Власть как фокус взаимоотношений морали и политики

Наряду со специальными аспектами политической этики в ее проблематике всегда присутствовали моральные дилеммы, связанные с присущими политике феноменами власти, насилия, конфликта, лжи. Суть моральной дилеммы в политике в том, что, исходя из конкретности ситуации целей и задач, политик при определенных обстоятельствах ради добра может нарушать моральные нормы. Решение моральных дилемм предусматривает, что реализм и мораль в политике не являются альтернативными при соблюдении определенных условий. Моральная дилемма не исключает консенсуса, так как моральный абсолютизм, который заключается в том, что существуют нравственные принципы, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах, в политике оказывается не плодотворным.

Одной из самых острых моральных дилемм в политике есть проблема злоупотребления властью. Власть - центральное, организационное и регулятивно-контрольное начало политики. В таком качестве она - одна из самых древних среди объектов философского, политологического, социологического знания, предмет воспроизведения в литературном и изобразительном искусстве, проблема культуры социального и индивидуального бытия. Однако до сих пор нет единодушного, удовлетворительного определения ее сложной и несколько парадоксальной природы.

Многообразие интерпретаций власти объединяется признанием ее тесной связи с политикой, с которой ее нередко отождествляют. Действительно, власть и политика неразделимы и взаимообусловленными. Борьба за власть, за достижения и удержания ее - один из главных аспектов политической жизни общества. Более того, как средство осуществления политики власть понимают и как ее цель, из-за чего порождается целый ряд проблем, в частности моральных. "Политика в своей основе в меньшей степени связана с вопросом справедливости, чем с вопросом власти", поэтому "... политическое действие разворачивается в поле напряжения между властью и моралью" 96.

Издавна проблема власти центральной в трактовке сущности политики. Отталкиваясь от того, как понимают власть, формируется и трактовка сущности политического начала общественной жизни.

По традиционному определению, власть - это способность властвовать, то есть иметь возможность подчинять своей воле, управлять и распоряжаться действиями других людей. "Во власти понимают способность человека или группы людей утверждать в сфере социальных отношений, несмотря на сопротивление, собственную волю" 9.

С начала существования человеческого общества власть в той или иной форме проявляла себя. Она является необходимым условием для организации общественного производства, которое невозможно без подчинения всех членов единой воле, для регулирования других человеческих отношений, связанных с жизнью в сообществе.

По восходящим значением власть как сила, авторитет, принуждение, является одной из существенных характеристик человеческой жизни, которое пронизано властными отношениями, сетью императивов и требований в любых типах общественных и межличностных отношений. Понятие власти в широком понимании - доминирование, контроль, управление. Власть понимается как упорядочения отношений. "Главное качество власти - способность к конструированию отношений между людьми" 98. Она интерпретируется через "интересах народа", "интересы классов и наций", тем самым участвует в конструировании социальной реальности, поставление обществу общих понятий и символов, с помощью которых определяются определенные политические позиции. Власть конструирует свою реальность, обозначая рамки для любой деятельности.

Власть как энергия становления и оформления воли является в то же время и инструментом ущемления свободы. Она базируется на отношениях, субъект-объектно разрозненные, где субъект предпочитает по отношению к объекту, собственно второго пассивного субъекта, который должен действовать по желанию первого. Здесь присутствует асимметричная зависимость, в которой кроется принуждение и насилие в идеальном, волевом, эмоциональном измерениях.

Власть - ярко выраженное и институционально закрепленное отношение неравенства. В определенной степени она задает те или иные условия неравенства. ее иерархическая природа потенциально содержит моральный конфликт. Иерархические, вертикальные или властные отношения, в отличие от эгалитарных, горизонтальных, потенциально аморальными. Тот, кто стоит у власти, берет на себя ответственность. Кто осуществляет свою собственную волю через волю других, то ограничивает свободный выбор других людей, их способность заботиться о себе. Политик стоит перед дилеммой справедливости или равенства, правды или лжи, честности или выгоды.

Институциональной модели власти является государство. "Государство ... есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное насилие (т.е. считается легитимным) насилие как средство" (М. Вебер.)

Итак, государственная власть - "смягчено насилия". Ведь функционирования власти невозможно без согласия подвластных. Предвидя такое согласие, как принудительную, государственная власть организует "принудительное общения". Власть, не будучи этической категорией, нуждается в оправдании как правовой легитимации, так и морально-этического восприятия. Именно поэтому она становится ключевой проблемой политической этики.

Существенным основанием нравственной направленности власти может быть теоретическая переориентация в доминантной интерпретации политической власти, в том числе и средствами дальнейших исследований политической этики. Так, в этике последних десятилетий прорабатывалась тема насилия и ненасилия, что особенно важно с учетом определения соотношения силы, насилия и ненасилия во властных отношениях.

Понимая, что политическая власть в своей функции гарантированного обеспечения общественного порядка, должна опираться на силу как сопротивление деструктивным тенденциям злу, важно ее сущностное различие от собственно насилия. Здесь в случае теоретические исследования Ханны Арендт 99, позиция которой хоть и является идеальным моделированием власти ("власть для ...") в отличие от реальной власти ("власть над ..."), но достаточно конструктивная в современных политико-этических исследованиях . По ее концепцией власть - это не только отношения приказа и подчинения, а воплощение "человеческой способности не просто действовать, а действовать вместе".

Насилие как последнее прибежище власти в борьбе с мятежниками и преступниками, то есть индивидами, фактически отказались подчиняться принципу консенсуса, является лишь средством и как средство не может определять сущность чего-либо. Более того, насилие всегда может разрушить власть. Чего насилия никогда не сможет создать, так это власти. Правление с помощью насилия выходит на сцену там, где состоялась потеря власти. Но такое насилие ведет к бессилию.

Власть может иметь только негативный характер. Ориентируясь на ее положительный потенциал, философ отмечала принципиальном вопросе не уничтожение власти, а на ее разумном использовании в механизмах управления.

Видение ее одной из положительных сил конструирования политического порядка, создание коммуникативного пространства для продуктивного общения субъектов политики получалось из убеждения X. Арендт в том, что политика - особая сфера социальной действительности как "пространство проявления" человеческой деятельности. Это пространство является именно тем "между", что возникает, когда люди, действуя, разговаривая, рассказывая открыто, проявляют себя другим, раскрывают себя в этой самореализации.

Аналогом такого пространства самовыражения "человека политического" для X. Арендт был античный полис. ее теоретические усилия были направлены на преодоление (как теоретическое, так и коммуникативно-практическое) последствий тоталитарной насильственной политики, антиподом которой должны быть не безвластие, а власть как стимул и основа такой жизнедеятельности, где совместная деятельность является проявлением полноценной человеческой свободы. Поэтому, по X. Арендт, власть и свобода не только не являются противоположностями, а в своей настоящей форме существования являются неотъемлемыми составляющими политического бытия. Власть является необходимым атрибутом общественных отношений такого модуса существования, в котором гарантирована человеческое достоинство.

В таком видении феномена власти значительно обновляется политическая теория. Недаром в дальнейших исследованиях его последователей (П. Рикер, Ю. Хабермас и др.) Социально-политическая теория приобретает собственно этического направления, закрепляя проблематику политической этики в интеллектуальной традиции современности.

Итак, власть как попытки быть способным достигать желаемых воздействий на внешний мир - или мир людей, или другой - естественная потребность человека, имеет как минимум два возможных проявления: сила как страсть властолюбия или энергия продуктивного единения в действии. Власть как сила - довольно угрожающее явление, потому что имеет возможность к злоупотреблению. Однако существование цивилизованных обществ невозможно без силы как противодействия деструктивным по социальной упорядочения проявлениям. И если власти как политической средства все же нужна сила для противостояния разрушительному по социальной порядке злу, то критерии ее отличия от насилия очевидны.

"Объективный критерий насилия задается пониманием последнего (насилие) как действия, неправомерно и вопреки воле человека понижает ее нравственным (духовный), социальный (экономический, гражданский, политический), и жизненный статус" 100. Такое снижение статуса человека является в объективном плане потерей ею жизни и собственности, нанесением вреда его здоровью, собственности, статуса, нарушением его прав, то есть любого статус-кво, а в субъективном плане - разрушением, нарушением ее идентичности.

Требованиями о праве на власть как верховенства этико-правовой кодекс, где право на власть должно быть формой нравственности, регламентирующего деятельность и поведение человека власти, и ответственностью перед общественным контролем, как средствами ограничения неконтролируемого владычества, жадности, самолюбия и других морально-психологических извращений личных властных притязаний, которые Вебер называл "угрожающими слабостями политика".

В свое время Бертран Рассел утверждал, что "в конечном счете, людьми правит не насилие, а мудрость тех, кто обращается к обычным потребностей человечества - потребностей в счастье, в мире, как внутренним, так и внешним, в понимании мира, в который мы пришли не по своей воле и в котором мы должны жить. " Поэтому конечной целью тех, кто наделен властью "должно быть содействие социальному сотрудничеству, не в одной группе против другой, а во всем роде человеческом" 101.

Итак, феномен власти обнаруживает сложную диалектику насилия и активации совместных усилий в организационных процессах социально-политической жизни. Эта проблема обостряется еще в большей степени в измерении определения допустимости насилия как средства отстаивания справедливости. Традиционно насилие считается высшей санкцией и наиболее эффективной формой действия, а через это и необходимой для достижения желаемых экономических, социальных, политических изменений. Считается также, что насилие необходимо для защиты общества от вражеских нападений. Более того, не только в тоталитарных, но и в демократических обществах насилие рассматривается как данность, что является сильнейшим средством для решения чрезвычайных конфликтов, а потому необходимо.

Политики, правитель, политологи, специалисты по международным отношениям и обычные граждане - все, кто хочет жить и действовать в реальном мире и иметь возможность влиять на ход событий, вынуждены признавать насилие действенным средством. И хотя угроза насилия осознавалась, а часто была очевидной, отказ от него оценивалась как наивность и утопичность. Отказ от насилия в политических целях воспринималась как отказ от возможности преодоления насущный угроз и будущих бед, несправедливых социальных систем и построения новых социальных порядков. Однако пока в политике допускается необходимость насилия, невозможно исключить и злоупотребление им со всеми вытекающими последствиями.

Насилие же сегодня как никогда оказывается безграничным в своих возможностях и своей самоуверенной дерзости. В исследованиях современной политической этики вопрос насилия еще более обостряется в признании его средством справедливого сопротивления. Поэтому в сегодняшних дискуссиях обсуждается вопрос, возможно морально оправдано и разумно обоснованное насилие? Как пользоваться властью в реальном миру, чтобы влиять на ход событий, не втягиваясь в постоянный круг насилия, не издеваться важные этические, моральные принципы и идеалы?

В свете этой проблемы сегодня с особой активностью обсуждается принцип ненасилия как базовый моральный принцип политики, особенно в современно вооруженном миру.

Идея ненасилия, которая имела свою традицию в прошлом, является специальной проблематикой философско-этических, культурологических, социально-политических размышлений рубеже XX и XXI вв. Ведь кровавые интермедии политических режимов прошлого века ненадолго остановили жестокую практику политического насилия.

Если по определению насилия является таким отношением, когда одна сво-бедная воля путем прямого физического принуждения хочет покорить и подков-ет на другой, то ненасилия является отказом от насилия. В политическом смысле это отказ от насилия как способа (средства) решения социальных конфликтов, даже в случаях защиты справедливости. Однако такой отказ не обязательно является отказом от самой борьбы за социальную справедливость. Хотя традиционными стратегиями поведения в отношении социальной несправедливости является ли смирение, или насильственно сопротивление, исторический опыт содержит и третий исключительный тип стратегии - ненасильственное сопротивление. Прецедентами такой стратегии является движение за независимость Индии под руководством Махатмы Ганди и негритянский движение в Америке под руководством Лютера Кинга. В таких практиках откидывается сила в деструктивной, разрушительной форме насилия, но не сила как таковая. В качестве способа борьбы за справедливость ненасилия выступает альтернативной стратегией.

Так что насилие провоцируется общественным конфликтом (между групповым или межличностным) острейшей меры, разрывом общественных связей, невозможностью дальнейшего пребывания вместе людей, которые совместно существуют, приобретает в аксиологическому измерении окончательной остроты противостояния добра и зла. Каждая из конфликтующих сторон позиционирует себя как носителя добра, а противника - как воплощение зла. Такая моральная окрашенность часто срабатывает как аргумент в пользу насилия как цивилизованного средства разрешения конфликта через победу добра над злом. Но, как показывает историческая практика, насильственная стратегия хотя и дает определенные результаты в отдельных ситуациях, но не может положить конец перманентному насилию в социальной практике, ведь даже справедливое насилие умножает (хотя бы для своей эффективности бедствие) насилия и, собственно, зло как Да есть.

Поэтому ненасильственная стратегия фундуеться на отказ от квалификации человеческих конфликтов в моральных категориях, а следовательно, и от морального оправдания насилия как справедливого. Отказ от выступления во имя добра и против противника как воплощение зла видится исследователям единственной возможностью оставаться в пространстве морали, когда мнения людей о добре и зле радикально расходятся. Потому что при всей разности мнений люди остаются взаимно связанными в добрые и злые. "Отказ от того, чтобы быть судьей в вопросах добра и зла, вовсе не означает примирения со злом или его поддержанием. Она лишь задает в ситуации конфликта такую диспозицию, когда предварительное зло не становится неустранимой помехой для дальнейшего сотрудничества" 102.

Отношение к насилию через различение по уже совершенного насилия и о возможной перспективы избавления от него в социальной практике определяет понимание идеи ненасилия как категорического императив в современной политической этике. "Перед вызовом современной истории у человечества нет другой перспективной цели, духовно возвышает, способна объединить представителей всех народов, стран, культур и религий, кроме идеи ненасилия" 103.

Итак, идея ненасилия - это огромная сила в нашем несовершенном мире. Возможно ее показная утопичность в современном мире несколько проблематы-зуе ее как однозначно признан способ политической практики. Однако анализ политического опыта ненасильственного сопротивления оказывает значительное положительный потенциал. Ненасильственная борьба дает людям возможность отстаивать свои требования, осуществлять значительные перемены, защищать свой образ жизни без опоры на элиту, занимающий власть, или репрессивный аппарат. Она основана на понимании, что политическая власть в конечном счете базируется на общественном сотрудничеству и взаимодействию масс, а не на насилии.

На более фундаментальном уровне власти использования ненасилия как способа решения любых проблем разрывает круг насилия в политическом конфликту. Это выводит на другой уровень политическую практику и открывает обнадеживающие перспективы дальнейшего социально-культурного развития. Понимая необходимость быть соответствующим существующей реальности, надо видеть и возможный потенциал идеи ненасилия как ценностно-нормативного ориентира для политики, направленной к лучшему будущему и мирного сосуществования.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >