Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Журналистика arrow Журналистская и публицистическая деятельность Габриэля Гарсиа Маркеса: национальная специфика

Тоталитарный режим и образ диктатора в произведениях Габриэля Гарсиа Маркеса

В предыдущем параграфе мы рассмотрели путевой очерк Габриэля Гарсиа Маркеса «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы» и выявили отношение автора к советским реалиям 1957 года. Нельзя не упомянуть и роль поездки на Шестой Всемирный фестиваль молодежи и студентов в становлении творчества колумбийского писателя.

Впечатления Гарсиа Маркеса в Москве 1957 года первостепенны для его романа «Осень патриарха». Приезд Габриэля Гарсиа Маркеса в СССР на Международный молодежный фестиваль совпал с важным периодом в отечественной истории. Это момент, когда советское общество еще полностью не оправилось от последствий сталинской диктатуры и не совсем осознало пришедшую на смену культа личности хрущевскую систему. Фестиваль стал для писателя символом конца двух эпох, моментом общечеловеческого ликования, безграничной радости, периодом прощания с национальной легендой, разрушением политического мифа в ритуале этого фестиваля молодежи и студентов.

В романе «Осень патриарха» показано бесконечное перерождение патриарха, и во время его политической смерти начинается карнавальная неделя с толпой, тащащей по улицам труп вождя. Люди запускают фейерверки, ликуют. В финале же празднества войска президентской гвардии открывают стрельбу по толпе. Команду «стрелять» дал воскресший Патриарх. Таким образом, можно заметить некое совпадение между маркесовским восприятием Всемирного фестиваля молодежи и студентов и тем, как переживает фестиваль коллективный герой Маркеса в романе «Осень патриарха». Габриэль Гарсиа Маркес переносит всевозможные атрибуты и реалии из советской действительности в свой роман. Примечательно, что эти самые атрибуты советской действительности имеют место не только в романе «Осень патриарха», но и в других прозаических произведениях писателя, в частности, в ранних рассказах и поздних романа.

Интерес Габриэля Гарсиа Маркеса к Советскому союзу и Сталину восходит даже не к данному очерку, а к концу сороковых годов, когда Маркес, будучи двадцатилетним журналистом, писал очерки для колумбийской газеты «Эль Эральдо». В одной из таких работ Маркес описал парикмахера Иосифа Пуришкевича, которому в 1910-е годы довелось побрить Сталина в сибирской ссылке. И этот самый парикмахер, как говорит Гарсиа Маркеса, держал бритву на горле мировой истории, когда брил Сталина. Можно утверждать, что интерес к России, к сталинской эпохе и к Сталину у Гарсиа Маркеса неслучаен. И поездка в СССР тоже была неслучайной. Гарсиа Маркеса всегда интересовала абсолютная власть. Он описывал власть как метафору человека, возомнившего себя богом в одной отдельно взятой стране.

Габриэлю Гарсиа Маркесу довелось лично наблюдать многих латиноамериканских диктаторов своего времени. Ему нравилось наблюдать за представителями власти в реальной жизни, их образы он писал практически с натуры. Это и мексиканский диктатор Санта Ана, и венесуэльский Хуан-Висенте Гомес, доминиканский Трухильо, кубинский Мочадо, парагвайский доктор Франсия, колумбийский Рохес Пенильо, Фидель Кастро, Уго Чавес, Билл Клинтон, Иосиф Сталин, королева-мать Великобритании Елизавета. То есть ему, по сути, не нужен был именно Сталин и советская власть, чтобы нарисовать диктатора. Поэтому любопытно, почему именно Сталин стал для Маркеса прототипом главного героя романа «Осень патриарха» и важной фигурой в смысле окружающих вождя легенд.

Так что справедливо утверждать, что в своих произведениях Маркес мог иметь ввиду многих диктаторов, в том числе и Сталина. У писателя не было необходимости ехать так далеко через океан, чтобы именно в СССР найти своего Патриарха, ведь Маркес был из Латинской Америки - воплощения тоталитаризма, региона, где многие годы господствовала военная диктатура. Но именно образ Сталина ляжет в основу романа «Осень Патриарха».

Если сравнить очерк «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы» и описание сталинской эпохи с романом «Осень патриарха», можно найти множество совпадений. К примеру, в очерке про фестиваль Маркес говорит о том, что имя и образ Сталина были вездесущи: его писали на улицах Москвы, портреты вождя висели во всех учреждениях, домах, печатались на валютах, почтовых марках, даже на упаковке продовольственных продуктов. Это типично советская черта, поскольку в латиноамериканской действительности такого не наблюдалось. Тем не менее, именно в «Осени патриарха» рисуется явная картина советского культа личности: «Его профиль был запечатлен на обеих сторонах монет, на почтовых марках, на этикетках аптечных склянок, на ременных пряжках и ладанках и так далее».

В очерке Маркес говорит о власти, проникающей абсолютно во все сферы жизни: Сталин был в курсе самых интимных вопросов частной жизни граждан. Патриарх в романе также руководит всем, включая семейные отношения. В очерке Сталин вездесущ, но при этом невидим, единицы видели его при жизни. Маркес отмечает, что многие советские граждане задаются вопросом, существует ли Сталин на самом деле или он плод фантазий: «Один инженер, участник строительства гидростанции на Днепре, уверял, что в определенный период, в зените сталинской славы, само существование Сталина подвергалось сомнению». Аналогичную ситуацию мы наблюдаем в романе «Осень патриарха», когда коллективный герой утверждает, что существование диктатора - загадка и постоянно повторяет одну и ту же фразу: «…никто из нас Его не видел», то есть народ не видел Патриарха.

Маркес говорил о том, что Сталин умер в возрасте 74-х лет, и естественно, что его возраст сказался на внешности вождя - он был совершенно седой и изнурен физически, но в сознании советских людей Сталин всегда пребывал в том возрасте, в котором он запечатлен на своих портретах. Простой народ не имел возможности видеть Сталина, поскольку не имел доступа на Красную площадь во время демонстраций. Никто из тех, кого расспрашивал Маркес, не видел Сталина при жизни. Два ежегодных появления вождя на трибуне Кремля могут засвидетельствовать лишь дипломаты и высшие государственные служащие.

Сталин существовал вне времени и пространства. Он руководил огромной страной, ее строительством, политикой, искусством, личной жизнью граждан, не выходя из своего кабинета. Он учредил принцип абсолютного контроля над производством, для чего в столице было создано централизованное управление, состоящее из нитей всевозможных министерств, которые, в свою очередь, сходились в кабинете вождя. Например, для поставки запчастей из одного сибирского завода в другой, находящихся на одной улице, надо было послать запрос в Москву. Завод, который производил требуемые запчасти, должен был повторить эту же процедуру для выполнения поставки. «В тот вечер, когда мне разъяснили суть сталинской системы, я не обнаружил в ней ни одной детали, не описанной ранее в книгах Кафки», - говорил Маркес.

Что же общего между советской действительностью и творчеством чешского писателя Франца Кафки? Маркес соединяет жизнь и литературу, советскую действительность и творчество Кафки. Жизнь подражает литературе, вымыслу. Например, когда гости Международного московского фестиваля студентов и молодежи выпускали разноцветные воздушные шары, то последние распугали ласточек в небе. Маркес говорит о том, что советская жизнь имитирует литературу. В данном эпизоде опять же наблюдается излюбленный Маркесом прием использования гротеска, фантасмагории и нарушения границы между действительностью и вымыслом. «В Советском Союзе не найдешь книг Франца Кафки. Однако думаю, он смог бы стать лучшим биографом Сталина», - рассуждает в очерке публицист. Негласным биографом советского вождя Маркес выбрал именно Кафку, поскольку литература абсурда как нельзя лучше описывала загадочную персону Сталина и феноменальные события советской реальности, не поддающиеся логическому объяснению. Все, как говорил Маркес, что он обнаружил в СССР, было предсказано у Кафки.

В Москве Маркес постоянно расспрашивал всех про вождя советского народа, делал записи, собирал слухи о нем, пытался попасть в мавзолей, где находилось тело Сталина. Одним из самых ярких впечатлений Маркеса от пребывания в СССР, безусловно, можно назвать посещение мавзолея. «Мы спустились по лестнице и оказались в помещении явно ниже уровня Красной площади… Наконец, преодолев последнюю бронированную дверь, проходим между двумя вытянувшимися по стойке «смирно» часовыми и окунаемся в ледяную атмосферу. Здесь стоят два гроба. ... Ленин лежал в первом гробу. На нем строгий темно-синий костюм… Сталин спит последним сном без угрызений совести. …Выражение лица живое, сохраняющее на вид не просто мускульное напряжение, а передающее чувство. И, кроме того - оттенок насмешки... Ничто не подействовало на меня так сильно, как изящество его рук с длинными прозрачными ногтями. Это женские руки». Именно эти впечатления лягут в основу романа «Осень патриарха».

Ледяная атмосфера, гроб с вождем, пронизывающий холод и абсолютное отсутствие запаха, и самое главное, что бросается Маркесу в глаза - женоподобные руки Сталина. Все эти конкретные детали и легли в основу «Осени патриарха». Например, Габриэль Гарсиа Маркес неоднократно повторяет, что в покоях Патриарха царит ледяная атмосфера, что сложно представить в Колумбии с ее жарким климатом. Патриарха покоится в стеклянном катафалке, и самая бросающаяся в глаза деталь - женские руки, женоподобные ручки, руки стыдливой девушки колумбийского диктатора. Все эти метафоры Маркес переносит в первозданном виде из мавзолея в образ своего колумбийского диктатора в роман «Осень патриарха».

«Людской поток обтекал возвышение справа налево, пытаясь сохранить в памяти мельчайшие детали увиденного. Но это было невозможно. Вспоминаешь ту минуту и понимаешь - в памяти не осталось ничего определенного. Я слышал разговор между делегатами фестиваля через несколько часов после посещения Мавзолея. Одни уверяли, что на Сталине был белый китель, другие - что синий. Среди тех, кто утверждал, что белый, находился человек, дважды посетивший Мавзолей. А я думаю, что китель был синий». Данная цитата из очерка «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы» не описывает Сталина конкретно и однозначно. Посетившие Мавзолей делегаты высказывают противоречивые и не совпадающие друг с другом мнения по поводу внешность вождя. Данная абсурдность описания и некая фантасмагоричность присущи жанру магического реализма, в котором работал Маркес. И в своих журналистских произведениях автор верен излюбленному методу.

Рассмотрим подробнее образ вождя из романа «Осень патриарха». В романе жизнь Патриарха, латиноамериканского диктатора, который является собирательным образом многих мировых тиранов, в особенности Сталина, описывается гротескными приемами. Маркес задумал не просто героя, а само воплощение власти. Автор не дает реальные факты из биографии президента, диктатор описывается абсурдно, его образ складывается из всевозможных хаотичных и не связанных друг с другом фактов, легенд, историй, преданий, реально или нет происходивших с ним. Нет никаких подлинных сведений о диктаторе, и любые упоминания о герое в восприятии рассказчика вызывают противоречия и абсурдность. Любые сведения из биографии Патриарха обладают некой амбивалентностью, являясь то ли ложью, то ли правдой, то ли исторически достоверным фактом, то ли вымыслом. С нарастанием сюжета образ Патриарха все сильнее мифологизируется, теряет пространственную и временную конкретику, обретает незыблемый и вечный статус.

Роман «Осень патриарха» - это произведение о воздвигнутом мифе, о том, как народ придает мифичность и фантастичность всему, что не поддается логическому и рациональному осмыслению. В романе демонстрируется весь процесс сотворения мифа: сначала читатель видит череду не связанных между собой событий, отрывочных сведений, которые вследствие объединятся в целостную картину мира, где властвует полубог, получеловек (прим.: в романе указывается, что Бендисьон Альварадо, мать Патриарха, родила сына непорочным зачатием). Как и свойственно фантастическому герою, он способен преодолевать границу жизни и смерти, которые станут для него равнозначными состояниями - непонятно, жив он или мертв. Причастность диктатора к двум противоположным мирам доказывается его постоянно меняющейся внешностью.

Тема одиночества стоит на одном из важных мест в произведениях Маркеса, будь то художественная литература или публицистика. Власть для Маркеса всегда равносильна одиночеству, которое является обязательным и неотъемлемым свойством человека-правителя, особенно в момент приближения смерти. Неотделимы от одиночества и размышления монархов о своем предназначении, о смысле жизни. Все это происходит в переломные моменты жизни, когда переосмысливаются все поступки и прожитая жизнь. Человек будет одинок всегда, покуда он мыслит и познает себя.

Сходна по тематике с очерком «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы» и статья Габриэля Гарсиа Маркеса «Одинокая королева» о королеве-матери Великобритании Елизавете. Это статья об одиночестве и монархической власти. В «Одинокой королеве» Маркес пишет о смерти короля Георга VI и его вдове королеве-матери Великобритании. В данной работе тема власти, одиночества и славы неразрывно связаны друг с другом и в определенной степени являются синонимами. Маркес рассказывает о том, как овдовевшая королева Елизавета бродит по необъятному Букингемскому дворцу, по лабиринтам в сопровождении своего неизбежного одиночества. Монархиня с ностальгией вспоминает то время, когда она была счастлива со своим любимым мужем и двумя дочерями. Тогда она и не предполагала, что будет королевой, что свой уютный дом и теплые семейные отношения сменит на холод дворцовых стен и королевскую власть. Теперь и ее дети, внуки - все потомство, обречено на коронацию, и, следовательно, на муки вечного одиночества. «…Всеми покинутая, безутешная домохозяйка, чей дом растворится в громадном лабиринте Букингемского дворца, в его беспредельных коридорах и бескрайней территории заднего двора, простирающегося до самой Африки...».

Похожим мукам подвергался и Сталин на закате своего жизненного пути. Советский вождь бродил в одиночестве по ночам по своей даче, поскольку страдал бессонницей. Охрана по тому, где горел свет в окнах, знала, где на данный момент находится Хозяин. Об абсолютном одиночестве Сталина свидетельствуют факты о его смерти - диктатор лежал в течение долгих часов, пока его мертвого не обнаружила охрана.

Одинок и Уго Чавес из статьи «Загадка двух Чавесов». Он проводит бессонные ночи наедине со своими мыслями в гамаке под открытым небом, рассуждая о правильности избранного им пути, о будущем венесуэльского народа, о своей миссии революционера: «Зачем я здесь? С одной стороны крестьяне, одетые в военную форму, пытают крестьян-боевиков, а с другой стороны крестьяне-боевики убивают одетых в зеленую форму крестьян. Сейчас, когда война уже закончилась, нет никакого смысла стрелять в других». В самолете, в котором Маркес летел вместе с Чавесом, последний сказал журналисту: «Это было мой первый конфликт с действительностью». Данное заявление, которому присущ интимный тон, в очередной раз свидетельствует о доверительных отношениях, которые поддерживал Маркес со многими политическими деятелями, что дает весомые основания автору для глубоко анализа внутреннего мира своих героев.

Казалось бы, Маркес всегда был настроен радикально по отношению к диктатуре и всячески высказывался о свержении тоталитарной власти в Латинской Америке. Но, тем не менее, в изображении диктаторов в его публицистических произведениях чувствуется неподдельный интерес к ним и, порой, уважение к властной, но жестокой натуре. Такое же неоднозначное отношение к Сталину журналист заметил и у советских граждан. Вот один из эпизодов, свидетельствующих об этом, который приключился с Маркесом на московском фестивале. Иностранные журналисты встретили даму, говорящую на пяти языках, которая принялась показывать им дорогу. Женщина заговорила об ошибках советской власти, и на вопрос журналиста, кто в этом виноват, ответила: «Le moustachu» (в переводе с испанского - «усач»). О Сталине она говорила без какого либо почтения, не признавая его заслуги. Женщина рассказывала о жестоких репрессиях, кровавых преступлениях, о сфабрикованных делах, совершенных диктатором. Она отметила, что Сталин без преувеличения занимает место самого зловещего персонажа за всю российскую историю. И фестиваль, по ее мнению, не мог быть организован во времена правления Сталина. Несмотря на это, она не была настроена антикоммунистически, ее радовало то, что и Китай пришел к марксизму. Трудно было определить ее политическую позицию еще и потому, что она заявила о том, что единственная свободная страна в мире - это США, но она сможет жить исключительно в СССР.

Но неоднозначное отношение Маркеса к диктатуре и неоднозначное отношение советских людей к Сталину были обусловлены разными факторами. Если Маркеса интриговал сам феномен власти и находящаяся в ее центре могущественная личность, обладающая острым незаурядным умом (ведь глупый человек, как считал писатель, не может прийти к власти), то амбивалентное отношение советского народа к Сталину и неприятие демократии имели чисто исторические и онтологические корни (Россия была исконно монархической страной во все свои исторические периоды, а необходимость сильного правителя, берущего все в свои руки, была обязательной потребностью русского сознания. У русских обязательно должен быть тот, который поведет их). Это частично объясняет и тот факт, почему личности Хрущёва не придавали такого же колоссального значения: он, по сравнению со Сталиным, не обладал всемогущей силой и властью, а был земным человеком из народа, разъезжающим по заводам и колхозам. Советский народ не нуждался в подобном себе, ему был необходим полубог.

Читая очерк Маркеса, мы соглашаемся с его описанием и Москвы, и СССР в целом. Они не кажутся нам, российским читателям, неточными и неверными. Если латиноамериканским критикам «Осень патриарха» показалась малоправдоподобной, гротескной и даже оскорбительно неправдоподобной, то советский читатель воспринял «Осень патриарха» как точную, хоть и гротескно-фантастическую копию тоталитарного государства. Советский читатель не мог быть осведомлен о визите Габриэля Гарсиа Маркеса в 1957 году в СССР (очерк до 1998 года хранился в специальном отделе библиотеки иностранной литературы). Но для многих советских читателей угадывалась российская действительность, ведь отечественный читатель, находящийся за «железным занавесом» и лишенный доступа к информации международного масштаба, мыслил только в контексте своей родины и воспринимал чужое как свое, примеряя на себе. Действительно, события романа «Осень патриарха» оказались советской реальностью в самом точном смысле.

Можно сделать вывод о том, что интерес к тоталитарному режиму у Маркеса был неслучаен. Писатель жил в Латинской Америке, где на протяжении большого периода времени царствовала военная диктатура. Тоталитаризм ему был знаком и тщательно изучен им. Но писал он про абсолютную власть не просто из тех побуждений, что был политически активной личностью. Маркеса интересовал сам феномен власти, её внутренняя психологическая сторона, связанная с личностью. Он описывал власть не просто как абстрактное и общее понятие, его власть всегда была «властью в лицах» и изображал он ее как метафору человека, возомнившего себя Богом в одной отдельно взятой стране. Так что, что посещение им московского фестиваля в 1957 году и исследование сталинизма были целенаправленными и запланированными. Во многих всемирных диктаторах, о которых любил писать автор, мы узнаем черты Сталина, а в произведениях Маркеса - черты советской реальности, которую писатель считал уникальным явлением. Так что, утверждение, что в основу многих произведений Габриэля Гарсиа Маркеса, и, в первую очередь, романа «Осень патриарха», легли впечатления от советской реальности и образ Иосифа Сталина, будет абсолютно точным и оправданным.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее