Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow История мировой культуры

5. Культура Латинской Америки эпохи национально-освободительной борьбы и буржуазных революций и формирования национальных культур латиноамериканского региона

В конце XVIII века на огромных пространствах колониальных владений Испании и Португалии чувствовалось приближение эпохи войны за независимость, эпохи антиколониальной буржуазной революции. Десятилетие подготовили ее, прошли под знаком экономического, культурного и духовного подъема, под знаком испано-американской Просвещения, под влиянием таких глобальных событий мировой истории, как Великая Французская революция 1789-1794 годов и война английских колоний за независимость 1776-1783 годов. Радикально настроенные представители креольской буржуазии органично впитывали лучшие достижения передовой общественной и научной мысли: революционные идеи французских энциклопедистов, в том числе Монтескье, Вольтера и Руссо, научные идеи Декарта, Ньютона и Лейбница. Особый интерес вызвали передовые теории, направленные против гегемонии церкви и схоластических догм в образовании, взгляды английских и испанских экономистов, искали новые пути развития торговли, промышленности, сельского хозяйства. Эту направленность к всестороннему прогрессу питали ростки капиталистического уклада, которые возникали в колониях и разрушали феодальную социально-экономическую структуру Испанской Америки.

Просвещение придала новый импульс развитию прикладных наук - агрономии и метеорологии, инженерной, горной и морской деле, медицине и педагогике; только в Новой Испании, в Мехико, в последней трети XVIII века были основаны школа хирургии (1768), первая в Испанской Америке Академия изящных искусств (1773), горный колледж (1783), Ботанический сад (1788 ), школы мореплавания в Буэнос-Айресе (1792 г..) и инженеров в Каракасе (1808) и др.

Плодотворно и целенаправленно изучая богатства американской земли и ее недр и разнообразие ее флоры и фауны, деятели испано-американской Просвещения ни были слепыми подражателями Европы. их мировоззрение имел неповторимую своериднисть-, потому основывался не только на европейских, испанских, но и на самобытных индейских и африканских традициях. В этой новой шкале ценностей большое значение придавалось вкладу поколений "американцев" в создание материальных и духовных ценностей колониального общества. При этом отдавалось должное и достижением древних цивилизаций, которые уже рассматривали как неотъемлемую часть собственно латиноамериканской культуры народов, населявших колонии. Так формировался передовой креольский мировоззрение, проникнутое духом патриотизма и национального самосознания. Он решительно отстаивал право на политическое самоопределение колоний и от критики и несприйнятгя колониального гнета накануне XIX века перешел к прямому призыву разорвать путы многовекового угнетения.

Сильная, хотя и неоднородна в идеологическом и политическом отношении, испано-американская Просвита сформировала динамическое поколения ученых-энциклопедистов, мыслителей и политических деятелей: в Новой Испании это были философы-просветители X. И. Бартолаче и X. А. Альсате, в Венесуэле - деятели культуры и образования А. Бельйо и С. Родригес, на Лаплати - М. Морено и передовой мыслитель и революционный генерал М. Бельграно; в Новой Гранады разносторонне образованные ученые-эрудиты Ф. Э. Санта-Крус и-Эспехо, Ф. X. де Кальдас и А. Нариньйо, переводчик Декларации прав человека и гражданина.

Особое место в освободительном движении принадлежало занять венесуэльским патриотам Франсиско де Миранде (1750- 1816рр.) - Предсказателю латиноамериканской независимости и Симону Боливару (1783-1830рр.) - Освободителю, полководцу, законодателю и мыслителю, который довел до победного конца борьбу за независимость испанских колоний . В конце XVIII века в колониях формируется креольский освободительное движение, заявил о себе как об активном политическую силу. В нем принимали участие авторитетные круги торгово-ростовщической буржуазии и землевладельцев, интеллигенции, военные деятели, представители креольского ополчения, широкие слои населения разного социального происхождения.

Крупнейшие города Испанской Америки, значительные торговые и экономические центры охватила волна антииспанского заговоров и восстаний. В развитии революционной ситуации сыграли свою роль и события, которые происходили в самой Испании. Политический кризис в условиях французской интервенции 1808 расшатала устои метрополии. Испанский король Карл IV отрекся от престола в пользу сына Фердинанда VII, затем вся королевская семья оказалась за пределами Испании, в южно-французском городе Байонне, в роли пленных и заложников Наполеона. На испанский трон был посажен ставленник Наполеона - его брат Жозеф Бонапарт. И в 1808 году вспыхнула партизанская война испанского народа против французских интервентов, которая стала началом первой буржуазной революции в Испании.

По Бразилии, то ход освободительной борьбы против португальских колонизаторов был обусловлен еще и тем обстоятельством, что изгнан французами из Португалии королевский двор во главе с принцем регентом Жоаном переместился в

Бразилии, в Рио-де-Жанейро, где находился до 1872 года. Его сын Педру был коронован в 1822 году как император независимой Бразилии. В отличие от американских колоний Испании Бразилия получила свою независимость без войны. Это в определенной степени обусловило и сохранения единства страны, где сепаратистские тенденции не получили широкого размаха.

В результате войны за независимость испанских колонии избавились от колониального гнета и стали суверенными государствами: Мексиканские Соединенные Штаты, Федерация Центральной Америки, Колумбия, Перу, Чили, Боливия, Парагвай. Несколько позже завершился процесс образования независимых государств на Рио-де-Лаплати, где ситуация осложнялась острыми противоречиями между провинциями и внешним вмешательством. Исключением здесь был только Парагвай, который получил независимость еще в 1811 году. Другой состояние переживали Объединенные провинции Рио-де-Лаплаты. На начале 1820 году они распались и фактически перестали существовать как единое государство.

Понимая, что разобщенность угрожает их независимости, Лаплатская патриоты выступили за созыв конгресса, который бы способствовал объединению страны. Необходимость объединения усиливалась и резким ухудшением отношений с Бразилией через Восточный Берег, которое в ФУДН 1825 привело к началу военных действий. Учредительный конгресс Объединенных провинций Рио-де-Лаплаты принял 6 февраля 1826 закон о создании совместного правительства во главе с президентом. В декабре того же года конгресс утвердил конституцию Аргентины, которую теперь стали называть Объединенные провинции Рио-де-Лаплаты.

Война между Аргентиной и Бразилией продолжалась до августа 1828 года, когда был заключен мирный договор, который предусматривал признание Восточного Берега суверенным государством. Согласно конституции 1830 году она получила название Восточная Республика Уругвай.

Заботясь об объединении молодых латиноамериканских государств, Боливар предложил созвать в Панаме континентальный конгресс. Но в нем приняли участие только представители Колумбии, Перу, .Мексикы и Федерации Центральной Америки. 15 июля 1826 они подписали договор о "вечном союзе и конфедерацию". Однако его так и не ратифицировала ни одно из государств.

Некоторые страны, утвердились на Американском континенте в ходе освободительной войны, через глубокие внутренние противоречия и борьбу различных группировок за власть оказались недолговечными. В Колумбии сразу же после окончания войны резко усилились центробежные тенденции и развернулся сепаратистское движение. В 1830 году колумбийская федерация распалась. На ее территории возникли республики Венесуэла, Эквадор и Новая Гранада (Колумбия). Недолго существовала и Федерация Центральной Америки. В 1839 году на самостоятельные государства превратились провинции, входивших в ее состав (Гватемала, Гондурас, Никарагуа, Сальвадор и Коста-Рика).

Освободительная война 1810-1826 годов имела огромное значение для дальнейшего развития Латинской Америки. Она привела к ликвидации колониального режима, провозглашение политической независимости и создания латиноамериканских государств. Тем самым было покончено с многочисленными монополиями, запретами и ограничениями, регламентацией что мешали экономическому прогрессу колоний, складывались благоприятные условия для развития в Латинской Америке капиталистических отношений и вхождение ее в систему мирового хозяйства. Были отменены подушный налог и принудительная трудовая повинность местного населения в пользу частных лиц, государства и церкви, в большинстве стран полностью или частично отменен рабство. Во всех новых испаноамериканского государствах воцарился республиканский, парламентский строй, приняты конституции буржуазного типа. Прогрессивное значение имели ликвидация инквизиции, отмене дворянских титулов и других феодальных атрибутов.

В ходе войны существенно изменилась национальная ориентация латиноамериканцев. Они все глубже осознавали свою принадлежность к определенному этносу, который имеет неотъемлемое право на самостоятельное существование, суверенитет и собственную государственность. Преобразование бесправных колоний на независимые республики, проведение некоторых реформ и другие результаты войны ощутимо повлияли на формирование латиноамериканских наций, ускорив их становления и консолидации.

В этот период новой формы приобретают этнически национальные процессы. В конце XVIII - начале XIX века расписание кастовой системы становится очевидным. Все большую роль в определении социального статуса начинает играть имущественный критерий. Однако капиталистические отношения захватывают сначала креольский группу (а также часгану метисная и мулатськои) и сказываются главным образом в торговле. Она была преимущественно экспортной, так колониальное законодательство долго препятствовало коммерческим отношениям между различными районами материка. Когда же такие препятствия снимались (или обминалися), различные районы часто могли обмениваться только натуральными продуктами, в то время как европейские партнеры предлагали промышленные и другие товары, отсутствующие в американских колониях.

В формально единственном регионе появляются экономические районы, которые специализируются на производстве сырья на экспорт. Чем большую роль играли экономические интересы, тем яснее становились центробежные тенденции в различных частях обеих империй. Объединительные языковые и культурные нормы оказались не противостоять им. Креольского-метисная группа выступила инициатором разрушения институтов, которые препятствовали утверждению капиталистических отношений. Распад испанской империи был завершен провозглашением республик, а португальской - бразильской империи. Попытки некоторых испано-американских революционеров сохранить предыдущую административное единство, особенно ярко показало создания Боливаром Великой Колумбии, или перуано-боливийской федерации, оказались напрасными.

Но весомые из объединяющих факторов (язык, религия, общие традиции креольской и некоторых индейских групп) сохранялись и не раз становились поводом к призывам объединиться в континентальном масштабе, к повышенному ощущение латиноамериканской солидарности. Однако национальная или близка к национальной сообщество на таком значительном пространстве сложиться не смогла: интересы населения независимых государств оказались сильнее, чем объединительные факторы континентального масштаба.

Неравномерное развитие этнических и этносоциальных процессов в различных районах особенно сказался в ходе войн за независимость в Испанской Америке. Если на Лаплати или в Чили освободительное движение было сравнительно сильным, то в Перу и Верхнем Перу оказался необходимым "экспорт революции" с Лаплаты, поход войск Сан-Мартина, чтобы свергнуть испанскую администрацию. Но даже в районе Лаплаты нельзя говорить о едином "патриотический" движение: чисто испанских войск в Америке было немного (главным образом, в северных районах материка), и основную военную силу как в антииспанского, так и в происпанскими армиях составляли креолы, метисы, на побережье - мулаты и свободные нефа. Таким образом, войны за независимость не сводились к изгнанию испанцев, а отражали социальные противоречия в самих местных обществах и были, по сути, гражданскими войнами. Это связано с частым совпадением в колониальном обществе этнокультурных и социальных показателей и привело к тому, что в войнах за независимость социальная разница набирала форму этнического противостояния.

Существенным этносоциальных разделением южноамериканских обществ в период освободительных войн еще оставался разделение на "белых" и "цветных". Под "цветными" подразумевались смешанные группы и негры, поскольку участие индейцев в этих войнах была сравнительно небольшой. Следует заметить, что социальные требования креолов и близких к ним смешанных групп набирали политического оформления в большей степени, чем лозунги крестьян-индейцев и рабов негров. Для двух последних групп говорилось, как правило, о конкретных целях (возврат общинных земель, освобождение от рабства, протест против определенной формы эксплуатации).

Влияние этнического разделения общества на политические процессы можно увидеть на примере освобождения Перу и Верхнего Перу. Действия революционных войск Сан-Мартина и Санта-Круса имели здесь довольно слабую поддержку. Низкая степень революционной активности городских слоев - креолов и близких к ним метисов - становится понятным, когда напомнить, что этот район в конце XVIII века пережил ряд значительных индейских восстаний. их объединяют под именем вождя одного из повстанческих групп - Тупака Амару, хотя правильнее было бы говорить о нескольких более или менее одновременных вооруженных выступлений. Разница в лозунгах этих беспорядков в глазах креолов и метисов стиралась одним важным обстоятельством: повстанцы - индейцы кечуа и аймара - уничтожали в захваченных поселениях всех неиндианцив.

В начале XIX века, когда в других районах Испанской Америки нарастала революционная ситуация, Перу и Верхнее Перу "выбились из ритма". Индейцы после разгрома еще не имели достаточно сил, а креолы и креолизовани метисы еще не забыли, к чему могут привести восстание, ищут массовой поддержки.

Брак развитых положительных программ в метисных, негритянских и индейских участников антиколониальной борьбы обусловил политическую организацию обществ в молодых республиках по образцу, который удовлетворял руководителей движения - обуржуазившегося креолов - и близкую к ним часть смешанного населения. Как следствие, не учитывались, например, интересы индейской общины. Так, государственные кор-

доны молодых республик разделили на несколько частей кечуа-анську (Эквадор, Перу, Боливия, Аргентина) и аймарську (Перу, Боливия) этнические сообщества.

Обретения независимости в силу определенных исторических причин (низкий уровень капиталистических отношений, ограничения их в основном торговлей, неравномерность в темпах развития различных социальных секторов, углубленная этнокультурным расписанию и т.п.) не было признаком завершения нациеутворення, а только его этапом и условием. Конец XVIII - начало XIX века можно считать временем формирования многих новых народностей на континенте, которое протекало своеобразно при наличии многих черт, сохранившихся от колониальных структур, переживших политическую власть Испании и Португалии, а также полуколониальную зависимость от иностранной капитала. Сложных форм этот процесс набрал в полиэтнических обществах андских стран.

Одним из средств преодоления этнической, социальной, а иногда и географической обособленности раз и стало в республиканский период осознания единой государственной принадлежности, постепенно перерастало в осознание национального единства. Переход этот происходил через одобрение "государственного патриотизма" как самой легкой для массового восприятия идеологии.

В первые десятилетия республиканского периода венгерский олигархия, которая захватила власть, пыталась реставрировать некоторые колониальные институты, против которых одна и начинала войну. Кастовый принцип остался характерным для этой группы, в которую входила определенное количество ассимилированных метисов и мулатов. Вместе с тем индейцы были везде формально уравнены в правах с креолами и метисами. На практике это означало ликвидацию барьеров, ограждали индейские общины от проникновения этнически и социально чуждых элементов. Раннереспубликанский государство способствовало захвату общинных земель. Креолы, а также социально близка к ним часть метисов и мулатов, которые принимали активное участие в войнах за независимость, захватили владения происпанскими настроенных магнатов и индейские общинные земли. Из двух возможных путей развития - свободного найма рабочей силы и экономического и внеэкономического закрепощение крестьян - утвердился привычный.

Своеобразие латифундизма в большинстве стран Южной Америки в XIX веке состояла в том, что, сохраняя внутреннюю полуфеодальную организацию, он своим существованием был обязан мировой капиталистической, а позже - и

империалистической системе. Она определяла спрос на товар производился в латифундиях. Реализуя продукцию своего хозяйства, латифундист выступил уже как контрагент капиталистических компаний. Эта двойственность латифундизма надолго оставалась его характерной чертой в Южной Америке.

Этносоциальная структура в первые десятилетия независимости была почти неизменной. Направленность экономики в различных районах континента стала более или менее единой: производство и вывоз сырья. Такую однородность сопровождала усиленная политическая активность, проявлялась в попытках пересмотра государственных границ, борьбе за власть внутри правящей группы сначала без принципиальной разницы программ, а с укреплением мелкой и средней буржуазии - в противоборстве либералов и консерваторов.

Попытки захватить чужую территорию побуждаемы прежде всего неравномерностью хозяйственного развития южноамериканских государств. В условиях экспортной направленности экономики владение районом добычи сырья, пользуется спросом на мировом рынке, могло приносить значительные прибыли. Отсюда - восторг Чили боливийских месторождений селитры, попытки аннексии Уругвая Аргентиной или Бразилией, Тихоокеанская война и тому подобное.

В зонах наибольшей экономической активности (это, прежде всего, районы зовнишньоконтинентальних контактов - порты, океанское побережье) экспортная торговля и связанные с ней операции - обработка сырья, перепродажа и т.п. - осуществляются постоянно растущим количеством населения. На побережье Венесуэлы, Перу и Эквадора, на центральном нагорье Боливии, в зоне Буэнос-Айреса, Монтевидео и Баии ведущее значение приобретают буржуазные общественные отношения. Утверждение капиталистической структуры южноамериканских обществ проявлялось и в изменении этнического состава населения развитых зон и городов. В некоторых странах это произошло по классической европейской схеме - из-за разрушения крестьянства и пролетаризации избыточного сельского населения. В Аргентине, Уругвае и Бразилии после переориентации сельского хозяйства на производство зерновых потребность в рабочих руках была довольна благодаря новой иммиграции из Европы.

Такая разница в источниках обновление рабочей силы существенно повлияла и на темпы становления наций в различных странах Южной Америки. Подготовлены к буржуазных отношений иммигранты региона Лаплаты способствовали ускорению здесь национальных процессов, в то время как привычные к самым примитивным методов внеэкономического принуждения мигранты из Андского нагорья позволяли консервировать и докапиталистические формы эксплуатации.

Новый этап развития архитектуры Латинской Америки наступил после завоевания в 1810 -1820-х годах большинством стран континента независимости, что обусловило новые функциональные, духовные, а также идеологические потребности в строительстве. Появилась необходимость в реконструкции и предоставлении столичного характера почти двум десяткам городов, которые начали быстро развиваться: строились административные здания, правительственные резиденции (в Бразилии - императорские дворцы), а позже - и частные дома для местной буржуазии. Одновременно рост производственных сил, усиления экономических связей, укрепление капиталистических порядков, подъем образования и культуры требовали возведения в Латинской Америке многих производственных помещений, вокзалов, учебных заведений, театров, музеев.

С момента завоевания странами континента независимости в его зодчестве проявляются не только традиционные стилистические совпадения в архитектуре отдельных стран, но и важные идеологические процессы и концепции, которые диктовали выбор, предпочтение того или иного стилистического решения.

В культуре Латинской Америки, в том числе и в архитектуре, с тех пор сосуществуют и борются концепции консерватизма и цивилизаторства (по утверждению современного мексиканского философа Л. Сеа). Культурный консерватизм НЕ столько опирался на консервативные политические тенденции, сколько он выходил из понятия о необходимости сохранения, а иногда и возрождение местных духовных и эстетических ценностей. Для Латинской Америки характерно, что в условиях неравномерности развития, многоукладности экономики и разнообразия культурных традиций, они всегда реально хранились в устойчивых областях архитектуры, особенно жилой. Индейская и негритянская хищная, сельский и малоэтажный городской дома европейского типа, культовые сооружения упорно сохраняют не только свою функционально-конструктивную основу, но и традиционный вид, создавая реальную почву для изучения и обогащения архитектурно-художественных традиций.

Однако наряду с традиционализмом в молодых независимых странах региона, до сих пор экономически отстают от ведущих западных государств, но пытаются преодолеть этот отрыв, особое влияние мало "цивилизаторства". Стремление к обновлению, борьба с косностью время порождали негативное отношение к собственному прошлому (еще и к тому же колониального) и направленность к заимствованию технических достижений и культуры экономически более развитых стран.

При этом создатели новых обществ воспринимали прошлое индейцев, испанцев, метисов как проявление варварства, которое цивилизация имеет обуздать. Цель этой цивилизаторской программы заключалась в том, чтобы стать похожими на Англию, Францию и США и искоренять все латиноамериканское прошлое, поскольку оно считалось чужим.

Общим для стран Латинской Америки середины XIX века архитектурным стилем, который выразил новое идеологический заказ в парадных официальных зданиях, сводились почти во всех новых столицах, стал чужой местной архитектурной традиции и психологическом составляющие латиноамериканских народов классицизм с его строгостью, нормованистю и рационализмом. Введение его не было случайным. Именно в нем наиболее наглядно отразилась направленность к заимствованию. Для освобожденных от колониального гнета латиноамериканских республик (только независимая Бразилия к концу XIX века оставалась империей) классицизм, который и в Европе в конце XVIII века считался продолжением традиций республик античности, стал художественным знаменем отказа от колониального стиля. Классицистический характер предоставлялся прежде всего правительственным сооружениям, таким как Паласио Ґобьерно в Асуньйони (Парагвай) и императорским дворцам Сан-Кристован и Итамарати в Рио-де-Жанейро. А величественные здания парламентов, получивших название капитолия, или дворца конгресса в подражание Соединенных Штатов, которые первыми получили независимость на Американском континенте, проектировались как уменьшенные копии главного здания Вашингтона. В стали французского классицизма или итальянского Возрождения, демонстрируя решительное изменение художественной направленности, проектировались академии искусств в Рио-де-Жанейро, Мехико и других столицах. Один из дворцов в Рио-де-Жанейро представляет собой копию Версальского Малого Трианона, а для работы Панамериканской конференции 1906 года в столицу Бразилии был перевезен и заново поставлен разборный павильон с выставки, проводившейся в США. В города Латинской Америки таким образом переправлено некоторые крупные общественные здания из Европы.

Демонстративное подражания нашло свое гротескное выражение в привнесении чужеродных готических форм в архитектуре церквей в страны, где было сильно влияние Англии, например деревянного собора в Джорджтауне (Гайана), и учебных заведений, в частности университета в Каракасе.

В конце XIX века почти во всех странах Латинской Америки - снова под влиянием Европы - в архитектуре распространился стиль помпезной эклектики, перекликался с традициями барокко своим великолепием и декоративностью. Эклектика, которая вбирала элементы ордерных систем, архитектуры Ближнего и Дальнего Востока, готики и других стилей, появилась в архитектуре общественных зданий, особенно оперных театров, сводились на рубеже XIX- XX веков в большинстве крупных городов, как правило, в стиле парижской "Гранд-Опера". Еще четче этот стиль нашел проявление в пестром, но в то же время праздничном виде главных торговых улиц городов, отразило определенные черты национального характера.

В XIX веке в молодых странах региона становится заметным рост национального самосознания. Строятся многочисленные, конечно пышные и перегружены деталями, памятники национальным героям, прежде всего победителям борьбы против колониального гнета - Куатемок, Тупак Амару, Боливару, Сан-Мартину, Идальго. В бывших дворцах правителей размещаются музеи, а новым зданиям для них предоставляются черты дворцов. В конце XIX века в Мексике попытались возродить монументальные формы доколумбовой архитектуры, а в начале XX века в большинстве стран Латинской Америки распространяется колониальный стиль, который использовал достижения XVI-XVIII веков.

Но господствующей была другая тенденция. В течение всего XIX века архитектура Латинской Америки заимствовала европейские стили, причем на смену культурно-художественном влияния бывших колониальных держав в большинство стран региона пришли образцы из Франции. В некоторых странах Карибского бассейна, как англоязычных, так и испаноязычных (например, в Колумбии) очевиден был влияние архитектуры Англии. Большинство крупных объектов проектировали европейские зодчие, в академиях преподавали французы и итальянцы, реконструкцию и благоустройство городов осуществляли, как правило, европейские и североамериканские инженеры. Вместе с тем в странах континента постепенно воспитывались национальные кадры архитекторов и художников, которые обеспечили грандиозное и неожиданное для многих интеллектуалов и в Европе, и в самой Латинской Америке, подъема его архитектуры и искусства в XX веке.

XIX века в истории живописи Латинской Америки характеризуется в целом желанию художников приобщиться к достижениям европейского искусства, сбросить с себя оковы религиозной тематики, в которых держала искусство своих колоний метрополия, отразить черты нового человека независимых республик, природу, обычаи своей страны, а затем создать в себя живопись, не уступал бы европейскому. В то же время в латиноамериканском искусстве существовали две тенденции: с одной стороны, общерегионального ориентация на современные европейские ценности, с другой - первые серьезные попытки познать свою страну, выявить ее национальные черты.

Доминирующее положение в латиноамериканском живописи с начала века до его середины занимают портрет и бытовой жанр. Культовый живопись постепенно отходит на второй план, а затем и вовсе исчезает. На смену барокко, питало религиозное искусство большинстве стран региона, приходят из Европы романтизм и классицизм. их первыми носителями были европейские мастера, которых приглашали в страны Латинской Америки для создания национальных школ живописи и графики. Течение костумбризму * - общерегионального и национального одновременно - во многом обязана своим появлением европейских художественных кам-романтикам, которые путешествовали по Латинской Америке и зарисовывали местные пейзажи, этнические типы, обычаи жителей той или иной страны.

В середине прошлого века костумбристський живопись с его локальными интересами отступает перед универсальной эстетикой классицизма. Латиноамериканские республики ориентировались на Францию - законодательницу мод в живописи того времени. Правительства поощряли намерения отечественных художников ^ учиться в Париже, для этого вводились стипендии и пансионы. Очень часто ученики становились эпигонами своих учителей, однако это их не тяготило - им Погребная была школа и они ее получали. Академизм доминировал в латиноамериканском живописи до 10-20-х годов XX века, только в это время в регионе появляются художники - апологеты импрессионизма. Хотя тот период в живописи Латинской Аме-

* Костумбризм (исп. Costumbrimo, от costumbre - обычай) ~ направление в литературе и изобразительном искусстве Испании и Латинской Америки XIX века. - Ред.

рыки считается космополитическим, он был, однако, не менее необходимым связующим звеном между периодом колониальным и собственно национальным.

По республиканского периода в общей панораме латиноамериканского искусства происходят существенные изменения. Такие отсталые в колониальный период страны, как Аргентина] Уругвай, Чили, к середине XIX века поднимались в области культуры на один уровень с наиболее развитыми Мексикой и Перу. В силу космополитизма, характерного для живописи XIX века, между малярными школами разных стран было мало разногласий. Хотя это не значит, что прошлый век не дало самобытных мастеров. их своеобразие заметна и в приверженности к тому или иному жанру. Так, в Эквадоре, Венесуэле, Колумбии предпочитали пейзажа, мастера же Перу, Аргентины, Кубы, Бразилии изображали своих героев на улицах и площадях городов, в характерных для того времени интерьерах домов, иногда даже в театрах, прибегая к любимым типажей ( в Перу и Мексике - индеец, в Бразилии, Венесуэле, на Кубе - мулат, в Аргентине и Уругвае - гаучо). Рисунки, акварели, литографии, реже картины, написанные маслом, с разной степенью таланта и мастерства отражали окружающую действительность; однако работы всех художников-костумбристив отражаются любовью к родному краю и своих персонажей, хотя нередко они проникнуты иронией и насмешкой над соотечественниками. Каждая страна дала своих художников, которые наиболее ярко и талантливо отразили в живописи новые тенденции.

В портретном жанре первой половины XIX века самыми известными фигурами стали Хосе Хиль де Кастро Мора-лес, которого считают своим и перуанцы, и чилийцы, и венесуэлец Хуан Ловере, соотечественник Боливара. Оба были непосредственными участниками великих событий и, соответственно, их хронистами. Кисти Хиля де Кастро принадлежат портреты Боливара, Сан-Мартина, ОьХигинса, Сукре. Ловере писал Лино Ґальярдо, Кого Пауля и других выдающихся деятелей периода борьбы за независимость. Хиль и Ловере стали и первыми историческими живописцами республиканского периода: Хиль де Кастро воплотил в картинах военные события, а Ловере - политические акции.

Кроме X. Ловере и X. Хиля де Кастро, новую тенденцию в латиноамериканском портрете выражали Колум-боец X. М. Эспиноса, кубинец В. Эскобар, мексиканец / М. Эстрада. их произведения также отличает некоторая плоскостность, видимо наивное, но непосредственное, близкий к реалистичности толкование образа.

Благодаря исторической подлинности произведений X. Хиль де Каст-ра считается наряду с Франсиско Фьерро зачинателем костумбристського живописи в Перу. Появление костумбризму связана также с именами многих иностранных художников, работавших в регионе в первой половине XIX века. Это англичанин £ £ Видапь (в Перу и Аргентине), немец М. Руґендас (в Перу, Чили, Аргентине, Бразилии), француз Ж.-Б. Дебре (в Бразилии), датчанин Ф. Г. Мельба, который работал в Венесуэле с К. Писсарро, который позже стал импрессионистом, а также многие другие. Эти мастера, за исключением Дебре - представители неоклассицизма, они принадлежали к романтическому направлению в европейской живописи. Художники, которые приехали в Латинскую Америку в поисках романтики, благодаря чему обращались к каждому проявлению самобытности, поощрили и местных мастеров к своеобразному пейзажа, быта, этнических типов этих стран.

С непосредственно латиноамериканских художников-костумбристив первыми были: в Перу Ф. Фьерро (1810- 1879 гг.), В Венесуэле К. Фернандес (1810-1887 гг.), В Аргентине К. Морель (1813-1894 гг.), в Уругвае X. М Бес-нес и-ириґойен (1788-1865 гг.), в Чили М. Каро (1835-1903 гг.), в Колумбии Р. Торрес Мендес (1809-1885 гг.), на Кубе В . 17. где Ландалусе (1825-1889 гг.). В творчестве каждого из них, несмотря на общие задачи и методы, отразились характерные для той или иной страны особенности этнического состава населения, различных социальных слоев, обычаев, природы. В Колумбии и Венесуэле большое влияние на художников-костумбришив оказала деятельность созданной в 1805 году Колумбийской географической комиссии, для которой рисовали К Фернандес и Р. Торрес Мендес. К этому Фернавдес иллюстрировал сделан Агустин Кодацци знаменитый "Атлас и план Венесуэлы" (1833-1840 гг.). Для геоирафичнои комиссии он и Торрес Мендес создали много рисунков и акварелей, на которых изобразили не только этнические типы и пейзажи, но и архитектуру домов, их интерьеры, обряды той или иной местности.

Первый национальный аргентинский художник Карлос Морель писал портреты и жанровые композиции, в которых фигурирует распространен в литературе того времени образ гаучо. Но по сравнению с работами Фернандеса и Торреса Мендеса, которые ставили скорее научную цель, работы Мореля художественно совершенные, ориентированные на создание образа. Линию Мореля в косгум-бризми вели уругваец Беснес и-Иригойен и чилиец Мандель Каро, оба профессиональные художники. Несколько особняком стоит творчество перуанца Франсиско Фьерро (известного больше как Панчо Фьерро или Дон Панчо) и кубинского живописца и гравера Виктора где Ландалусе - основателя политической и социальной тематики в изобразительном искусстве своей страны.

Дон Панчо, художник-самоучка, работал преимущественно в технике акварели. В сценах народного быта он тонко подмечает особенности каждого общественного слоя, что помогает ему схватывать юмористические или остросатирические образы. Его произведения наиболее полно отразили обычаи периода становления республики и характерные типажи того времени.

В. П. де Ландалусе и другие кубинские художники-кос-тумбристы оформляли коробки для табака и знаменитые гаванские сигары, экспорт которых в XIX веке принес Кубе всемирную славу. Поэтому мастера отдавали предпочтение изображению экзотических особенностей окружающей жизни - пейзажам Кубы и жанровым сценам, героями которых были, главным образом, негры и мулаты.

Костумбристський живопись и графика сделали свой положительный вклад в искусство стран Латинской Америки, но в новых условиях они перестают удовлетворять эстетические потребности молодых наций. Учась в местных академиях, национальные художники заинтересованы в совершенствовании своего мастерства в Париже, Риме, Мадриде. В основном их влекла столица Франции, которая во второй половине XIX века была мировым центром художественной жизни.

Академическая выучка художников в Париже способствовала появлению в странах региона исторической живописи, что пытался воспроизвести знаменательные события в истории той или иной страны. Самыми известными художниками этого направления стали два венесуэльцы - М. Нет в и-Товар (1828-1902 гг.) И А. Миче лена (1863-1898 гг.). Мастерами исторической живописи были /. Мерино Муньос (1817-1876 гг.) И Л. Монтеро (1826- 1869 гг.) В Перу, М. ди Араужу Порту Алегри (1806-1879 гг.), П. Мейрелис ди Лима (1832-1903 гг.) И П. Америку ди Фигейреду и-Мелу (1843-1905 гг.) в Бразилии, А. Урдмета (1845-1887 гг.) в Колумбии и X. Кордеро (1824-1884 гг.) в Мексике.

В Аргентине исторический жанр не получил развития - здесь превалировали порирет и пейзаж. Кроме К. Мореля, в значительной фигурой в аргентинском живописи середины прошлого века был Прилидьяно Пуэйрредон Он заложил основы реалистической школы живописи, самыми известными представителями которой были Эдуардо Сивори (1847-1918 гг.) И Эрнес-то де ла Харькова (1867-1927 гг.) .

В конце XIX века и в других странах Латинской Америки наметился отход от принципов академизма, который в официальном живописи сохранялся еще достаточно долго, вплоть до 10-20-х годов нашего века. В бразильском живописи со второй половины XIX века реалистические тенденции занимают ведущее место, что нашло яркое воплощение в творчестве Жозе Ферраз диАлмейды (1851- 1899 ГГ.), Известного как Алмейда Жуниор (Младший). В большинстве его работ преобладает несколько сентиментальное толкования реалистичных образов, но иногда художник достигает художественного обобщения в изображении народных типов. Начав с захвата салонным искусством французов Поля Делароша и Жан-Поля Лорана, к реализму пришел очень разносторонний чилийский художник Педро Лира (1845-1912 гг.). Лирическим и одухотворенным есть задел его соотечественника пейзажиста Альбер-то Веленсуелы Льянос (1869-1925 гг.). В Эквадоре во второй половине XIX века отход от академических принципов и обращение к более достоверного изображения действительности проявляется в полотнах Хоакина Пинто (1842-1904 гг.) И Хуана Маносальваса (1840-1906 гг.). X. Пинто первым обратился к образу эквадорского индейца и начал интерпретировать фольклорные образы.

В конце прошлого века в некоторых странах французское влияние несколько уменьшается, и на первое место выходит испанский живописная школа, сама много нового позаимствовала у импрессионистов. Сочетание импрессионистской манеры и подражания Эль Греко позволило создавать образы, полные психологизма и одухотворенности. Именно такая манера характерна для колумбийца Андреса де Санта Мария (1869- 1945 гг.) И перуанца Даниэля Эрнандеса (1856-1932 гг.). В истории латиноамериканского театра XIX века проходит под флагом только родившегося независимости ^ После провозглашения плодотворно развивается драматургия и активизируется театральная жизнь бывших колоний. Общность исторической судьбы обусловила единство ряда процессов, которые происходят в этот период. Главным из них становится постепенное утверждение романтизма, сначала как подражание европейскому, но к середине ХГХ века романтизм латиноамериканской драматургии находит свое лицо.

Тематика пьес становится актуальной, связанной с событиями войны за независимость и последующего периода. Революционный и патриотический пафос - неотъемлемая черта многих произведений, написанных в это время. Хрестоматийным примером в этом плане стала драма X. Б. Альберда "Майская революция", признана вершиной латиноамериканской романтической драматургии.

Одной из характерных особенностей развития театра значительной части континента в прошлом веке следует признать появление целой плеяды талантливых авторов, чье творчество позже вошла в "золотой фонд" всей литературы Латинской Америки. К ним относятся мексиканцы Эдуардо де Ґоростиса, Фернандо Кальдерон, Игнасио Родригес Ґальван, перуанцы Мануэль Асенсио Сегура и Ф. Пардо и-Альяга, колумбиец Хосе М. Сампер, бразильцы Жоау Каэтану дус Сантус, Ж. Ґонсалвис ди Магальяес, Л. К. Мартинс Пена. Каждый из этих драматургов той или иной степени был основателем национальной драматургии своей страны. При всем разнообразии их творчества можно выделить одну общую для них черту - непосредственная связь с социально-политической реальностью своей родины.

Наглядным свидетельством активизации театральной жизни Латинской Америки XIX века стало интенсивное строительство театральных сооружений. В Мексике один за другим открываются "Новый театр", "Театр Нового Мехико", "Большой национальный театр", театр "Итурбиде". Одновременно в Аргентине возникают театры "Виктория", "Федерасьйон", "Буэн орден". В Бразилии ведущее место занимает только сводный "Театра конститусьйонал Флуминенсе". Появляются новые здания театров и во многих других латиноамериканских странах.

Во второй половине XIX века в латиноамериканском театре намечается еще одна общерегионального тенденция. Речь идет об окончательном выходе на передний план костумбризму. Его утверждения именно в этот период не было случайным. Активно развивалось процесс формирования латиноамериканских наций, сопровождавшийся ростом национального самосознания, привлекая внимание драматургов к наиболее выраженных, специфических особенностей национального характера, быта и обычаев их соотечественников. Общим для костумбристськои драматургии всего региона было преобладание комедии. Этот жанр позволил изобразить самую гущу жизни народа со всеми его нюансами. Демократизм и юмор стали характерными признаками латиноамериканского костумбризму.

Однако общие тенденции развития латиноамериканского театра в XIX веке вовсе не исчерпывают всего разнообразия процессов, в нем происходили. Именно в этот период с полной силой заявили о себе самостоятельные феномены в истории национальных театров различных стран региона. Особенности исторического, расово-этнического, социально-экономического и культурного развития каждой конкретной страны, различные субъективные факторы побудили к жизни те специфические явления, которые начали отличать одну национальную школу от другой.

Примеров можно привести немало. В Бразилии в это время крепко утвердилась и продолжает развиваться и сегодня драматургия, связанная с негритянской темой. В первых пьесах, где появились негритянские персонажи, они изображали добрых и преданных слуг белых господ. Новый подход к проблеме нефов впервые проявился в творчестве Жозе де Аленкара и Артура Азеведу, а вслед за ними - в произведениях поэта-романтика Кастру Алвиса, перу которого принадлежит аболиционистского пьеса "Гонзага, или Революция в Ми нас" (1867) . ее герой - образованный неф, который постоянно испытывает социальную несправедливость из-за цвета своей кожи, - стремится свободы. Эта линия продолжается в творчестве Энрико Коэлью Яету, который внес большой вклад в развитие нефитянськои традиции в бразильской литературе.

Что касается Аргентины, которую считают найкосмополитичнишою страной в Латинской Америке из-за ее приверженность европейским традициям, и там вторая половина XIX века характеризуется возникновением ряда специфических явлений, которые обусловили национальную самобытность ее театра. К тому времени образ гаучо стал уже своеобразным символом Аргентины, олицетворял ее патриархальное прошлое, тщетно пыталось противостоять натиску буржуазной цивилизации. Свободный сын пампы - гаучо - впервые появился на аргентинской сцене в 1880-е годы в п 'пьесе Эдуардо Ґутьерреса, написанной по мотивам его романа "Хуан Морейра". В ней говорилось о нелегкой судьбе гаучо, который стал жертвой социальной несправедливости. Такая сюжетная канва становится традиционной для всей драматургии этого направления.

Рост популярности театра гаучо было повязкам связано с деятельностью братьев Подеста, которые в 1886 году основали труппу, в репертуаре которой основное место отводилось произведениям, рассказывали о тяжелой судьбе жителей аргентинской пампы. Самыми известными из них стали пьесы Элиаса Ретулеса "Пасынок" и "Гаучитос", Оросмана моратории "Полевая цветок" и Виктора Переса Петита "Трус".

Однако самым выдающимся представителем драматургии гаучо стал классик лаплатской литературы Флоренсио Санчес который работал на рубеже двух веков. Продолжая линию, которую наметили его предшественники, Ф. Санчес предоставил конфликту гаучо с буржуазной цивилизацией выразительного социального характера, показав его принципиальную нероз-вьязанисть. В пьесах Ф. Санчеса "Иностранка", "Вниз по оврагов" и других социально-критическое звучание было настолько очевидным, что драматурга по праву считают одним из основателей критического реализма в литературе Лаплаты.

На конец XIX - начало XX века приходится еще одно явление, которое получило в аргентинском театре название "гротеск криольйо". Речь идет о специфически национальный феномен, связанный с усиленным темпом европейской иммифации в этот период имел решающее влияние на различные аспекты жизни.

В п 'пьесах "гротеск криольйо" с появляется главный герой - европейский иммигрант, приехавший в Аргентину в поисках счастья и богатства. Центральной темой этих произведений становится тема "утраченных иллюзий", контраст между мифом об иммиграции, изображавший страну как "землю обетованную", и реальностью, далекой от этого мифа.

Особенностью театра Мексики и Перу был повышенный интерес к историческому прошлому, и прежде всего к периоду расцвета доколумбовых цивилизаций. Драматурги обеих стран снова обратились к событиям первых лет колонизации. В их произведениях мотив гордости за великое прошлое сочетался с ностальгическими нотками. При этом в понятие «прошлого» вошла и доколумбовой Америки, и эпоха колониального господства, которое идеализувалося и противопоставлялось "мрачном настоящему". Это не было случайным. Независимость принесла с собой немало разочарований, не оправдав многих надежд, которые на нее возлагались.

Характерная особенность жанра исторической драмы, который широко распространен в мексиканской и перуанской драматургии XIX века - это сочетание двух, казалось бы, несовместимых явлений: европейского классицизма и давньоиндианського искусства. Классицистическая строгость формы в сочетании с элементами, унаследованными от автохтонных культур, оказывали этому жанру на латиноамериканском фунте неповторимой специфики в творчестве таких драматургов, как перуанцы Клементе Апьтаус, Мануэль Н. Корпанчи, Ф. Пардо и-Альяґа или мексиканец Игнасио Родригес Ґальван, который , в частности, обращался в местный фольклора (легецд о жизни Новой Испании), создавая идиллические картины колониальной Мексики, проникнутые меланхолической тоской по былым временам.

Как отмечалось выше, уже на рубеже XVII-XVIII веков в испанских колониях Нового Света активно происходила креолизации испанской музыки. Следующий постоянное воздействие европейской музыки, особенно усилился после завоевания американскими колониями независимости, еще больше модифицировал креольский музыку. Именно поэтому, хоть она и сегодня сохраняет чисто европейскую основу (лады, гармония, характер мелоса, структура периодов, метрика, стихосложение), ее общий художественный колорит, безусловно, не схож с музыкой Испании или любой другой европейской страны. Венгерский музыкальная культура, окончательно сформировалась как латиноамериканское явление в XIX веке, несмотря на свое европейское происхождение, является столь же своеобразной, насколько художественно яркой и богатой индивидуальными формами своего проявления.

Этническая, культурная и языковая родственность креольского населения Латинской Америки и сходство его исторического развития обусловили такую черту креольской музыки, как единство художественных проявлений в целом, в масштабе всего континента при значительном разнообразии местных, областных форм. Это единство прослеживается на многочисленных примерах от Калифорнии до аргентинской пампы и от Антильских островов до Чилоэ. Господство трехдольных метров, переменные метра и полиметрия, мажоро-минор, пение на два голоса параллельными терциями, кастильский восьмискладник как самый распространенный стихотворный метр и копят как наиболее популярная форма стихотворной строфы в песенном поэзии, парные танцы-пантомимы как преобладающий хореографический тип, гитара (или местные ее разновидности) как главный инструмент - постоянные признаки креольской музыки. Вместе с тем почти в каждой стране региона венгерский музыка имеет свои характерные черты. Более того, разнообразие местных проявлений креольской музыки постоянно наблюдается и в пределах одной страны, иногда одной провинции или штата. Разница может проявляться в ладовом костюмы, в метрике, в преобладании тех или иных песенных или танцевальных жанров, в использовании тех или иных музыкальных инструментов.

В эволюции креольской музыки действовали центробежные силы, и они со временем привели к множественным проявлений первоначально единой музыкального языка, к созданию многих ее разновидностей, которые сегодня мы называем музыкой кубинской, мексиканской, венесуэльской, чилийской, аргентинской, определяя тем самым уже не только областной, но и национальный характер.

При этом как венгерский музыка в целом имеет на себе отпечаток испанской музыки - праматери, так и местные национальные креольские музыкальные культуры объединяют кровные связи с тем загальнокреольською субстанцией, которую можно определить как совокупность глубинных, неизменных родственных черт и признаков креольской музыки. Эта связь, в свою очередь, обусловливает большую или меньшую близость между собой национальных музыкальных культур, даже отдаленные друг от друга на тысячи километров и не имели в прошлом непосредственных культурных контактов.

Карпентьер то заметил, что латиноамериканская музыка возвращает обогащенным и в пышных нарядах, что она получила когда-то от Старого Света. "Хабанера, аргентинское танго, румба, гуарача, болеро, бразильская самба заполонили мир своими ритмами, своими специфическими инструментами, богатым арсеналом ударных инструментов, в настоящее время по праву стали достоянием симфонических оркестров ... Не забывайте, что афроамерикамськи барабаны, индейские мараки, ксилофоны клавес, которые родились на набережных Гаваны, маримбулы и гуиро наших народных ансамблей ... на много лет опередили сегодняшний набор ударных инструментов, к которым имеют склонность современные композиторы ... "

Если хабанера родилась в Гаване, то танго - ребенок Буэнос-Айреса. Разница же между ними заключается в том, что хабанера в основных чертах сформировалась в аристократических и буржуазных салонах, а затем вышла на улицы, танго же - и в музыке, и в хореографии - зародилось в плебейских кварталах огромного портового города и в светские салоны попало значительно позже, пройдя долгий и тернистый путь. Как хабанера впитала в себя мелодичные, ритмичные и хореографические элементы различных распространенных тогда на Кубе музыкальных жанров, национальных и привнесенных, так и в формировании танго участвовали практически все песенные и танцевальные формы, которые только существовали на Лаплати в последний трепади прошлого века. Среди главных источников, давших начало танго, были аргентинская милонга, кубинская хабанера и андалусийская танго, а также хореография таких европейских салонных парных танцев, как вальс, полька и мазурка. Среди песенных музыкальных форм, которые получали конечную латиноамериканскую форму, был корридо. Корридо происходит от испанского романса и сохраняет его жанровую природу песенного повествования о событиях. Испанский романс, переживший в эпоху завоевания Америки небольшой период расцвета, обусловленный как сильной традиции романса в самой Испании, так и эпическим характером конкисты, в дальнейшем трехсотлетнего "скрытом" существовании в глубинных слоях латиноамериканского фольклора, выявил тенденцию к возрождению во время борьбы испанских колоний за независимость. При этом возрождалась НЕ столько форма романса, сколько его общественно-информативная функция, которая находила для своего выражения новые музыкально-поэтические формы. Что касается литературы, то ее латиноамериканская форма с появляется только в XX веке. Испано и португалоязычных литература колониальной эпохи, сохраняя связь с пиренейским фунтом, трудно укоренялась в американскую землю. Литераторы, осваивая новую действительность, опирались в основном на эстетический опыт испанской и португальской литературы XVI-XVIII веков. Наиболее полно и выразительно зафиксировали эту действительность хроники, написанные конкистадорами и туземнонародженимы историками, - недаром в их нехитрых произведений обратятся писатели XX века. А романный жанр вообще был запрещен королевскими декретами, которыми разрешалось в американских владениях создавать и издавать книги, "посвященные светским темам и тем, что содержат вымышленные истории". Понятно, что нехватка романов в литературе колониальной эпохи нельзя объяснить только запретами - именно жизни общества, которое строилось по средневековым образцом, на основе жесткой иерархии, еще не могло быть предметом романного изображения.

Что касается Латинской Америки, то вовлечение открытого Колумбом континента в орбиту европейской цивилизации существенно повлияло на нее. Еще недостаточно изучены достояние, которыми обязан индейской Америке не только экономический, но и духовное развитие Европы, и без которых все новоевропейский культурный цикл имел бы совсем другой вид. Так, роман Возрождения впитал опыт от встречи с коренными народами Нового Света, стали объектом применения силы и нередко выступали достойными противниками волевых личностей ренессансного склада, чьи отважные и беспощадные действия нашли отражение в героико-авантюрном эпохе. Уже завоевана Америка продолжала осуществлять непосредственное влияние на судьбу романного жанра, когда отобранное у индейцев золото, ослепив Испанию, прошло в другие страны, когда стали явными горькие последствия конкисты для Испании, появились на свет мошеннические романы и "Дон Кихот".

Изображение жизни патриархальных индейских сообществ, сведения о государстве инков, которые доходили, пусть и в идеализированном виде, к образованным жителей Мадрида и Рима, Парижа и Лондона в качестве доказательства того, что гармония человеческих отношений - достояние не только легендарного прошлого. Идеал золотого века находил, казалось бы, сопротивления в реальной заморской действительности, и это было самым ценным вкладом Латинской Америки в европейскую социально-утопическую мысль. Но и в дальнейшем колониальная эксплуатация Америки приносила своеобразный побочный духовный продукт, который в разное время и с разными целями использовали то автор "Робинзона Крузо", то создатели утопий о "естественном человеке", которые сыграли огромную роль в истории общественной и этической мысли Европы.

В Латинской Америке только в период освободительной войны в Мексике появляется по-своему исключительный произведение - в нем в первый и единственный раз романная форма, заимствованная из европейской литературы, оказалась вполне адекватной местной действительности. Речь идет о плутовской роман Хосе Хоакина Фернандеса де Лисарди "Перикильйо Сарньенто" (1816), порожденный специфическими условиями, поразительно напоминали те, в которых возник его испанский предшественник. Распад колониального общества, материальная и моральная деградация шляхты, выход на сцену особого позаиерархичного слоя - городской черни, состояла из обедневших креолов, метисов, нищих индейцев, расцвет народной сатирической поэзии, наконец, популярность идей французских просветителей среди участников борьбы за независимость - вот что вызвало к жизни "Перикильйо Сарньенто".

Фернандес де Лисарди заложил основы национальной прозы, однако в чисто эстетическом плане его начинание не получила продолжение. Индивидуум, чья судьба на протяжении нескольких веков определяла судьбу европейского романа, здесь лишь на мгновение оказался в фокусе литературы - и сразу же его оттеснили давно пережитые Европой проблемы, связанные со становлением нации, которое развернулось в Латинской Америке после победы в борьбе за независимость. Главной задачей литературы - теперь уже чисто латиноамериканской - надолго становится формирование национального самосознания.

В середине XIX века роман будто еще раз рождается из рассказов участников и свидетелей бурных событий, из публицистики, из бытовых сцен, распространяясь на все новые сферы жизни, углубляется в историю, не остается в стороне географии и этнографии. Писатели ориентируются на современные европейские образцы, переосмысливая и используя в своих целях формы, выработанные романтиками, реалистами, натуралистами ... В разных странах Латинской Америки появляются значительные произведения, имеют и художественную ценность. И все же эстетически зрелых романных форм в латиноамериканской литературе не возникает.

Причин здесь несколько. Это и молодость литературы, и обусловлена веками колонизации культурная отсталость Латинской Америки, которая заставляла обращать свой взор к передовых стран. И, наконец, то, что романное освоения целостной жизни общества, отраженного в перипетиях личной жизни, оказалось малопригодным для действительности таких стран, где еще не сформировалась национальная общность, а частные интересы не получили всеобъемлющего значения.

И особого внимания заслуживает еще одно обстоятельство. Почти до начала XX века латиноамериканская проза воспринимал окружающий мир с позиций европейской цивилизованной сознания. Фольклорно-мифологическое сознание индейцев, негров, мулатов становилась в отдельных случаях предметом изображения этой прозы, но сама не осуществляла формообразующих воздействия. Если в Европе роман имел за собой многовековую эпическую традицию, то ему еще предстояло пробиться к источникам народного мировосприятия. Как бы переосмысливали писатели заимствованные романные формы, этим формам хватало органичности, присущей европейской литературе.

Существенные изменения в литературном процессе наметились только в начале XX века, ознаменованном появлением необычного культурного явления - латиноамериканского романа.

Рекомендуемая литература:

Альперович М. С, Слёзкин Л. Ю. История Латин-скоии Америки (с древних времен до начала XX в.). Москва, 1991.

Бережин Ю. Е. Инки: Исторический опьгг империи. Москва, 1991.

Галич М. История доколумбовых цивилизаций. Москва, 1990.

Григулевич И. Р. Крест и меч: Католическая церковь в Испанской Америке, XVI-XVIII вв. Москва, 1977.

Григулевич И. Р. "Мятежная" церковь в Латинской Америке. Москва, 1972.

Гуляев В. И. Америка и Старый Свет в доколумбову зпоху. Москва, 1968.

Исторические судьбы американских индейцев. Москва, 1968.

История Латинской Америки: Доколумбова эпоха - семидесятые годы XIX века / Под ред. Н. М. Лаврова. Москва, 1991.

Карпентьер А. Мы искали и нашли себя. Москва, 1984.

Кириченко Е. И. Три века искусства Латинской Америки. Москва, 1972.

Комиссаров Б. К, Петрова А. А. Проблемы истории колониальной Америки. Ленинград, 1991. Концепция историко-культурной самобытности Латинской Америки. Москва, 1978. Культура индейцев: Вклад коренного населения Америки в мировую культуру. Москва, 1963. Культура Аргентины. Москва, 1977.

Культура Боливии. Москва, 1978. Культура Перу. Москва, 1975. Культура Чили. Москва, 1968. Кутейщикова В. Н., Осиповат Л С Новый латино-американский роман. Москва, 1976. Латинская Америка: Знциклопедический справочник. Москва, 1979.

Мариатегы X. К. Семь очерков истолкования перу-анской действительности. Москва, 1963. Мнслителы Латинской Америки. Москва, 1965.

Нации Латинской Америки. Москва, 1964.

Национальные процессы в Центральной Америка и Мексике. Москва, 1971.

Проблемы идеологиы и национальной культуры стран Латинской Америки. Москва, 1967.

Сеа Леопальдо. Философия американской истории Москва, 1984.

Томас А. Б. История Латинской Америки. Москва 1960.

Художественное своеобразие литератур Латинской Америки. Москва, 1972.

чтнические процессы в странах Южной Америки Москва, 1981.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее