Тема СССР в публицистике Габриэля Гарсиа Маркеса (на примере очерка «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы»)

В данной части выпускной квалификационной работы мы попытаемся рассмотреть тему СССР в публицистике Габриэля Гарсиа Маркеса на примере конкретной статьи. Для этого проанализируем путевой очерк автора о Шестом Всемирном фестивале молодежи и студентов 1957 года «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы» и покажем восприятие Маркесом советских реалий.

Габриэль Гарсиа Маркес присутствовал на молодежном фестивале в СССР в качестве журналиста, в результате чего им был написан очерк, напечатанный в 1959 г. в венесуэльском журнале «Кромос». Основная тема статьи - рассуждения о том, как живут люди за «Железным занавесом», непростая попытка понять загадочную русскую душу и выяснить, что же отличает русских от других народов.

Вот цитаты из статьи «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы»:

«Советским людям свойственно впадать в экзальтацию при выражении своих чувств. Они выражают радость столь зажигательно, как будто танцуют казачью пляску, готовы отдать последнюю рубаху и, прощаясь с друзьями, плачут настоящими слезами». Интересно, что восприятие Маркеса перекликается с традиционными российскими представлениями о проявлениях национального характера латиноамериканцев, то есть некая зеркальность. Маркес ненавязчиво говорит о неком сходстве колумбийской и советской действительности. Данные наблюдения у него возникли во время путешествия по Украине. Автор утверждает, что, несмотря на географическую отдаленность, различие культур и менталитетов, все же присутствует некая схожесть между советской и колумбийской реальностями. Крестьяне, деревня, скудость жизни, сельский рынок - все это напоминает ему Латинскую Америку.

В то же время в западной прессе нередки описания советских людей как замкнутых, сдержанных, неприветливых, редко улыбающихся. И Маркес в определенном смысле разрушает стереотипы.

Далее Маркес описывает еще одну черту, на его взгляд, присущую русским: «Щедрость русских просто не знала границ, а желание одарить иностранных гостей было настолько сильным, что порой доходило до абсурда».

Вот пример в доказательство данной позиции. Маркес познакомился с немецким делегатом, который похвалил русский велосипед на одной из железнодорожных станций. Девушка, хозяйка велосипеда, изъявила желание подарить его ему, несмотря на то, что велосипеды были дороги и редки в СССР. Немец отказался от подарка. Когда же поезд тронулся, девушка вместе с помощниками забросила велосипед в вагон и угодила делегату в голову, нечаянно разбив ее. В Москве можно было наблюдать картину, ставшую привычной на фестивале: немец с перевязанной головой, разъезжающий по городу на велосипеде.

Маркес не пытается отнести этот случай к следствиям социалистического воспитания и отсутствию чувства собственности у советских граждан. Для него это черта именно онтологическая, а негативные последствия, из нее временами проистекающие, обусловлены также онтологически. Можно вспомнить известную русскую пословицу: «Что русскому хорошо, то немцу - смерть». Вряд ли Маркес ее знал, но описанный им случай в российском сознании вызывает именно такую ассоциацию.

По мнению Маркеса, русская жизнь полна «драматических контрастов». Нищие деревеньки, провинциальный мирок, огороженный от цивилизации, и рядом плакаты вождей, розовощекие колхозницы, энтузиазм миллионов на плакатах монументальной пропаганды… Поражает его и тот факт, что в стране, настолько преуспевшей в тяжелой промышленности, люди ходят в одинаковой, плохо сшитой одежде, носят плохую обувь, рабочие ютятся в одной комнатушке, но при этом их переполняет гордость оттого, что советский аппарат побывал на Луне. Все эти противоречия советской жизни вызывают у колумбийца недюжинное удивление и недоумение. Автор объясняет это тем, что Советский Союз направлял усилия на развитие тяжелой промышленности, не уделяя должного внимания товарам массового потребления. В таком случае можно понять, почему русские первыми предложили на международный рынок воздушного сообщения самый большой в мире самолет, и в то же время у них не хватает обуви для населения. Впрочем, умение гордиться общими достижениями и довольствоваться малым ради реализации великой цели нельзя объяснить экономически. Это тоже специфика национального склада.

Гарсиа Маркес рассказывает своему испаноязычному читателю, в какой степени советские люди оторваны от достижений цивилизации и в смысле быта находятся в каменном веке. Не удивляйтесь, говорит он, если вам кто-нибудь в Москве расскажет, что изобрел холодильник. Этот эпизод из очерка можно сопоставить с началом романа «Сто лет одиночества»: один из главных героев романа, запертый в своем провинциальном Макондо, пытается с помощью магнита извлечь золото из-под земли и утверждает, что лед - это величайшее изобретение человечества. У Маркеса-писателя в романе «Сто лет одиночества» тот же самый сюжет, что и у Маркеса-журналиста в очерке об СССР: провинциальный гений изобретает велосипед и открывает Америку. Это еще раз доказывает провинциальную простодушность советских граждан.

Исчезновение классов - вот что непривычно Маркесу. Люди кажутся ему одинаковыми, все в старой и дешевой одежде и обуви. Это такая же добродушная и любопытная толпа, как в деревне, только увеличенная до колоссальных размеров.

Его поражают колоссальные размеры и масштабы советской столицы. Вот что он говорит по этому поводу: «Я решил, что для заполнения Москвы необходимо по меньшей мере 20 млн. человек, переводчик же сдержанно уверил меня, что в Москве только 5 млн., и самая сложная городская проблема - это нехватка жилья».

Москву он сравнивает с самой большой деревней в мире, поскольку она не соответствует, по его мнению, привычным человеку пропорциям. Московские здания - те же самые сельские домишки, увеличенные до титанических размеров. В самом центре столицы встречаются провинциальные дворики, где женщины прямо на улице кормят грудью детей. Скромный московский трехэтажный дом по высоте равен общественному пятиэтажному зданию в западном городе и, несомненно, дороже, внушительней и нарядней. Смесь запущенности и показной пышности, запустения, одичания и в то же время переполненности народом. Все фантасмагорично, а некоторые явления остаются совершенно необъяснимыми. Вот, например, эпизод из путешествия в поезде:

«Ночью мы проснулись от невыносимого запаха гнили. Мы старались разглядеть что-нибудь в темноте и определить происхождение непонятной вони, но в необозримой украинской ночи не светило ни единого огонька. Поскольку Малапарте первым почувствовал запах, я предложил ему детективное объяснение, и сейчас оно стало знаменитой главой в его книге. Позднее сами русские - наши попутчики - говорили нам об этом запахе, но никто не смог объяснить, откуда он взялся».

Если Москва - большая деревня, то СССР - этакое огромное Макондо (прим. Выдуманное поселение из романа «Сто лет одиночества»): место, с одной стороны, обособленное, оторванное от остального мира, отдаленное, с другой - там все слегка преувеличено и гиперболизировано. Маркес словно сравнивает реальную действительность со всевозможными образами и символами. Он сравнил живую жизнь с теми символами текстами и знаками, которыми эта жизнь себя окружает. Иными словами, он сравнивает одинаковое сходство между первым и вторым, и в Колумбии, и в Москве он сравнивает отношения, но и не только их.

Следовательно, в журналистской деятельности Маркеса использует образы и стиль, характерные для его художественной литературы, что ни в коей мере не говорит о присутствии вымысла и недостоверности в публикациях автора.

«Боюсь, русских мне не понять никогда. Конечно, чужая душа потемки, но души россиян - просто кромешная тьма!», - эта цитата является лейтмотивом всего произведения Маркеса.

Таким образом, у писателя сложилось двоякое впечатление о советской жизни. С одной стороны, его поражает сама направленность внутренней политики, социальный строй, а с другой, ментальность советского народа, которая также имела двоякий характер. Эта двоякость заключалась в том, что советские граждане, по словам писателя, были самыми добродушными, дружелюбными и открытыми, но и в то же время законсервированы идеологически и полностью замкнуты в своих мифологических представлениях. Людей, таких преданных своей государственности, ему доводилось встречать впервые. Следовательно, восхищение автора чередуется с недопониманием, порой даже жалостью к советским гражданам, что ни в коем случае не преуменьшает величия советского народа в глазах писателя.

От многих других записок путешественников, пытавшихся описать Россию, взгляд Гарсиа Маркеса отличается точностью, верностью наблюдений и непредвзятостью. Можно утверждать, что он ехал не найти подтверждение своим, уже заранее существующим и сформировавшимся под воздействием стереотипов, мнениям, а был готов наблюдать, видеть новое, анализировать. Такое впечатление, что Маркесу удалось очень верно схватить советский дух и суть советской жизни. Поэтому его очерк отличается от подобных наблюдений иностранцев, описывающих советскую действительность. Таким образом, можно утверждать, что Маркес, «все понял» в своем специфическом и глубинном смысле.

Можно сделать вывод о том, что воззрения Маркеса в большой части совпадают с бытующим до сих пор мнением о чрезвычайно загадочной и противоречивой русской душе, что в очередной раз доказывает самобытность и уникальность русского народа.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >