресурсов в деятельности, направленной на увеличение прибыли при условии, что он соблюдает правила игры, принимает участие в открытой конкурентной борьбе, не прибегая к мошенничеству и обману. М. Фридмен считал, что доктрина социальной ответственности как ничто другое может подорвать основы свободного общества, единственная ответственность корпорации заключается в изъятии прибыли для акционеров.

Сложный процесс внедрения КСО в организациях прошел несколько этапов, которые в конечном итоге привели к принятию принципов Международного стандарта ISO 26000 "Руководства по социальной ответственности". В 2010 г.. Этот документ подписан в Международной организации стандартизации и приобрел законных полномочий. В этом документе дается согласованное в мировом предпринимательской среде определения социальной ответственности как "ответственности организации за влияние ее решений и деятельности на общество и окружающую среду через призму прозрачной и этического поведения, которая способствует устойчивому развитию, здоровью и благополучию общества, принимает во внимание ожидания заинтересованных сторон, соответствует действующему законодательству и согласуется с международными нормами поведения и интегрированное в деятельность всей организации, реализуется ею на практике взаимоотношений ".

Основополагающие принципы социальной ответственности следующие:

- Подотчетность;

- Прозрачность

- Этичное поведение;

- Взаимодействие с заинтересованными сторонами;

- Правовые нормы;

- Международные нормы;

- Права человека.

С целью анализа развития КСО в Украине в 2005-2010 гг. Центр Развития КСО при поддержке ИЛЧИТБЯ в рамках проекта "Разработка национальной повестки дня по КСО" инициировал проведение исследования "Корпоративная социальная ответственность: состояние и перспективы развития" с целью определения современного состояния и тенденций развития КСО. Исследование проведено Украинской маркетинговой группой в 2010 г.. Методом личностного интервью представителей 600 предприятий Украины (высшая звено управления или руководители соответствующих департаментов).

Проведенное исследование позволило проанализировать изменения, происходившие в течение последних пяти лет:

o в уровне осведомленности о социальной ответственности;

o в понимании сущности социальной ответственности;

o во внедрении политики и практики КСО в отношениях с сотрудниками, обществом, в организационном управлении, в отношениях с потребителями, экологической ответственности компаний;

o относительно ограничений, стимулов и перспектив развития социальной ответственности в Украине.

Хотя большинство представителей украинского бизнеса (76,3%) слышали о понятии социальной ответственности бизнеса, однако социальную ответственность они в основном ассоциируют с предоставлением благотворительной помощи общине (58,1%) и внутренними аспектами развития компаний - развитием собственного персонала (57,8%) и честным ведением бизнеса (54,7%). Меньше украинские предприятия ассоциируют с социальной ответственностью внедрения принципов и практик подотчетности, прозрачности и этического поведения (24,5%), осуществление экологических проектов (30,7%) и участие в региональных проектах развития (30,5%).

Более половины украинских компаний (67,3%) внедряют социально ответственные мероприятия. По сравнению с 2005г. Их доля несколько сократилась: в 2005 г.. - 75,8% компаний внедряли социальную ответственность. Одной из причин уменьшения этой доли предприятий безусловно является финансово-экономический кризис, который заставил предприятия сокращать расходы. Следует подчеркнуть, что, если в 2005 году. Внедряли социально ответственные мероприятия преимущественно большие по размеру предприятия, то в 2010 г.. Существенной разницы во внедрении социальной ответственности и интенсивности осуществления мероприятий по социальной ответственности в зависимости от размера предприятия не прослеживается.

Жизнь общества современного типа и ответственность бизнеса оказываются неразрывно связанными с существенными основаниями, такими как социальное благополучие, социальная защита прав и свобод человека. В периоды, когда активность государства и гражданского общества направлены на социальные проекты, включающие не только усиление карательных и контролирующих механизмов, но и действие морально-ригористических требований посредством активизации общественного мнения, бизнес вполне обоснованно не подключался к этим процессам непосредственно.

Со временем возникла необходимость консолидации всех усилий, в том числе и профессиональных объединений, и бизнес организаций. Так, Ф. Фукуяма отмечал, что во второй половине XX в. появился Большой Разрыв в социальных ценностях, превосходящих в индустриальном веке. В нем также бывали периоды растущего аморализма под влиянием стремительных социальных изменений, когда стиль жизни людей оказывается разрушенным и исчезали нормативные ориентиры. Из наиболее деструктивных проявлений этих процессов, требующих значительных усилий на их нейтрализацию, стали "аномия" (Э. Дюркгейм) и "ресентимента" (Ф. Ницше).

Как бы ни совершенствовались технологии в информационном обществе и не менялись в связи с этим формы и методы общения, любое человеческое сообщество нуждается общности этических норм: идет ли речь о больших корпорации или о малом бизнесе. В условиях морального дезинтеграции острую потребность в объединяющем фундаменте скорее чувствовать большие общности и организации. В конкретной стране ее культурой обусловлено преобладание или больших иерархических организаций, или мелких и гибких сетевых производственных структур, а также удельный вес добровольных человеческих сообществ в широком диапазоне - от производственных до общественно-политических и духовных. Реально существующий консенсус на основе общих этических ценностей общинно-нормативного формата или на основе абстрактно-этических ценностных предпочтений общественной морали вызывает существенные особенности экономической жизни в разных странах и в одностороннем варианте порождает как ее некоторые преимущества, так и определенную уязвимость, в том числе и для эффективности хозяйствования.

В связи с этим возникает вопрос, ответ на который чрезвычайно важна для стратегического менеджмента в Украине как на государственном уровне, так и в сфере частного бизнеса. Это касается тех ресурсов доверия, наличие которых существенно влияет на актуализацию ответственной деятельности и восприимчивости людей к взаимосвязи свободы и ответственности, к росту личного масштабности.

Катастрофичность опыта большей части XX в. не позволяет с высоким уровнем достоверности отдавать предпочтение или горизонтальным социальным связям с их ресурсом спонтанной социализации, или жесткой вертикали централизованной власти. Впрочем, по результатам социологических исследованиях, сегодня граждане Украины в отличие от Белоруссии и России, предпочитают горизонтальным социальным связям. Итак, что на этом этапе важной именно для Украины будет ориентация на поддержку малого и среднего бизнеса. Этот сегмент рыночной экономики в значительной мере потенциально способен будить общественную энергию самоорганизации и частично возрождать традиционный этос с его нормативно-регулятивным воздействием на поведение.

Крупные корпорации и бизнес-организации в условиях коррумпированного государства могут и должны организационно способствовать формированию общественных добродетелей, их приоритета по эгоистических интересов. Противостояние реакционным формам сильного государства не означает противостояние возникновению сильного общества. Современный капитализм достаточно гибким и не ориентируется на какую-то конкретную форму промышленной организации. Экономические интересы не враждебны духа общинной и социально-функциональной способности к новациям, предельных смыслов общественности. Однако те бизнес-структуры в Украине, которые будут уделять внимание общественным интересам, имеют все шансы стать более эффективными.

В этом контексте социальная ответственность бизнеса может быть рассмотрено по линии ее роста в связи с реальными возможностями воплощения справедливости как общественного долга в форме этического самозобовьязання субъектов бизнеса, которое расширяется мере увеличения масштаба деятельности бизнес-организаций и является о "объективным фактором системно-структурной стабильности и гуманистически окрашенной конструктивной эволюции. Несколько иной ракурс возникает через систему задач морально-санкционированной солидарности, в том числе и благотворительности, нравственная ценность которых обусловлена логикой общественной жизнедеятельности расширенной до и межгосударственных отношений.

Увеличение согласия в вопросе значимости принципа социальной ответственности бизнеса способствует включение в его содержание норм, которые поддерживают современную форму понимание достоинства, чести и долга. Это приводит к нравственной полноты этого принципа и такой подход имеет преимущества перед другими, особенно когда желательно максимально широкий мировоззренческий подход.

Во второй половине XX в. разрабатываются основные понятия научной теории менеджмента с существенной этической составляющей. В перспективе она способствует развитию теории и практики социальной ответственности бизнеса, институциональной поддержке ее на всех уровнях.

В современном обществе XXI в. демократический капитализм является, по общему мнению социологов, политологов, экономистов наиболее перспективной моделью политической и экономической организации, которая определяется Ф. Фукуяме как либеральный режим всеобщей равенства, в установлении которого борьба за человеческое достоинство достигает своей кульминации. Функционирование такого общества связано с необходимостью преодоления постоянных социальных проблем, решение которых не имеет простых рецептов.

Кроме того, надежды на создание наиболее правильной экономической теории исчезли за финансового кризиса 2008, которая еще далека от своего завершения. Содержание, воспроизведения и трансляция ценностей жизненно необходимых такой форме жизни - задача не только правительств, макро- социальных, а иногда и утопических проектов, но прежде всего гражданского общества, опирающегося на человеческие привычки, традиции .. Над семьей как первичным звеном, где возникает нравственным опыт, надстраиваются различные институты гражданского общества, включающие не только добровольные ассоциации, клубы, союзы, образовательные и благотворительные учреждения, но и экономические предприятия, религиозные организации, СМИ.

Растущая в современном мире унификация государственных институтов обостряет отношения людей к своим культурных особенностей, важность сохранения нормативной своеобразия до готовности нести определенные, в том числе и экономические потери. По мнению Ф. Фукуямы, проблемы глобальной конкуренции как политической, так и экономической, все чаще будут формулироваться именно в терминах культуры. Фундаментальная потребность в социальном признании в виде достоинства и чести переместилась в сферу профессионального самоутверждения и гораздо больше влияет на успешность экономической жизни, чем считается.

Этические навыки и моральные обязательства, воспитанные традиции, в достаточно самоцельным варианте порождают различные формы солидарности в сфере бизнеса. В современной науке это получило название социального капитала как способности людей к объединению ради общих целей, к возникновению органической спильнотности на основе норм и ценностей, разделяемых людьми как в хозяйственной жизни, так и в других социальных сферах.

Социальный капитал в форме реальной солидарности, моральной единства может уменьшаться под влиянием неблагоприятной государственной политики, но только усилиями общественной самоорганизации может пополняться. Политические институты лишь опосредованно начинают некоторые предпосылки для такой активности, но прямо создавать ее не могут. Для осмысления нравственной культуры в модусе ответственности, отвечающих современным реалиям, плодотворным было бы противопоставлять его "к современным" нравственным навыкам, а связывать их в форме обоюдного модоповнення и взаимоподдержки.

Форма принадлежности социальной ответственности может восприниматься личностью как внутренне важная и значимая по содержанию, если это содержание является творческим синтезом логики достоинства, чести, долга и справедливости не только на уровне ментальности, навыков, поведенческих практик, но и в деятельности базовых социальных институтов, реальных политических, правовых, государственных учреждений. Подводя итог длительном и непростом пути роста ответственности, А. Гьоффе отмечал, что обе составляющие - самоорганизация и ответственность, приобретают завершенности в квалифицированной демократии. И когда это связано еще и с принципом справедливости, то речь идет не только о способности к ответственности, но и о настоящей ответственность. Современной моделью самовидповидального общества является основанная на принципах справедливости ответственная демократия. В наше время особенно активно происходит переход справедливости с личной добродетели традиционной морали в универсальный этический принцип, который становится общественным долгом. Ответственность, которую накладывает справедливость, ставшей центральным нервом общественного долга, базовым этическим концептом зависит от их присутствия в системе реальных социальных отношений, опосредованная возможностями конкретного социума, качеством его интеллектуальных, идеологических процессов.

Справедливость как коллективная морально-оценочная деятельность и социальная практика имеет онтологическую, духовную основу. О наличии глубинно-духовной потребности в "уравнивая" справедливости свидетельствует ее важность как основы ценностно-идеального понимания спильнотности. Этим она подтверждает право на воплощение жизненной правды, которая выходит за пределы коллективного опыта сожительства любой конкретной сообщества, и становится основой постоянной проблемности в поисках определений справедливости.

В то же время принцип "распределяющей" справедливости в области экономики действительно приобретает этического звучания только как процедурная, институционально подкреплена модель социальной солидарности. Конечно равенство людей в распределении, при обеспечении элементарных потребностей, уже существовала на заре человечества и новый, современный дискурс справедливости выстраивается на основе сочетания этики, права и политики. Деонтологическая проблематика общественной жизни сфокусирована на справедливости как фундаментальную условии коллективной жизни. ее разработка осуществлена в "теории справедливости" Дж. Ролза, "дискурсе справедливости" в связи с идеей консенсуса в социальной философии Ю. Хабермаса, в ходе поиска нового дискурса справедливости, который завершился теорией политической антропологии А. Гьоффе, в трудах К. А. Апеля, Г. Ионас, П. Рикера, А. Макинтайра и др.

Возрождение традиции такого ценностного этического дискурса состоялось в форме широких международных дискуссий между различными представителями гуманитарного знания, с использованием теории игр и теории решений, что привело к выходу за пределы традиционного морализаторства. Ригористическая форма нравственного долга превращается в чистую условность при растущем этический релятивизм. Неспособность оценочных категорий "добро" и "зло" стать практическими направляющими ориентирами общественной нравственного сознания оказалась в наше время со всей силой. Ценностный универсум, что выстраивался на основе категории совести как предельной инстанции, потерял свои несомненно основные критерии в процессе возникновения и развития психоанализа.

Спасти социальную мораль от победы относительности над универсальным и абсолютным началами могла бы только такая ценность, которая объективно соответствовала духу современной эпохи с ее процессами масовизации и глобализации. Возвращение к моральной проблематике справедливости с учетом требования универсализации может быть действительным, если формулируются чисто моральные нормативные структуры вроде принципов справедливости Дж. Ролза.

Ценность справедливости П. Рикер считал соответствующей тому политическому уровню организации общества, которое конституирует политику в качестве института. Живой, нравственным аспект оказывает нормативным обобщением конкретной морали статус регулятивной влияния. Желание жить вместе, что свойственно определенной исторической общности, становится основой легитимности политических институтов, ставит перед ними задачи, направленные на закрепление этого желания в виде стабильного социального мира, способен к саморазвитию.

Рассмотрением промежуточного места идеи справедливости между "хорошим" и "злым" П. Рикер углубил утверждением, что только такая диалектика позволяет идеи справедливости выполнять регулятивную роль по отношению к социальной практики.

Собственно нравственным смысл "хорошего" сказывается А. Гьоффе в виде дистрибутивного понимание общего блага: "добрым" является то, что является таковым для каждого человека. Моральностная обязательность в этом случае лишается внешней принудительной силы. Хотя в области социальной морали такая логика не является основным аргументом, вымогательство справедливости возвращает конкретную социальную мораль к ее истокам в виде реальной социальной вине одних групп или отдельных людей применительно к другим. Несмотря на то, что личностная высокая нравственность не относится к приоритетам современного общества, чувство справедливости никогда не порывает с ней, потому что, как отмечал Ф. Ницше, высокая, конечно, так же глубокая по снисходительна объективность справедливого глаза является примером совершенства и высочайшей мастерства на Земле.

Те сомнения в универсальности справедливости, которые особенно характерны для теоретиков коммунитаризма, по нашему мнению, имеют смысл и наиболее ярко отражены в вопросе А. Макинтайра "Чья справедливость?", Ставшей названием его работы. Использование философско-антропологических основ, апелляция к человечеству, как к определенной морально справедливой общности, снова поднимает воплощение идеи на такой уровень абстрактности, при котором нормативно-регулирующий, деонтологический аспект становится не более чем условностью.

В духовно-культурном измерении универсальность справедливости как равенства до тех пор оставалась в сфере прекраснодушных пожеланий, пока реальные интересы и права будущих поколений не стали составляющей политических стратегий. А морально-идеальное провозглашения справедливости как равенства, так девальвированное лицемерием и идеологическими злоупотреблениями плакатного типа, даже на уровне массового сознания она вызывает по меньшей мере скепсис.

Трагический опыт XX в. свидетельствует о том, что отсутствие нравственные-сной формы справедливости, на уровне индивидуального субъекта жизнедеятельности, приводит к девальвации институциональной справедливости в глазах граждан, что в свою очередь потакает их неспособности воспрепятствовать произволу и несправедливости государственной власти. Без такого основания невозможно ликвидировать все проявления "неправового государства", потому что не могут нормально функционировать такие сложные системы, как суд, политика и средства массовой информации.

Вполне оправдано Дж. Ролз считает, что справедливость является самой добродетелью социальных институтов так же, как истина - для теории познания. Без поддержки со стороны нравственной справедливости любой государственно-правовой порядок будет правомерно рассматриваться как принуждение и насилие. Влиятельность теории справедливости Дж. Ролза определяется тем, что доминирующие в западном мире утилитаризм и имморализм потеряли позиции на фоне активизации неоконсерватизма.

Нравственные основы динамичного общества, выстроенного на демократических основах, не могли уже основываться ни на авторитарной форме нравственного идеала, ни на чрезмерно релятивистской форме морального воздействия. В теории Дж. Ролза справедливость рассматривается как важный фактор постоянно присутствующей в истории гражданского неповиновения, анализируются три ступени развития чувства справедливости и ее связь с благом. К основным общественных благ он относит право и свободу, шансы и власть, доходы и благосостояние, самоуважение.

Значительный резонанс, который вызвала эта теория, и ее чрезвычайная авторитетность и на сегодняшний день не могли быть случайными. Ведь в перечень благ закладываются действительно основополагающие онтологические ценностные ориентации, скорректированные на конкретную культурно-историческую реальность. Благосостояние, власть и свобода являются основными осознанными проблемами человеческой жизни в конце XX в., Оптимальное решение которых означало бы достижение наиболее положительного реальной почвы для духовно-нравственного самочувствия, потому что в конечном результате происходило бы гармоничное сочетание на практике и в области духа жизненного, общего и высшего благ.

Наибольшие препятствия для реализации такого грандиозного проекта возникают вследствие несовершенства права, отсутствии шансов, неудовлетворительности доходами, что в свою очередь вызывает невозможность самоуважения. Именно ввиду того, что разработка основных принципов справедливости, по мнению Дж. Ролза, осуществляется как сознательная цель и исключает в исходных позициях естественную или социальную случайность, может быть достигнута справедливость как честность.

Базовые принципы справедливости, сформулированы Дж. Ролза:

1. Каждый имеет равные права и вполне удовлетворительную систему одинаковых основных свобод, одинаково возможной для всех;

2. Социальные и экономические неравенства должны распределяться так, чтобы:

а) быть как полезными для наименее обеспеченных членов общества;

б) быть связанными с положением и должностями, доступными для всех в условиях честного равенства возможностей.

Такие принципы полностью соответствуют принципам социально ориентированного государства, с демократической системой организации и соответствующей экономикой. В контексте современных экономических проблем наибольшие сомнения вызывает действительно справедливость первоначального приобретения имущества, если речь идет о природе, ведь как справедливо замечает А. Гьоффе более приемлемым было бы считать природу собственностью всего человечества и тот, кто на ней работает, является лишь вторым, а не первым ее владельцем. Иными словами, все человечество (включая и будущие поколения) имеет общее, коллективное право на Землю.

Именно апелляции к высшей универсальной справедливости создают ту ее особенность, которая понятна любому человеку и которая существует в пространстве не знания, а веры. Без учета такого аспекта и теория общественного договора, и понимание справедливости обедняется и попадают в ловушку абстрактных антиномий.

П. Рикер по этому поводу отмечает, что когда справедливое подчиняется хорошем, справедливое должно быть раскрыто; когда же справедливое порождается процедурными средствами, справедливое должно быть сконструировано: оно не дано заранее; предполагается, что оно является результатом обсуждения в условиях абсолютной справедливости.

Понятие "социальная справедливость" во всех своих аспектах, а именно: 1) социальных проблем: безработица, отсутствие поддержки при болезни или старости, невозможность получить образование и т. Д .; 2) корректирующей справедливости, которая вытекает из несправедливых социальных отношений прошлого - аборигены, рабы, порабощенные народы и др., Охватывает достаточно конкретный смысл.

Как правило, когда говорят о социальной справедливости, то имеют в виду не стремление социального мира, солидарности или братской помощи. Осуществление такой справедливости зависит от того, каковы реальные успехи и насколько цели социальной политики учитывают обязательную необходимость осуществления такой справедливости.

Достаточно новой проблемой является защита окружающего мира. Например, справедливо потреблять полезные ископаемые и энергоносители так, чтобы это не угрожало будущим поколениям. Справедливые отношения между поколениями касаются не только сугубо экологических, но и социальных и финансово-политических проблем. Справедливость в этих отношениях предусматривает инвестиционную часть, направленную в будущее - развитие системы образования как инвестиции в будущие поколения, планирование городов и ландшафтов, также касается и будущих поколений.

Прогнозируя направление развития социальной этики XXI в., О Гьоф-фу считал, что прежде чем требовать чувство солидарности, общество должно придерживаться социально-этического принципа субсидиарности. Это означает социальное единство является справедливой не сама по себе, а лишь как субсидия, как помощь и поддержка каждого человека. Историческую основу идеи субсидиарности достигает социальной философии античности, в частности, к идеям Аристотеля, которые возникли в связи с критическим осмыслением Платона, его тезиса о том, что человек не является самодостаточным, а требует многих других.

Базовым политическим понятием и в дальнейшем оставалось "совместная жизнь". А так как оно рассматривалось исключительно в виде внутреннего явления характерного для семьи, общества, империи и т. Д., То помощь включена в саму конструкцию этих социальных объединений.

Теоретическая разработка принципа субсидиарности наиболее весомо представлена в католической социальной доктрине. В этом принципе всегда присутствовали самые разные планы: один - как норма коллективного здравого смысла, что в большей степени воплощает прагматическое социальное значение, второй - как моральная самоценность справедливости. Но при этом моральные обязанности одних людей по отношению к другим выходят преимущественно из правовых принципов поведения, или норм справедливости.

Рост значения и влияния идеи субсидиарности обусловлено ее актуальностью для настоящего. Причем характерной особенностью является избежание морализаторской риторики, обращений к христианским этических норм, к высокодуховной морали благотворительности в виде братства и тому подобное. Обзор принцип субсидиарности можно сформулировать в виде двух правил:

1) обязанность помогать;

2) запрет на узурпацию власти.

Новая социальная доктрина добавляет принцип личности принципу субсидиарности. Соотношение между человеком и обществом решается в пользу первой. Ничего из того, что человек может достичь благодаря собственной инициативе и собственным способностям, нельзя ее лишить и передать общине. Всем общинам назначается служить отдельным людям в рамках иерархии общин: больше и выше служит меньшей и ниже. Это ограничение власти свидетельствует предпочтение ниже уровням и мини-мализацию власти высших инстанций, требуя ограничения высокого уровня, ограничивая тем самым именно государственную власть.

Такой подход мешает возможности передачи лица в прямую власть к какому-то одному всепоглощающего социального объединения. В этой позиции принцип субсидиарности близок к социальной теории коммунитаризма, поскольку придает большое значение средним социальным формам. Как только они появляются, то должны усиливаться настолько, насколько это возможно. Как только их становится недостаточно, их необходимо восстанавливать. Нравственным смысл триады личность - солидарность - субсидиарности является перспективной проблемой этического дискурса нашего времени.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >