4. Культура Латинской Америки колониального периода и проблема культурного синтеза

Судьба Латинской Америки и история европейской колонизации континента связаны с особенностями местных культур и процессом заселения ее европейцами. Само название "Америка" появилась в 1507 году в результате случайного стечения обстоятельств. ее ввел молодой ученый-космограф с Лотаринґии М. Вальдзеемюллера. Он увлекался написанными Америґо Веспуччи письмами о путешествии в Америку в 1501-1502 годах и предложил назвать Новый Свет в честь автора этих текстов. Космограф не подозревал, что Колумб и Веспуччи побывали на одном и том же континенте. Топоним "Америка" впервые использовал фламандский картограф Меркатор в 1538 году. Что касается испанцев, то они вплоть до XIX века называли Америку Вест-Индией.

С именем Колумба традиционно связывают начало колонизации Нового Света. На самом же деле Колумб был основателем первого временного (Ла Навидад, 1492) и первого постоянного (Изабелла, 1493) поселений европейцев в Америке. Однако эти поселения-крепости сам Колумб рассматривал как первый шаг для создания факторий с целью осуществления обмена с индейцами или работорговли. Ведь господствующей идеей, которой руководствовались испанцы в походе, был поиск пролива, ведущей к Ост-Индии. Колонизация, или создание переселенческих колоний, эксплуатация и ассимиляция аборигенного населения, начала осуществляться скорее против его желания сначала посланником короны Бобадилья, а затем, с 1502 года - новым губернатором острова Эспаньолы (Гаити) Николасом Овандо.

Первые шаги по освоению Испаньолы оказались не совсем удачными. Уже к концу первого десятилетия XVI века правители острова достаточно пессимистично оценивали его перспективы, как и будущее испанской колонизации Америки вообще. Однако в 1508 году был захвачен остров Пуэрто-Рико, в 1 509 - Ямайка, а через год началось завоевание Кубы. В 1511 году испанцы появились в Панаме, а в 1513 открыли Тихий океан. Однако золота они находили мало, индейцы, жившие на островах, были совершенно не приспособлены к европейским методам эксплуатации, оказывали ей сопротивление и их массово уничтожали. Испанцы же страдали от непривычного климата и пищи, умирали от местных болезней. Поэтому первым впечатлением от столкновения с Новым Светом стало общее разочарование.

Новая волна интереса испанцев в Америку была связана с открытием и завоеванием городов-государств майя и государства ацтеков в 1519-1521 годах. Главный герой конкисты, основатель Вице-королевства Новая Испания Е. Кортес - типичный испанский идальго конца XV - начала XVI века.

Вторым героем завоевания стал Ф. Писарро, который на родине был чабаном. Он покорил огромную империю инков. Регион высоких цивилизаций стал опорой испанского правительства в Америке. Феодальные отношения быстро адаптировались в Новом Свете.

Территория Чили была завоевана в 1540-1550-х годах Педро де Вальдивией. На земле будущих Аргентины, Уругвая и Парагвая колонизаторы двигались тремя потоками - с атлантического побережья, с Перу и Чили. Эти походы растянулись на несколько десятилетий: с 1515-1516 годов, когда состоялась экспедиция Солиса, до основания Буэнос-Айреса в 1580 году. Колумбию, Венесуэлу, Центральную Америку испанцы осваивали в 20-40-х годах XVI века.

В 1573 году специальным указом Филиппа II в официальных документах запрещалось использовать слово "конкиста". Испания объявила "пасификацию", то есть мирное колонизацию захваченных территорий, хотя на практике завоевания и освоения земель шли рядом. Как правило, с разрешения короны, но за счет частных средств, небольшая группа испанцев организовывала захватническую экспедицию. ее организатор становился всемогущим аделантадо завоеванной территории, затем корона отбирала. На захваченных территориях строились поселения-крепости, их обживали переселенцы из метрополии. Затем начинался распределение земли, индейцев, поиск золота и серебра. Иностранцев в колонии не допускали. Исключением стал лишь немецкий торговый дом Вельзеров, который за денежную компенсацию хозяйничал на побережье Венесуэлы во времена Карла V.

В административном отношении американские колонии Испании, расположились на территориях Северной, Центральной, Южной Америки и островах Карибского бассейна, делились на вице-королевства Новая Испания, Новая Гранада, Перу, Рио-де-Лаплата и генерал-капитанства Гватемала, Куба, Венесуэла, Чили.

Португальская колонизация Америки, несмотря на открытие Бразилии в 1500 году, началась только в 1534 году. Сначала это были наследственные феодальные владения, протянувшиеся вдоль атлантического побережья и принадлежали донатариям, которых выбирали из знатных дворян. Но от 40-х годов XVI века колония перешла к непосредственному управлению португальской короной. В 1581-1640 годах Португалия входила в состав испанской монархии, а в 1630-1654 годах португальские колонисты и метрополия вели войну с голландцами, которые завладели значительными северными районами Бразилии. Важную роль в освоении глубинных районов Бразилии сыграли в XVI-XVII веках Бандейра - экспедиции, ловили индейцев и искали драгоценные металлы а также миссионеры-иезуиты. Открытие в XVII-XVIII веках месторождений золота и алмазов дали существенный толчок дальнейшей колонизации центральных районов Бразилии. Однако многие районы Бразильского нагорья и Амазонии оставались недоступными для португальцев вплоть до начала XIX века.

Европейская колонизация глубоко возбудила индейский мир. Она освящалась идеей борьбы с неверными насильственной христианизацией, культивировала неприкрытое, внеэкономическое принуждение к труду. Колонисты не только дворяне, но и простолюдины, оказавшись в Америке, чувствовали себя высшей кастой относительно индейцев, переставали работать, перекладывая на них всю тяжесть забот о своем существовании. Кроме того, Америка пережила разрушительные катаклизмы биологического характера вследствие разницы между биосферами Восточной и Западной полушарий. Болезни, завезенные из Европы, уничтожили сотни тысяч индейцев. Первая эпидемия оспы вспыхнула на Гаити уже в 1493 году. Затем наступила очередь кори, дезинтерии, проказы, чумы и тому подобное. Численность аборигенного населения за короткий период в результате войн, болезней, беспощадной эксплуатации уменьшилась в 10-20 раз.

То явление, которое сегодня называют "встречей" Старого и Нового миров, сначала представляло собой жестокое столкновение, закончившееся победой европейской цивилизации. Испанский конкистадор утверждал свою культуру, свои ценности как победитель. Этим и определялось сначала то место, которое заняли в взаимодействия различных цивилизационных слоев испанское начало и автохтонные культуры.

Характер этого взаимодействия был обусловлен гигантским разрывом в уровнях развития между испанским и индейским мирами. Общества, вступили в контакт, находились в разном историческом времени: позднее феодальное общество Европы, в котором начинался генезис капитализма, и социальные системы, которые находились на стадии первобытности, на переходе к классовому обществу или на уровне древних Шумера или Египта.

Когда сталкиваются такие разительно отличающиеся друг от друга человеческие реальности, их реакция, по общему правилу, имеет характер отрицания чужого мира. Это отрицание может иметь форму снятия, которое предусматривает наряду с устранением всего отжившего и того, что мешает развитию, и, соответственно, сохранение положительного. Другой вид отрицания - тотальное деструктивное отрицание, сущность которого проявляется в тенденции к полному уничтожению того, на что оно направлено. Очевидно, чем больше взаемовиддалени человеческие миры, тем больше и вероятность, что их реакция приобретает черты деструктивного возражения.

Автохтонные индейские культуры из многих основных параметров (прежде всего характера религиозных традиций) были несовместимы с христианской культурой метрополии. В то же время экономические и социально-политические обычаи доколумбовых цивилизаций Нового Света имели определенные черты, которые оказались целесообразными в системе господства испанских колонизаторов, говорится, главным образом, об интеграции общины в социально-экономическую систему, созданную после конкисты, а также использование общинного типа социокультурной организации при создании социально-политической системы испанского колониального общества в Америке.

После установки системы колониального господства в Испанской Америке наблюдается взаимодействие культуры метрополии с элементами автохтонных культур, хотя их целостность была уже нарушена. Реакция на попытку осуществить по культурного наследия индейских народов тотальное деструктивное отрицание стала объективной основой зарождения новых, более сложных форм взаимодействия испанского и индейского этнокультурных элементов уже в эпоху конкисты. Каким был характер этих форм, можно ли их определить как культурный синтез?

Первая стадия сосуществования в Латинской Америке двух миров сформировала такое единство, в рамках которой каждая ее составляющая сохраняет по возможности себя, а новое качество не-возникает. Это скорее симбиоз различных культур в рамках новой! культурной целостности. Он стал исходным пунктом в процессе синтеза культур.

Тенденция к синтезу культур, несомненно, существовала, но не была преобладающей. Она лишь постепенно пробивала себе дорогу в борьбе с мощными контртенден низации. Достаточно указать на стремление конкистадоров основания стереть с лица земли индейский мир, затем стремление колониальной администрации поставить барьер между этим миром и другими этническими группами, населявших Испанский Америку. С другой стороны, попытки самих индейцев по возможности отгородиться от мира завоевателей, выразившееся в пассивной самоизоляции значительной части индейских общин в колониальный период, и, наконец, четко сформулирована в программных целях лидеров восстаний коренного населения в XVI-XVIII веках установка на полное искоренение всего , что принесла с собой конкиста, или крюк или иначе связанного с европейской цивилизацией.

Но тенденция к культурному синтезу оказалась в итоге динамичной. Она определила магистральный путь социокультурной эволюции латиноамериканских обществ от прямого столкновения состоялся постепенный переход к симбиозу как основной формы взаимоотношений, в рамках которой начинается процесс культурного синтеза, который окончательно не завершился и сегодня.

Колониальный период, охватывающий для испаноязычных стран Южной Америки и Бразилии три столетия, а для Ґайяны, Французской Гвианы и Суринама - даже пять веков, занимает особое место в этнической истории латиноамериканских стран. В это время в Новом Свете сложились три основные расовые и культурные группы, из которых образовались позже нации этого региона. Именно тогда была заложена основа расовых и этнических компонентов будущих наций и определился тип их взаимоотношений.

Испанцы и португальцы заселяли в Южной Америке местности с наибольшей плотностью индейского населения. Последняя в свою очередь зависела от степени социально-экономического развития аборигенных обществ. Империя инков Тауантисуйю, например, достигла самого высокого на континенте уровня развития, что обусловило концентрацию испанских колонизаторов в Центральных Андах и на побережье Перу; здесь было земледельческое население, которое эффективно эксплуатировали. Восточные склоны Анд, чилийские горы и пустынные побережья не давали такой возможности: местные жители в лучшем случае находились на стадии примитивного земледелия. Эти районы образовали из перуанского центра периферию испанской колонизации; соответственно этнические процессы в определенной степени регулировались из этого центра и протекали здесь с меньшей интенсивностью.

Индейцы гуарани в Парагвае и тупинамба в Бразилии не достигли уровня социальной и хозяйственной организации перуанских кечуа и других, объединенных под властью инков, этносов. Однако земледелие у них было уже достаточно развитым, чтобы удовлетворить первоначальные экономические потребности колонизаторов, а социальные связи - достаточно прочными, чтобы выстоять перед навязанной реорганизацией. Остальные же племен не была готова к контакту с европейцами и либо была уничтожена, или ушла в труднодоступные районы. Таким образом, именно Северо-Восточная Бразилия и бассейн реки Параны надолго стали центрами португальской и испанской колонизации.

Свою роль в создании полиэтнических колониальных обществ сыграло и то обстоятельство, что господствующая культура завоевателей была городской, в то время как индейские локальные культуры содержались в сельских формах. Урбанизация на века вперед начала означать для индивидуума отказ от индейской культуры и приобщения к креольской или метисная группы.

Тип этносоциальной структуры колониальных обществ установился в результате конкисты сразу же: европейская, а затем европейско-венгерский группа заняли руководящее положение, индейская - подчинено. Уже в XVI веке в эксплуатируемой группы вошли и негры. Но форма, в которой реализовывались эти отношения, со временем менялась. В первые века испанский администрация вводила косвенную форму эксплуатации индейской труда в виде Енком "Энди, при которой колонист (энкомендеро) выступал в качестве посредника между порученными его опеке индейцами и государством. Для последней он должен был собирать из индейцев дополнительный продукт, удерживая в свою пользу определенный процент, подопечных же обязывался знакомить в установленных администрацией пределах с испанскими культурными нормами. Главное средство производства - земля при этом оставался в собственности индейской общины.

Одновременно с этой формой эксплуатации была и другая - в виде естансии, где "белый" колонист владел землей, которую обрабатывали индейцы или негры, которые находились в крепостной или рабской зависимости. С естансий возникли гациенды - владение феодального типа.

Три основные расовые компоненты будущих латиноамериканских наций - европейцы, индейцы и негры - долгое время существовали как контрастные расово-етнйни группы (с многочисленными подразделениями). О единый этнос на территории любого вице-королевства или капитании нельзя говорить не только в колониальный период, но и в первые десятилетия XIX века. Однако уже в колонии на основе трех контрастных групп возникают новые носители черт культуры, общих для всех трех (или для двух - там, где отсутствовали негры или индейцы). Как правило, это были метисная (мулатни) группы. Они и стали основой будущей общенациональной культуры в соответствующих регионах. Креольского-испанский, а позже креольского-метисная группа при этом постоянно играла активную социальную роль, претендуя на представительство всего населения того или иного района. В процессе этнической истории менялось значение каждой из этих групп, не оставалось постоянным их соотношение. В районе Лаплаты индейцев уничтожали военные экспедиции. В андских странах они постепенно закрипачувалися, чувствуя на себе культурное влияние господствующей испанско-креольской группы, так что уже в конце колониального периода кечуанська культура была достаточно отличной от той, с которой столкнулись конкистадоры. В Северо-Восточной Бразилии и на Карибском побережье Венесуэлы и Новой Гранады - в районе наибольшей интенсивности экономических и этнических процессов в этих колониях - численно все увеличивалась негритянская группа.

Границ между тремя контрастными группами в чистом виде, с ярко выраженными расовыми и культурными признаками их представителей, должны соблюдать согласно колониальным законодательством. Однако вопреки закону в результате сосуществования этих этнорасовых групп появились метисы и мулаты.

Этнические и расовые показатели в колониальной Америке стали,

как наиболее явные, определениями групповой принадлежности, но

динамику новых смешанных подгрупп невозможно было сдержать

законодательным путем хотя бы и потому, что переход из одной

подгруппы в другую осуществлялся за одно-два поколения.

Урегулирование отношений между группами часто осуществлялось

не законом, а обычаем. Была произведена местная номенклатура

для смешанных подгрупп - "цветных каст", причем в разных

районах одни и те же "цветные касты" имели разные названия (что

свидетельствует об их локальное происхождение) и права. Однако, хотя

они и назывались кастами, для каждой из них характерна

отсутствие основного признака касты - стабильности. Более

того, существенной их признаком был повышен динамизм,

тенденция к нарушению соматических и культурных границ

между подгруппами в расовозмишаному среде, а также

между смешанной и креолы-испанской группой.

В противоположность этому натиску раз креолы пытались замкнуться по кастовым принципу, установив законодательно необходимость определенных культурных показателей для каждой из этнокультурных групп. Метисы и индейцам, мулатам и неграм запрещалось носить такую одежду, как в креолов, ходить с оружием, ездить верхом и т. В то же время характерной чертой креолов остается двойственное отношение к материнской испанской культуры: тяготение и отталкивание. В меньшей степени та же черта проявляется в бразильских креолов по португальской культуры.

Индейская группа может быть выделена как этнорасовых с определенными оговорками в связи с тем, что для каждого из конкретных обществ больше чем в креольском группе роль играли этнические различия между отдельными индейскими племенами. Но при сохранении коренных этнических самоназваний и самосознания индейцы хотя бы на региональном уровне начали осознавать себя как единую расовую макроодиницю, что противостоит креолам и метисов, а в районах с негритянским населением - также негры и мулаты. Принесенный европейцами термин "Индия" был воспринят индейцами и нашел широкое распространение в колониальный период. Причем в противопоставлении "свой чужой" в колониях на первый план выдвинулись расово-соматические показатели, а за ними шли этнические. Метисная группа возникла как промежуточная, переходная между креольском и индейской. Однако на рубеже XVIII-XIX веков она достаточно сформировалась социально и культурно, чтобы стать для многих индейцев (а также для определенного числа креолов из низших слоев) конечной, а не переходной. Понятно, что она в определенной степени продолжала выполнять и предыдущую функцию переходной - от индейцев и низших "цветных каст" к креолов (в идеале), но это характерно для любой, кроме высшей, группы в иерархически организованном обществе. В районах с преимущественно негритянским населением аналогом метисных "цветных каст" служили мулатськи смешанные группы (Карибское побережье, Гвианским колонии, Северо-Восточная Бразилия).

Негры в этих районах не только создали локальные етнора-сове группы, подобные индейских. Существенным фактором, определившим их место в этнических процессах, был социальное положение. В Америку они прибыли как рабы, и даже по их заявленных потомков ощущается постоянный стереотип, согласно которому темная кожа ассоциировалась с низким социальным статусом. Впрочем на севере Южной Америки, где свободное негритянское население к концу колониального периода было многочисленным, разрушения расовой иерархии под напором буржуазных отношений проявилось достаточно ярко. В Новой Гранаде и Венесуэле в конце XVIII века практиковалась покупка разбогатевшими мулатами в короля особых грамот, так называемых cedulas de gracias al sacar, которые давали им формальное право считаться "белыми".

Язык завоевателей стала в Латинской Америке господствующей. Индейские языки были вытеснены в узкую сферу бытового общения и потеряли свой национальный статус. Но через постоянные контакты с местным населением испанский язык начал обогащаться новыми словами и оборотами, которые постепенно становились привычными в испаноязычном среде и вошли в повседневный обиход. Так, индейскими словам, сохраненными на страницах "Дневника" Колумба, который он вел во время своего первого путешествия, были сама (каноэ) и mais (маис, или кукуруза). В первой части "Истории Индий", опубликованной в 1535 году, насчитывается 70 различных индейских слов, а в конечном варианте их количество достигает 500.

Правительство и испанский администрация в Латинской Америке сразу начали заимствовать к своей лексики индейские слова, литературная же речь достаточно осторожно относилась к такому экзотизма. Однако уже Сервантес и Лопе де Вега смело употребляли в своих произведениях такие слова-индихенизмы, как Саса, caiman, bejoco, huracan, caribe, tabaco, chocolate, tiburon, jicara, romate, potato.

Официальное признание влияния субстрата на лексику английского языка подтверждается в первом издании "Словаря авторитетов", шесть томов которого вышли течение 1726-1739 годов. В них зарегистрировано 150 индихенизмив. А в "Словаре Альседо", изданном несколькими годами позже, их уже насчитывается 400 Эти издания достаточно достоверно отражают процесс проникновения индейских слов в испанский язык Латинской Америки к середине XVIII века.

В осуществлении колониальной политики метрополия опиралась на католическую церковь. Исключительное право патроната над церковью в Новом Свете, дарованное папой Римским, рассматривался испанской короной как один из важнейших ее экономических и политических привилегий в Западном полушарии Оно было даровано Ватиканом испанским королям за участие в изгнании мавров из пиренейских земель в процессе Реконкисты. Королевский патронат обладал правом назначать представителей высшего и среднего церковной иерархии, осуществлять контроль за их деятельностью, основывать церкви и монастыри, отчислять в свою пользу одну девятую от всей суммы церковной десятины.

Активную деятельность в колониях развернули и монашеские ордена. В начале XVII века в Новой Испании религиозным орденам принадлежала треть всех общественных и частных сооружений, земельных угодий и другого недвижимого имущества; здесь было 400 монастырей и более 5 тыс. монахов. Через полтора века францисканцы (многочисленный миссионерский авангард католической церкви) имели в 1789 году под своим руководством в Испанской Америке и на Филиппинах 241 монастырь, 139 приходов и 163 миссии. Всего же в начале XIX века в колониях насчитывалось от 30 до 40 тыс. Церковнослужителей и около 4 тыс. Монастырей.

В 1568 году в Перу, а в 1572 году в Новой Испании появились первые представители воинственных католического ордена - Общества Иисуса. В 1586 году иезуиты достигли Парагвая, 1590 проникли в Новую Гранаду, 1592 - в Чили. Созданные ими в конце XVII века на юге Парагвая ЗО миссий расположились на 200 тыс. Км2 и объединяли свыше 150 тыс. Индейцев гуарани. Орден иезуитов сконцентрировал в своих руках огромные богатства, бросив вызов колониальной власти и самой испанской короне. Так, в 1767 году, под опекой иезуитов находилось более 700 тыс. Индейцев, а движимое и недвижимое имущество ордена оценивалось более чем в 70 млн песо серебром.

Завоевание и колонизация Нового Света, осуществлялись объединенными усилиями испанской короны, отрядов завоевателей и католического духовенства, сопровождались глубокими социально-экономическими и идеологическими противоречиями как между этими силами, так и внутри каждой из них. Не выступала единым фронтом и католическая церковь. ее религиозно-гуманистическое крыло бросило вызов теории и практике колониальной экспансии. Испанских гуманистов представляли Альфонсо де Вальдес (секретарь Карла I), известные теологи и юристы Франсиско де Витория, Вивес. Яркое выражение новые гуманистические идеи нашли в деятельности и творчества Бартоломео де Лас Касаса. В конце жизни Лас Касас поднялся к радикальной идее равенства всех рас и народов, осудил рабство негров, потребовал, чтобы испанские колонизаторы оставили Америку, а независимость индейских народов была восстановлена.

Гуманистическая и просветительская деятельность части миссионеров постепенно начала давать свои плоды. Ведь монахи-миссионеры были в то время единственной силой, способной сдержать жестокость и алчность конкистадоров. При монастырях строились школы для обучения индейских детей. Выпускники этих школ могли осуществлять элементарный правовой защите интересов своих поселений от притеснений испанцев. Миссионеры осознавали этажность христианизации индейцев, знали о сохранении языческих культов, о жертвоприношении и так далее, однако хроники свидетельствуют, что их деятельность, как и ранее, имела разъяснительный и проповеднический характер. Постижение индейского мира и постепенное обращение индейцев в христианство по примеру собственных добродетелей - такой политики придерживались миссионеры гуманисты. Следует отметить, что самой сложной задачей для них было доказать индейцам, будто "испанцы - тоже христиане", столь разительно противоречило поведение конкистадоров основным заповедям Евангелия.

Вместе с тем миссионеры оказались первыми заинтересованными исследователями аборигенной культуры, в значительной мере его знания обеспечивало успех миссионерской деятельности. Такие миссионеры францисканцы, как Луис Вильяльпандо и Диего де Ланда, не только изучили язык майя, но и составили его алфавит, оставили бесценные наблюдения и записи об обычаях, культуре и науке индейцев этой ветви, помогли сохранить их оригинальные рукописи и книги.

В то же время прививки христианства на индейский фунт, на мифологическое сознание, отягощенную еще и внутренним сопротивлением насильственной христианизации, создавали почву для существенной трансформации ортодоксального католицизма и формирования так называемого народного католицизма, в его различных зонально-региональных и национальных вариантах по всему континенту. Он был и остается генератором типично латиноамериканских религиозно-политических, мифологических форм и порожденных ими эстетических стереотипов, которые использовались как топика национальной и загальноконты-нентальнои идеологии. Речь идет о формировании и функционировании в народном католицизме мифа о Кецалькоатля-праздник Фому, метисованого мифа о инков; о Деве Гвади-лупську, связанную с ацтекского мифологией; андского мифа о Деве Копакабанську, опирающегося на инкскую-кечуанську традицию; кубинского мифа о Миднолику Деву.

Одна из характерных черт колониальной политики Испании в Америке - огромный размах градостроительства. По целенаправленным тотальным уничтожением индейской культуры и ЕЕ материального носителя - архитектуры - осуществлялась почти невиданная в истории по своему объему программа сооружения церквей, крепостей, дворцов, имений, городов. Через сто лет после начала конкисты только в испанских колониях поставлено 70 тыс. Церквей и 5 тыс. Монастырей, основан и построен сотни городов, спроектированных в соответствии со специальными инструкциями, входивших в "Законов для Индий". Жестко-прямоугольное их планирования, несмотря на совсем другое происхождение, своеобразно раскрывало традиции празднично-церемониальных ансамблей городов доколумбовых цивилизаций.

Многие церкви и целые города (Мехико, Куско, Кито) возникли на руинах индейских сооружений, но это была уже новая, чужеродная для аборигенов архитектура. Строительство велось по канонизирован европейскому образцу и, как правило, подневольным трудом индейцев под руководством мастеров из Пиренейского полуострова: испанцев и португальцев, представителей хоть и разных, но близких культур. К тому же архитектура Испании и Португалии проходила в XVI-XVIII веках восточные стадии развития.

Унификация объемно-пространственной структуры и вида церквей, а также градостроительных приемов в колониях обеспечила стилевое единство зодчества от Аризоны до Патагонии. Однообразный вид имели и типы частных сооружений, прежде всего в помещичьих Асьенда, на ранчо, фазендах, а также и городские частные жилища с внутренними двориками - патио. Однако в Бразилии этот тип почти не бывает, что отображение. жало, очевидно, обычаи метрополии. "Собраду" (особняки) в бразильских городах конечно выходили на улицу узким фасадом, за которым размещались основные парадные помещения, а в глубину двора выходили интимные комнаты, расположенные анфиладой.

Своеобразный, со многими чертами готики и мавританской архитектуры, пиренейская ренессанс в период контрреформации сменился барокко, и именно этот стиль был в XVII-XVIII веках перенесен в колонии. За океаном он распространился не только в результате прямого давления метрополии, но и благодаря желанию креольской знати не отстать от моды. Своим динамизмом, эмоциональной возвышенностью и озлобленностью он оказался созвучным культуре и других этнических компонентов населения колоний: как архитектурно-декоративным традициям аборигенов, так и эмоциональности вывезенных из Африки черных рабов.

Именно барокко в различных местных и стадиальных вариантах определило своеобразие архитектуры Латинской Америки колониальной эпохи. Культовое зодчество Мексики XVIII сю-летию со необычайным богатством скульптурной декорации фасадов не случайно характеризуется термином "ультра-барокко".

Для понимания специфики архитектуры колоний необходимо учитывать, что ее задача не исчерпывались удовольствием сугубо утилитарных потребностей. Она была призвана выполнять эмоционально подавляющие и представительские задачи церкви и колониальной администрации. Этим объясняется гигантский масштаб и преувеличена монументальность храмов, монастырей, площадей в испанских колониях, казалось бы, несоразмерных непосредственным практическим потребностям.

Вместе с тем как в образной строении, так и в целом ряде планировочных, технических и декоративных приемов архитектуры Латинской Америки, особенно в частном жилье ощущался опосредованное влияние архитектуры и культуры мусульманского населения средневекового Пиренейского полуострова.

В колониальный период сложились и региональные особенности архитектуры. Заметно различия оказались между архитектурными школами вице-королевства Новая Испания (Мексика) и Перу. В этих зонах местные особенности во многом определились творческой участием индейских строителей, резчиков по камню, художников. В декоративном убранстве ряда церквей отразились, казалось бы, совершенно неожиданные для канонов католицизма индейские языческие эмблемы и символы, например, знаки Солнца и Луны, местные орнаменты, индейские (по антропологическим особенностями) образы святых. их воплощение, вероятно, проступало стихийно, неосознанно, хотя и указывало на глубину и устойчивость местной художественной традиции, на значение индейского элемента в становлении всей культуры Латинской Америки и стало одним из проявлений протеста против колониального гнета через отстаивание своей художественной традиции. В Бразилии не действовали "законы для Индии", и ее города не имели регулярной планировки, что было характерным для Новой Испании. В связи с этим заметно отличается вид городских улиц и площадей. В Бразилии не строили таких грандиозных церквей, как в колониях Испании, они были более камерные, возводились на островных участках, допускали круговой обзор, и, соответственно, воспринимались как более "светские". В общем тип архитектуры колониальной Бразилии преимущественно европейский. Одна из причин этого заключалась в браке квалифицированной рабочей силы среди местных индейцев.

Возникновение местных художественных школ в колониальной Латин-ской Америке приходится на XVII века, а расцвет - на XVIII века. В колониальный период в Латинской Америке доминировал культовый живопись, однако, кроме картин религиозной тематики, украшали храмы, художники довольно часто писали портреты известных церковников, вице-королей, губернаторов провинций, членов их семей. Натюрморт и бытовой жанр появились значительно позже, лишь в середине XVIII века, и были распространены в меньшей степени (преимущественно в Мексике).

В XVI веке латиноамериканский живопись испытывал в основном влияния итальянской школы; в XVII - начале XVIII века - испанской, которая расцвела там в этот период; в середине XVIII века в ней появляются черты, заимствованные из французской живописи.

Оригинальные школы живописи сформировались в колониальный период в Мехико, Каракасе, Боготе, Кито, Куско, частично в Лиме. Эти города на территории трех основных вице-королевств (Новая Испания, Новая Гранада и Перу), были столицами или же вице-королевств, или провинций. Особое место в истории живописи принадлежит Куско, втором после Лимы городу колониального Перу, бывшей столице государства инков. Художественная школа Куско формировалась под непосредственным влиянием европейских художников: уже в 1533 году спутник Франсиско Писарро Диего де Мора написал здесь портрет последнего Инки - Атауальпы. 1565, как свидетельствуют архивы, здесь работали несколько испанских и итальянских художников. Для произведений школы Куско наиболее характерны индивидуальность и своеобразие, в значительной мере обусловлено этническим фактором - преимущественно метисная и индейским.

В Бразилии, португальской колонии, которая из-за этого развивалась несколько обособленно, колониальное искусство достигло своего апогея в творчестве гениального мулата Алейжадинью; ему принадлежат архитектурные и скульптурные работы. Живопись колониальной Бразилии не сформировался в определенную школу и фактически не дал оригинальных моделей.

В конце XVII - начале XVIII века в Мехико, Каракасе, Кито уже работали художники, создали свои школы. В Мексике это, прежде всего, Митель Кабрера и его ученики Хуан де Альсивар и Игнасио Мариа Барреда -автор религиозных композиций, портретов, жанровых сцен. В Боготе, Кито, Каракасе религиозная живопись в XVII-начале XVIII века в основном находился под влиянием работ Мурильо. Определенную роль в этом сыграл тот факт, что в 70-е годы XVII века в Боготе служил его сын, тоже художник. Однако наибольшую славу Боготе и всей Колумбии принес блестящий живописец и рисовальщик Грегорио Васкес Себальйос, чье живопись являются украшением многих церквей колумбийской столицы.

Выдающейся фигурой живописи Кито стал Митель где Сантьяго. В своем творчестве он вдохновлялся работами мастеров испанской живописной школы Эль Греко, Веласкеса, Мурильо. Значительным достижением Мигеля де Сантьяго было введение в композицию полотен пейзажа, который до того не изображался художниками Кито.

Учеником Мигеля де Сантьяго в Ґуапуло, куда в 1682 году переместился центр деятельности августинцев, был Николас Хаеьер Ґорибар, который развил основные принципы искусства своего учителя. Самые известные произведения этого художника - серия "Пророки", состоявшая из 16 картин, написанных для церкви Ла-компания в Кито, и серия "Цари Иудеи» - хранятся в музее Санто-Доминго.

Произведения, рожденные в Куско, - самобытных явление в колониальном живописи Латинской Америки. Здесь, в Андах, выработался свой стиль - "стиль провинциального высокогорья", имеющий ряд черт, отличных от других школ. Декоративность, которая была характерной для латиноамериканского живописи и архитектуры XVII - XVIII веков, в одной живописной школе не проявилась так ярко, как в Куско. Изолированность от метрополии и наличие местных индейских традиций способствовали возникновению в бывшей столице инков памятников, очень разнородных через многообразие источников, которые вдохновляли их авторов. Работы школы Куско почти всегда анонимны и этим близкие к произведениям европейских мастеров Средневековья. Всего для школы Куско характерно преобладание религиозного содержания. Любимыми персонажами местных художников были архангелы и Богоматерь, для изображения которой было несколько иконографических схем. Мастера метисного происхождения нередко оказывали образам своеобразного оформления: Богоматерь благодаря многочисленным украшениям часто напоминала светскую даму, архангелы Ж напоминали портретные изображения вице-королей.

Музыкальная культура Латинско! Америки исторически сложилась на основе трех культурных источников: американского (индейского), европейского (прежде всего испанского и португальского) и африканского. Роль каждого из них была неодинаковой в разных регионах континента - в зависимости от уровня индейской культуры, численности негритянского населения, связей дальнего района с метрополией и характера его экономического, политического и культурного развития, а также ряда других объективных причин.

Вместе с тем эти три различные генетические корни ощутимы и в структуре современной латиноамериканской музыки, в которой выделяются соответственно три слоя или сферы: музыка индейская, венгерский (т.е. европейского происхождения) и афроамериканская. Из этих трех составляющих только индейская музыка автохтоннок) культурой. Венгерский и афроамериканская музыка - сравнительно молодые новообразования, которые сформировались лишь в конце XIX века.

Исторически венгерский музыка - ничто иное как испанский и португальский, что эволюционировали в колониях иначе, чем в метрополиях. Афроамериканская музыка - продукт взаимодействия европейской (исходной) и африканской (асимилю-ющего) музыкальных культур. Генетически афроамериканская музыка представляет собой ту же европейскую музыку, превращенную длительной исполнительской традиции американских негров.

В разных районах континента доминирует та или иная музыкальная культура - венгерский, индейская или афроамериканская. Например, для Бразилии характерны все три музыкальные комплексы - индейский, креольский и афроамеры-каннский; для Кубы и южного побережья Карибского моря - креольский и афроамериканский; для андских стран - индейский и креольский. Почти каждая страна Латинской Америки демонстрирует такую же разнообразие и взаимодействие музыкальных культур, и континент в целом. Вместе с тем можно выделить три группы стран по признаку преобладания той или иной музыкальной культуры. Так, в Мексике, странах Центральной Америки, Чили, Аргентине, Уругвае доминирует венгерский музыка; на Ангельских островах и в Бразилии - афроамериканская; в Эквадоре, Перу и Боливии - индейская.

Музыка колоний в первые века оставалась чисто испанском. Это была та же музыка военных духовых оркестров, те же песни и танцы, та же церковная и светская, салонная музыка, и в Кастилии, Леоне, Андалусии. Причем одни и те же романсы и вильянсико пели под аккомпанемент одних и тех же виуэлы, Лауда и Рабель на Кубе, в Мексике, в Перу, и одни и те же культовые произведения испанских полифонисгив выполнялись в храмах Гаваны, Мехико, Лиму, Боготу и Каракас . В то же время вся музыка, звучавшая на континенте среди конкистадоров и колонистов, была общерегионального. Но эта музыка еще не стала креольском, то есть латиноамериканской. Только в начале XVIII века появляются свидетельства, что местные танцы и песни уже отличаются от испанских.

Накануне конкисты в Испании существовали две основные разновидности театра - религиозный и светский, которые в готовом виде были принесены на завоеванные земли, и это обстоятельство обусловило сходство эволюции театрального искусства разных провинций Нового Света в колониальный период.

Религиозный испанский театр, находился под непосредственным контролем католической церкви, представлял собой инсценированные иллюстрации к различным библейских сюжетов. На новом почву и на него возлагалась еще одна функция - способствовать привлечению местного населения к христианской религии. Не случайно уже в первые годы колонизации театр стал одной из важных сфер миссионерской деятельности иезуитов. Но вскоре стало очевидным, что "в чистом виде" испанский театр вряд ли сможет успешно выполнять возложенную на него задачу. Его необходимо было видоизменить, приспособить к новой, отличной от европейской, аудитории, сделав доступным для восприятия.

Какую эволюцию прошел испанский религиозный театр на американской почве, лучше всего видно на примере одного из его ведущих жанров - ауто сакраментаяь, что первоначально представлял собой теологическую драму на один из библейских сюжетов, в котором переплетались евангельские и схоластические элементы. Жанр этот распространился практически везде на территории Мексики, Перу, Колумбии, Бразилии и других стран. В новых условиях в своем первоначальном виде этот жанр сохраняется очень долго. Его содержание начинает расширяться за счет ухода от жестко религиозной к нравственно-морализаторской, дидактической направленности. Существенно изменяется и форма: она значительно упрощается. Это происходит в общерегиональном масштабе. В этом плане особый интерес представляет творчество одного из первых латиноамериканских драматургов - Жозе ди Ашьенты, которого назвали "апостолом Бразилии".

Сначала Жозе ди Ашьента пытался придерживаться канонов классического ауто, но впоследствии вынужден был от них отойти. Оставаясь верным религиозным сюжетам, он одновременно как бы "приземляет" их. Достигалось это различными путями, в том числе усилением гротескно-комического начала и использованием элементов фольклорного искусства местных жителей, которые ^ особенно хорошо воспринимались индейской аудиторией. Его персонажи говорили на том смесью европейских и индейских языков, с помощью которой длительное время общались жители Нового Света и фактически стала разговорным в первые века колонизации.

Наряду с ауто распространен на латиноамериканском почву и приобретают и другие жанры религиозного театра, заимствованные из Европы. Среди них особо выделяются так называемые мистериос, в которых преобладают религиозно-мистические мотивы, и моралидадес - произведения с ярко выраженной дидактической направленности, которые сохранили тесную связь с католической тематикой.

Параллельно с религиозным развивается и светский театр. Следует напомнить, что на Иберийском полуострове светский театр сходил к традициям народного искусства. Именно поэтому одной из ранних его форм были сатирические фарсы, которые сначала можно было увидеть только на уличных народных праздниках, а позже и в домах знати. Во времена завоевания Америки в Испании особенно расцвел жанр комедии. В этот период работают авторы, стали классиками испанской литературы. Среди них Тирсо де Молина и Хуан де Энсе-на - признанные родоначальники жанра испанской комедии, а также Лопе де Руэда - автор совершенных образцов этого жанра. Именно из постановок пьес этих авторов закладываются в Латинской Америке традиции светского театра.

В начале колониальной эпохи представления основном устраивались или в учебных заведениях, или в домах высших колониальных чиновников. Чаще театральные действа посвящались различным праздникам и торжественным событиям. В новых, отличных от европейских, условиях светский театр начинает видоизменяться. В этом отношении особый интерес представляет "креольский театр", возникший в XVI веке и получил наибольшее развитие в провинции Новая Испания. Следуя традициям испанской комедии "креольский театр" вместе с тем приобретает другой, более демократичный по сравнению с театром метрополии, характер. Его создатели -

основоположники мексиканской драматургии ферме Гонсалес де Эслава и Хуан Перес Рамирес - сделали героями своих пьес представителей низших социальных слоев и ввели в латиноамериканского театра тематику улиц.

В XVII и XVIII веках тенденции, наметившиеся в латиноамериканском театре в XVI веке получают свое дальнейшее развитие. Теперь уже практически ни одна знаменательное событие, то католический праздник, военная победа или приезд нового вице-короля, не обходится без театрализованных представлений, в которых превалирует латиноамериканская тематика: воскрешаются страницы истории доколумбовой Америки, события конкисты, рассказывается о героическом сопротивлении индейцев. Так, в латиноамериканском театре зарождаются первые национально-патриотические мотивы, все больше усиливаются. В XVII и XVIII веках появляется целая плеяда драматургов - уроженцев Нового Света, которые закладывают основы национальных драматургов своих стран. К ним следует отнести Руиса де Аларкон, Сор Хуана Инес де ла Крус, Хуана Эспиноса Медрано, Перальта Бар м является во. Произведения этих авторов полны местными реалиями и обращены к тем, кто родился на американской земле и чувствует свое родство с ними.

Кардинальным вехой в художественной жизни Латинской Америки XVII-XVIII веков становится появление первых театральных помещений. В середине XVII века в Лиме завершается строительство театра "Принсипал". В Мексике столетием позже торжественно открывается театр "Новый Колизей", а в Аргентине примерно в то же время открывает двери перед зрителями "Дом комедии", или "Ранчерия".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >