Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Научное изучение Казахстана во второй половине XVIII в.

Образование Русского географического общества и его деятельность в Казахстане в 1845-1861 гг.

Середина XIX в. является знаменательной вехой в истории русской науки. В 1845 г. в России возникло Русское географическое общество (РГО). Деятельность этого учреждения в 1845-1861 гг. протекала в условиях предреформенной обстановки. Русское географическое общество уже на втором году своего существования обратило серьезное внимание на географическое и историческое изучение среднеазиатского Междуречья и Казахской степи. Вместе с тем в период 1847-1861 гг. оно опубликовало значительное количество материалов и исследований о казахском народе. Их авторами были в основном члены Общества и частично чиновники, служившие в Казахской степи. Кроме того, на страницах его изданий впервые увидели свет некоторые труды русских дипломатов и офицеров XVIII и начала XIX в.

В 1846 г. Общество приняло решение приступить к разработке материалов по географии Средней Азии, хранящихся в архивах Петербурга и Оренбурга, а также просить некоторых авторов представить для опубликования рукописи их работ.

В том же году, по инициативе Я.В. Ханыкова, Отделение общей географии решило издать новую карту Казахской степи «с алфавитным объяснением оной и приступило к собранию нужных для того материалов».

Первыми работами о казахах, которые были опубликованы Русским географическим обществом, явились статьи Я.В. Ханыкова и М.И. Иванина.

Я.В. Ханыков (1818-1862), талантливый русский географ и картограф, в течение почти пятнадцати лет занимался исключительно изучением географии Казахской степи и стран, лежащих в бассейне Семиречья и среднеазиатского Междуречья. В 1839 г. он написал свою первую научную работу «Географическое обозрение Оренбургского края», использовав в ней статистические и этнографические сведения о казахском народе. Вторая его работа «Очерк состояния Внутренней киргизской орды в 1841 году» написана в историко-этнографическом плане и является результатом самостоятельных изысканий автора [36, с. 17-18]. В ней приведена подробная таблица родоплеменной структуры Внутренней Букеевской орды, указано местоположение зимних и летних пастбищ каждого родоподразделения орды и численность населения, скота, глиняных и деревянных жилых построек, состояние торговли и изложена история орды.

В последующие годы Ханыков был занят преимущественно картографической и издательской деятельностью. Он составил «Карту земель киргизов Внутренней и Малой орды» (1845), «Карту Аральского моря и Хивинского ханства с их окрестностями» (1851) и «Карту северо-западной частя Средней Азии с приложениями» (1855). Ко второй из них он написал капитальную «Пояснительную записку» (1851) по истории изучения Аральского моря русскими людьми, начиная с самых ранних известий о нем и кончая сведениями относящимися к середине XIX в. [37, с. 18].

Я.В. Ханыков подготовил к печати и снабдил своим предисловием труды М. Тевкелева, В. Гладышева, И. Муравина, М. Поспелова, а также карту К. Миллера.

Другой член Русского географического общества М.И. Иванин (1801-1874) служил в Оренбургском крае с некоторыми перерывами с 1835 по 1855 г. сначала офицером местного корпуса, а затем советником и управляющим Временного совета Внутренней Букеевской орды. Наиболее интересной работой Иванина является статья «Поездка на полуостров Мангышлак в 1846 году», в которой приведены сведения о малоизученном в то время родоподразделении Младшего жуза - адай [37, с. 24]. Автор побывал во всех уголках Мангышлака, ознакомился с местностью, занимался разведкой полезных ископаемых, близко познакомился с местным казахским и частью туркменским населением. Он обратил внимание на развитие орошаемого земледелия и освоение казахами пустынной и маловодной территории полуострова. Его заинтересовали духовная культура казахов, их гостеприимство, национальные игры, болезни и медицинские познания, верования, поклонение ходжам, культ предков.

Интересные сведения о приаральских казахах в 1848-1849 гг. собрала экспедиция А.И. Бутакова (1816-1869), производившая морскую съемку Аральского моря. Правда, эта экспедиция была организована, военным ведомством, но научные результаты ее опубликовало Русское географическое общество.

А.И. Бутаков и его спутник А.И. Макшеев установили что в Приаралье, восточном и южном, казахи вели полуоседлое хозяйство, основанное на орошаемом земледелии, а в северном-скотоводческое. Из островов Аральского моря ими был освоен только остров Барса-Кельмес, на который они перекочевывали по льду зимой. Остальные острова, расположенные в незамерзающей части моря, были неизвестны казахам. Приаралье населяла беднота. Факты тяжелого материального положения казахских трудящихся путешественники приводят неоднократно, не ограничиваясь при этом простой констатацией их. Они постоянно указывают на отсутствие у бедноты имущества, на лохмотья, заменявшие у мужчин и женщин одежду, на употребление камыша вместо войлока, на примитивные малопроизводительные орудия труда, отсталость хозяйства, распространение болезней [38, с. 29].

Великий украинский поэт Т.Г. Шевченко, зачисленный Бутаковым в состав экспедиции в качестве живописца, создал альбом видов Аральского моря и этнографических рисунков. Его рисунки тех лет, находящиеся ныне в Киевском музее поэта, следующие: «Казахский мальчик топит печку», «Казахи у огня», «Казахи в юрте», «Казахский мальчик дремлет у печки», «Казахское стойбище на Кос-Арале», «Казах на коне». Известны и другие этнографические рисунки Т.Г. Шевченко, выполненные в 50-х годах на Мангышлаке.

Научная ценность сведений в трудах А.И. Бутакова и А.И. Макшеева, а также в рисунках Т.Г. Шевченко заключается прежде всего в их конкретности и определенности. Эти материалы относятся к 1848-1849 гг. и характеризуют приаральских казахов.

Научные заслуги Бутакова значительны. Он описал и составил точную карту Аральского моря, изучил Приаралье естественно-географическом отношениях, основал пароходство на Арале (1852), составил навигационно-гидрографическое описание Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи (1853-1863). Пятнадцать лет лучшей поры своей жизни ученый-путешественник провел в Казахской степи, показав яркий пример беззаветного служения Родине на поприще науки.

Первую научную поездку в Казахскую степь при поддержке Русского географического общества в 1850 г. совершил этнограф П.И. Небольсин (1817-1893). В 1850-1851 гг. он побывал в Оренбурге, Уральске, Астрахани и во многих казахских аулах. «Я видел киргизов, - писал Небольсин, - во всех видоизменениях их быта, от чисто кочевого к постоянно оседлому… и свел с ними… особенную дружбу» [38, с. 44].

Во время этого путешествия Небольсин собрал богатые статистические материалы, послужившие ему основой для создания ряда монографий и научных заметок. Среди них наиболее высокую оценку получил его труд «Очерк торговли России со Средней Азией». Из других работ путешественника, содержащих различные сведения о нравах и обычаях казахов, их занятиях и образе жизни, следует назвать «Очерки волжского низовья», «Борьба у бухарцев, киргизов, башкир и у калмыков», «Рассказы проезжего» (1854). Его статья «Заметки об обычаях при сватовстве и свадьбе у эмбенцев» (1851) осталась неопубликованной. К сожалению, Небольсин ограничился лишь бессистемным описанием своих материалов в различных изданиях (1852-1854 гг.).

В 50-х годах XIX в. при поддержке и участии Русского географического общества было организовано несколько географических и статистических экспедиций в Казахскую степь, собравших значительные материалы. В Семиречье в 1849 и 1851 г. путешествовал горный инженер А. Влангали, С.И. Гуляев, побывавший в бассейне р. Иртыша, оставил две интереснейшие статьи. В одной из них, названной «О древностях, открываемых в Киргизской степи», описаны археологические памятники, а в другой - «Заметки об Иртыше и странах, им орошаемых» - географические, археологические материалы. Также как и А.И. Бутаков, Гуляев изучал физико-географические познания казахов. Его работы имеют важное значение, так как в то время северо-восток Казахской степи был изучен русскими учеными весьма слабо.

Археологические памятники Урала и Алтая в 1853 г. изучал Э.И. Эйхвальд. Внимание к проблемам древней истории Казахской степи со стороны ряда исследователей, например, Г.И. Спасского, А.И. Левшина, С.Б. Броневского, С.И. Гуляева, несомненно свидетельствует о стремлении русских ученых первой половины XIX в. накопить достоверные научные данные, необходимые для постановки и исследования ранних этапов этногенеза казахского народа.

Во Внутренней Букеевской орде в 1854 г. по заданию Русского географического общества научные сведения и материалы собирал И.П. Корнилов.

Ценную работу «Статистическое обозрение Сибири» издал в 1854 г. Ю.А. Гагемейстер. В ней он охарактеризовал хозяйство казахов не только в статистическом, но и в географическом плане, остановившись на описании полевых работ, орудий труда, ирригации.

В 1856-1857 гг. восточные и юго-восточные окраины Казахской степи посетил выдающийся русский ученый П.П. Семенов-Тян-Шанский (1827-1914). Его главной целью было исследование Тянь-Шаня.

Тесное и дружелюбное общение с местным населением и с некоторыми деятелями и офицерами колониальной администрации, прежде всего с Ч.Ч. Валихановым, создали русскому путешественнику необходимые условия для работы и сбора научных материалов.

Семенов не написал полного отчета о результатах своих путешествий в Тянь-Шане. Он ограничился лишь несколькими письмами в Географическое общество и публикацией одного отрывка из путевых записок [39]. Но спустя пятьдесят лет во втором томе своих мемуаров он подробно описал это путешествие и, в частности, посещение казахских аулов.

В мемуарах Семенова приведено много сведений, характеризующих быт, хозяйство, материальную и духовную культуру семиреченских казахов. Но особенно интересно в них обстоятельное описание суда биев, на котором сам автор по предложению казахов охотно выступил субарбитром, чтобы познакомиться поближе «не только с личностями, державшими в руках судьбу всей орды, но и с местным киргизским правом и их мировоззрениями» [39, с. 220-221].

П.П. Семенов подробно описал причину возникновения судебного дела - отказ казахской девушки выйти замуж за нелюбимого, охарактеризовал всех биев и попытался выяснить, кто и за какие заслуги мог стать бием в казахском обществе.

Путешественника интересовали и такие вопросы, как археологические памятники Семиречья, история и происхождение Старшего жуза и отдельных его родоплеменных подразделений. Он, например, высказал мысль о родстве адбанов (албан) и дулатов с усунями древних китайских летописей. Сопровождавший П.П. Семенова художник из Томска П.М. Кошаров составил альбом, посвященный казахскому и киргизскому народам.

Эти материалы путешествия в Тянь-Шань, а также труды А.И. Левшина, П.И. Кеппена, В.В. Вельяминова-Зернова и других П.П. Семенов широко использовал при составлении «Географическо-статистического словаря Российской империи» (1863-1885, т. 5), многие статьи которого посвящены казахскому народу («Киргиз-кайсаки и киргизы», «Большая орда», «Внутренняя киргизская орда», «Малая орда», «Область оренбургских киргизов», «Средняя орда»).

В своих письмах и мемуарах П.П. Семенов коснулся также истории присоединения Семиречья к России, но в оценке этого события он не поднялся выше уровня политических взглядов либеральных деятелей того времени. Однако отношение его к казахам было чуждо какого бы то ни было высокомерия. Об этом, в частности, свидетельствует его записка на имя западносибирского генерал-губернатора Г.Х. Гасфорта, в которой он, в связи с расширением русской колонизации в Южной Сибири и Семиречье, спрашивал «не стесняют ли русские поселенцы киргизов и нет ли мер к отвращению этого стеснения». В этой же записке были изложены некоторые меры, которые, по мнению Семенова, могли привести к улучшению жизни казахского населения и к «упрочению возможно лучших и справедливых отношений между казаками и киргизами».

П.П. Семенов был инициатором и вдохновителем многих научных начинаний в области географического и исторического изучения Казахской степи и его населения, способствовал распространению достоверных сведений о казахском народе и изданию о нем новых научных трудов. Он внимательно относился к людям, стремившимся посвятить свою жизнь науке, и помогал им во всем. Казахский ученый Ч.Ч. Валиханов и русский путешественник Г.Н. Потанин многим обязаны П.П. Семенову, который первый оценил их, помог им продолжить образование и найти свое призвание.

С основанием Русского географического общества началось интенсивное развитие краевой науки. В начале 1848 г. в Обществе было прочитано извлечение из рассказа казаха Кентая Бедешева, бывшего в плену у киргизов. В своем рассказе автор дал характеристику киргизов и отметил особенности их культуры и быта.

В том же году общее собрание Русского географического общества с большим интересом слушало чтение работы оренбургского инженера Нешеля «Замечания о Киргизской степи между Орскою крепостью и Аральским морем», в которой автор особо описал способы орошения полей у казахов и отметил их трудолюбие.

В числе корреспондентов Общества был учитель Азиатского отделения Неплюевского кадетского корпуса в Оренбурге Искендер Алюкович Батыршин, приславший в 1850 г. статью «Замечания о характеристических отличиях тюркских наречий в Оренбургском крае», которую рецензировал А.К. Казембек. Общество выслало ему программу и предложило заняться сбором сведений о культуре и быте казахского и башкирского народов.

Чаще других Оренбургских корреспондентов в Русское географическое общество писал чиновник И.М. Казанцев, прослуживший свыше 20 лет в Пограничной канцелярии оренбургского генерал-губернатора. В 1852 г. он прислал статью «Описание башкирцев, киргиз-кайсаков и хивинцев», к которой было девять приложений, в частности: «Родословная аргынского поколения Средней орды; родословная трем поколениям Малой киргизской орды, с показанием их тамг и мест кочевья, родословная ханов и султанов Малой орды, рисунок изображений киргиза». От него же в Общество поступила в 1853 г. статья «Очерки хивинского ханства и о торговых сношениях России со Средней Азиею», а в 1856 г. - «Расписание родов Оренбургского ведомства». Труды И.М. Казанцева находились в архиве Общества и частично были опубликованы в 1867 г. [44]. С ними был знаком и высоко ценил их Н.А. Аристов, известный знаток этнической история тюркских народов.

Русское географическое общество оказывало научную помощь своим провинциальным корреспондентам. Оно снабжало их программами, инструкциями и вовлекало в обсуждение научных трудов, поступавших в Общество. В необходимых случаях Общество запрашивало из Оренбурга карты, архивные материалы и требовало от колониальных властей создавать местным краеведам условия для научных изысканий. В 1847 г. такое требование рассматривалось оренбургским генерал-губернатором в отношении Д.Г. Генса (1829-1848), обязавшегося писать статьи для Общества и систематизировать труды своего отца Г.Ф. Генса.

Некоторые исторические и географические материалы, поступавшие из Оренбурга, Омска и Казахской степи, были опубликованы в «Вестнике РГО» [42, с. 342].

В середине XIX в. Оренбург был вторым после Петербурга крупным центром изучения казахского народа в России. Большинство русских научных начинаний, предпринятых в это время в Средней Азии и Казахской степи, так или иначе связано с Оренбургом. Отсюда начинали свой путь на Восток многие русские дипломатические миссии, военные рекогносцировочные и топографические отряды, научные экспедиции, купеческие караваны. Сюда же возвращались они после достижения своей цели. Но не только им обязана наука накоплением ценнейших сведений о казахском народе. Как отмечалось выше, царские чиновники также собирали материалы, необходимые для успешного управления Казахской степью. Эти материалы, отложившиеся в архивах, особенно подробно освещают родоплеменную структуру и родорасселение казахов, их численность, занятия, скотоводство и земледелие, обычаи, семейные и правовые нормы, верования [60, с. 228].

Научные материалы иногда собирались чиновниками и непосредственно в интересах науки. Так, в 1857-1862 гг. в Оренбурге было собрано значительное количество Казахских предметов для Московского и казанского музеев. В архиве сохранились списки этих предметов и описания их [5, с. 228]. Известно также, что в Оренбурге предпринимались меры для сбора казахских краниологических материалов и сведений об археологических памятниках Казахской степи [5, с. 228]. В 1858 г. начальник 53-й дистанции султан Сулеймен Джигангеров произвел раскопки развалин средневековых зданий на берегу одного из притоков Тургая и в донесении председателю Пограничной комиссии описал свои находки [45, с. 217].

Среди чиновников Оренбургского и Самарского генерал-губернаторства в 50-х годах прошлого века было немало высокообразованных людей и даже крупных ученых-востоковедов, внесших значительный вклад в разработку важнейших проблем этнографии казахского народа. Общеизвестны имена русских востоковедов В.В. Григорьева, В.В. Вельяминова-Зернова, Н.И. Ильминского, А.А. Бобровникова, служивших в то время в Оренбурге. Следует назвать также Н.Ф. Костылецкого и А.А. Сотникова из Омска.

В.В. Григорьев (1816-1881) был ведущей фигурой академического направления русского буржуазно-дворянского востоковедения, поддерживавшего колониальную политику царизма на окраинах государства. Царское правительство всемерно использовало таких востоковедов в своих интересах и назначало их на руководящие должности в административном аппарате. Активизация колониальной и русификаторской политики на востоке страны, включение в состав России новых территорий в Средней Азии и втягивание их в русло общероссийского экономического развития - все это требовало использования в колониальном аппарате не только лиц, преданных правительству, но и хорошо знающих историю, культуру, быт и языки восточных народов.

В первые годы Григорьев служил чиновником для исполнения особых поручений. В 1853 г. он уже возглавлял канцелярию генерал-губернатора В.А. Перовского во время похода на Ак-Мечеть, а с начала 1854 по 1862 г. - Оренбургскую пограничную комиссию (с 1859 г. управляющий Области оренбургских киргизов) [36, с. 278]. За время службы в Оренбургском крае он совершил несколько поездок вглубь Казахской степи, выполняя различные поручения генерал-губернатора.

В оценке деятельности Григорьева в Казахской степи мнение исследователей неодинаково. Считают, что он неизменно придерживался реакционных взглядов и проводил и отстаивал колониальную политику царизма. Его труды, написанные в 1860-1870 гг., т.е. после отъезда из Казахской степи, проникнуты идеализмом и восхвалением мероприятий самодержавия, особенно политики русификации, в Казахской степи и Средней Азии.

Известный знаток дореволюционной истории казахского народа А.И. Добросмыслов, отличавшийся прогрессивными взглядами, одним из первых высказал мнение о Григорьеве, как деятеле колониальной администрации.

В течение ряда лет В.В. Григорьев вел энергичную борьбу со взяточничеством, бездушным отношением к казахам со стороны оренбургских чиновников.

Большое внимание уделял В.В. Григорьев вопросам просвещения и образования казахского народа. Известно, что по его прямому указанию Н.И. Ильминский в 1859-1862 гг. занимался составлением учебников для обучения казахских детей на основе русской азбуки. Освоившись с работой Н.И. Ильминского, Григорьев послал письмо, которое было опубликовано в 1862 г. под заголовком «О передаче звуков киргизского языка буквами русской азбуки». В нем он писал: «Вам известно, как горячо желал бы я, чтобы русская азбука заменила у киргизов употребляемую между ними общемусульманскую, как много надежд соединяю я с этою заменою, как много пользы должна была бы замена эта принести, по моему мнению, и киргизам и России. Чтобы русская азбука могла войти в употребление между киргизами, надо одно из двух: чтобы она оставалась как есть или приноровлена была к выражению звуков киргизского языка самым простым образом, помощью самых незначительных прибавок, и которые бы притом не резали глаза новостью своей и необычностью; вы же, извините, испестрили русскую азбуку, безо всякой в том нужды, латинскими буквами, и довели ее этим и другими тонкостями до совершенного неудобства в практике» [5, с. 233].

В.В. Григорьев собрал оригинальные исторические материалы о казахах и народах Средней Азии. Он просмотрел богатые фонды Оренбургского архива Пограничной комиссии, выявил некоторые неизвестные рукописи, записал свои наблюдения в казахских аулах и беседы с путешественниками, купцами и знатоками народной жизни. Эти материалы легли в основу его многочисленных работ 1860-1870 гг. В Оренбурге он подготовил к изданию рукопись 1803 г. «Описание Хивинского ханства и дороги туда из Сарайчиковской крепости» с интересными примечаниями, освещающими некоторые вопросы ранней истории западной части Казахской степи, и написал несколько писем для печати. Одно из них с заголовком «Письмо из Зауральской степи» (1862), подписанное псевдонимом «Султан Мендали Пиралиев», получило широкую известность благодаря оригинальным выводам автора и ценным сведениям о казахском народе.

Современником, сослуживцем и в известной степени учеником Григорьева был другой талантливый русский историк Востока В.В. Вельяминов-Зернов (1830-1904). Он служил в Оренбурге в 1851-1856 гг. и часто посещал казахские аулы по поручению начальства. Он объехал русские укрепленные линии побывал на Эмбе, в Южной Сибири, в предгорьях Тарбагатая и Джунгарского Алатау, достигнув укрепления Копал в Семиречье. Оренбургский архив был обстоятельно обследован им. Открытые В.В. Вельяминовым-Зерновым малоизвестные науке архивные материалы легли в основу его первой крупной работы «Исторические известия о киргиз-кайсаках и сношениях Россиичины Абул-Хайр-хана (1748-1765)», вышедшей в свет в двух частях в 1853-1855 гг.

В.В. Вельяминов-Зернов особенно глубоко интересовался восточными рукописями. Еще в Оренбурге он приобрел ценный источник по истории Бухарского ханства, Казахской степи и соседних стран (XVII в.), известный под названием «Абдулла-намэ», и занялся подготовкой его к изданию. Со временем в его распоряжении оказались и другие ценнейшие восточные рукописи, малоизученные русскими востоковедами. Хорошо владея арабским, персидским, джагатайским, казахским, татарским языками, он читал восточные рукописи в подлинниках [5, с. 236].

Переехав в 1856 г. в Петербург, В.В. Вельяминов-Зернов занялся изучением истории Касимовского царства и при этом увлекся ранней историей казахского народа. В 1864 г. результаты своих изысканий он изложил во второй части «Исследования о касимовских царях и царевичах».

В 1861 г. В.В. Вельяминов-Зернов писал Григорьеву: «Все это время я был занят донельзя, и чем бы вы думали? Истериею Касимова. Да это бы еще ничего, да дело в том, что сюда, благодаря Ураз-Мухаммеду, бывшему ханом касимовским и вместе султаном киргизским, примешалась и история киргизов. Хотелось разобрать ее, заняло это меня так, что я с утра и до ночи сидел за работою. Написал 100 листов (не печатных, а простых, конечно) и еще не кончил. Впрочем уже дело приближается к концу. Самое трудное сделано; открыл кое-что новое в истории киргизов; будет вещь недурная…» [5, с. 237].

Как видим, ученый сознательно углубился в историю казахов, чтобы открыть в ней «кое-что новое», не обязательно имеющее отношение к касимовской истории. Так была воспринята книга и современными автору востоковедами.

Если же принять во внимание, что значительная часть книги В.В. Вельяминова-Зернова посвящена казахам, что в ней впервые систематизированы и исследованы все известные в то время восточные источники о казахах, независимо от истории Касимовского царства, то станет совершенно очевидным не попутный, не случайный и не второстепенный характер исследования ученым-востоковедом ранней истории казахского народа в этой книге.

Труд В.В. Вельяминова-Зернова «Исследование о касимовских царях и царевичах» (2-я часть) является серьезной и весьма ценной монографической работой, освещающей многие запутанные вопросы истории XV-XVII вв., т.е. как раз того времени, когда шло завершение образования казахской народности. Основными источниками книги послужили такие, ныне общеизвестные, замечательные восточные рукописи, как «Бабур-наме» (1520-е гг.), «Хабиб-ас-сийар» (1523), «Джахан-ара» (1564), «Та-рих-и-Рашиди» (1541-1547), «Шайбани-наме» (XVI в.), Джами'ат-товарих (1602), «Та-рих-и Хайдари» (1611), «Тарих-и Аламара-ий Аббаси» (нач. XVII в.), «Абдаллах-наме» (нач. XVII в.), «Шаджара-ий турк» (нач. 1660-х гг.).

В.В. Вельяминов-Зернов дословно выписал из восточных Рукописей, большей частью еще не опубликованных, все важнейшие данные, касающиеся казахов, и включил их в свое сочинение как на языке подлинника, так и в русском переводе. Введение в научный оборот этих ценных источников, сохраняющих свое значение до сих пор. Но он не ограничился этим и тщательно исследовал все выявленные им источники, восстановил многие события, заполнил лагуны в науке и пришел к оригинальным выводам, сыгравшим крупную роль в исторической науке.

В.В. Вельяминов-Зернов совершенно обоснованно высказал гипотезу, что завершение образования казахской народности относится ко второй половине XV в. Правда, научного представления о истории становления казахской народности и роли в этом процессе первых казахских ханов он не имел. Но накопленные им материалы чрезвычайно важны для решения этих вопросов. В книге рассматриваются и причины деления казахов на три жуза. По мнению автора, укрепление господства казахов в Ташкенте и Туркестане привело к тому, что часть их выделилась из общей массы кочевников, перешла к полуоседлому образу жизни и образовала союз родов, получивший по местоположению наименование Средней орды. В результате возникновения Средней орды казахские земли оказались поделенными на три орды - жуза: Большую, Среднюю и Малую. Это мнение, хотя и не получило признания в советской науке, интересно попыткой объяснить вопрос исходя из реальных историко-экономических факторов.

Наряду с освещением внутренних политических событий, связанных с образованием казахской народности и государственности, в книге В.В. Вельяминова-Зернова впервые обстоятельно описаны взаимоотношения казахов с Ногайской ордой, среднеазиатскими ханствами, Моголистаном и Сибирским ханством, а также установлено, что знаменитый Кучум не был казахом, как это считали А.И. Левшин и другие историки. Уделено внимание и первым шагам русских в Сибири, и русско-казахским связям.

Источники, использованные в книге, и труды своих предшественников как в русской, так и иностранной историографии, ученый рассмотрел критически и беспристрастно. Он тщательно и добросовестно проверил каждое интересовавшее его сообщение того или иного автора и изложил в особых примечаниях все важнейшие сведения историографического характера о использованных им научных материалах.

В.В. Вельяминов-Зернов был крупным русским востоковедом, внесшим значительный вклад в разработку истории казахского народа и, особенно, проблемы его этногенеза. Можно смело утверждать, что после него ни один исследователь не изучал в таком широком объеме восточные источники по истории этого народа. Даже труд Кадыргали Хошум Жалаира «Джами'ат-таварих», являющийся ценнейшим источником для исследования не только истории, но и языка и литературы казахов, оставался до сих пор в забвении. Только издание рукописей Ч.Ч. Валиханова в первом томе его Собрания сочинений вновь возбудило интерес ученых к этому оригинальному памятнику казахской историографии.

В.В. Вельяминов-Зернов выступал сторонником дальнейшего развития русского востоковедения и выдвигал перед ним актуальные задачи. Но сам он, вследствие перенесенной им болезни, после 1871 г. не написал ни одной работы по востоковедению, хотя и прожил еще свыше тридцати лет.

Крупный русский тюрколог и арабист Н.И. Ильминский (1822-1891), известный своей миссионерской деятельностью, также внес определенный вклад в изучение истории Казахской степи. Преподаватель Казанской духовной академии (1846-1858) и первый издатель восточного сочинения «Бабур-наме» (1857), уже известный в научных кругах, он в 1858 г. переехал в Оренбург и занял скромную должность младшего переводчика Оренбургской пограничной комиссии. Здесь, воспользовавшись поддержкой В.В. Григорьева, он прежде всего поставил задачу в совершенстве овладеть казахским языком. По его просьбе, Григорьев прикомандировал к нему трех способных юношей-казахов, окончивших школу для казахских детей при Пограничной комиссии. Вместе с ними Н.И. Ильминский переводил на казахский язык деловую переписку которая до этого велась исключительно на татарском языке.

В 1859 г. Ильминский познакомился и подружился с И. Алтынсариным. И хотя последний был моложе его почти на двадцать лет и не воспринял его миссионерские идеи, их дружба была прочной. После смерти Алтынсарина Ильминский опубликовал его письма, деловые документы и свои воспоминания о нем, имеющие исключительно важное значение для науки.

Н.И. Ильминский был знаком и с другими видными представителями казахской интеллигенции, например с Ч.Ч. Валихановым, и высоко ценил их. Посещая казахские аулы он старался встретиться и побеседовать с известными знатоками быта, фольклора и языка казахского народа. Так, у сказочника Марабая он записал народную сказку «Ер-Таргын», которую и опубликовал в 1861 г. исторические материалы были собраны им также во время поездки в 1859 г. на Мангышлак и в 1860 г. в Букеевскую орду.

В 1858 г. Ильминский опубликовал статью «Замечание о тамгах и ункунах (онгонах)», использовав для нее материалы сочинения Рашид-ад-дина [42, с. 197].

С образованием в 1851 г. единого Оренбургского и Самарского генерал-губернаторства научные статьи о казахском народе стали появляться и в «Самарских» и «Саратовских губернских ведомостях». Часто в них печатался чиновник А. Леопольдов (1800-1875), преимущественно интересовавшийся исследованием русско-казахских взаимоотношений и историей казахских набегов в районы среднего Поволжья в XVII-XVIII вв. Как член-сотрудник Русского географического общества А. Леопольдов занимался также сбором географических и исторических терминов, распространенных в Поволжье и в западной части Казахской степи [5, с. 247].

В Западной Сибири крупным культурным центром в середине XIX в. стал Омск, в котором после 1822 г. постепенно сосредоточилось административное управление казахами Сибирского ведомства. Здесь в составе колониального аппарата и местного кадетского корпуса было немало высокообразованных чиновников, офицеров, преподавателей, изучавших Казахскую степь. Частые командировки в казахские аулы доставляли им широкие возможности для научных наблюдений. Богатые фонды Омского архива также были им недоступны. Правда, документы в этом архиве длительное время находились в хаотическом состоянии и только в 1857-1858 гг. Г.Н. Потанин навел в нем должный порядок.

В 50-х годах в Омске жил востоковед Н.Ф. Костылецкий (1818-1869), глубоко интересовавшийся изучением быта и фольклора казахского народа. После окончания в 1840 г. восточного факультета Казанского университета он, из-за казачьего происхождения, был вынужден отказаться от мысли заняться востоковедением и поступить учителем русской словесности в Омский кадетский корпус.

Н.Ф. Костылецкий был человек высокообразованный с передовыми, прогрессивными взглядами и относился к так называемым «сибирским инородцам» без всякого предубеждения и высокомерия, столь присущего царским чиновникам, служившим в многонациональных окраинах России. Репрессиям со стороны властей он не подвергался. Н.Ф. Костылецкий относился с большим уважением к казахам, которые были его земляками.

В бумагах Костылецкого И.Н. Березин обнаружил три варианта только одной казахской поэмы «Козы-Корпеш и Баян-Сулу». Как видно, он ставил задачу глубоко исследовать эту поэму, установить ее ранний вариант и позднейшие наслоения. Над переводом поэмы Костылецкий работал, по-видимому, в начале 50-х годов, когда он в нескольких письмах к своему другу передал содержание поэмы. Березин опубликовал в 1877 г. отрывки из этого перевода, а также из поэмы «Эдиге», чтобы «дать читателю верное понятие об умении Костылецкого переводить верно и изящно восточную поэзию кочевников, столь мало доступную переводу на европейские языки». Один из вариантов поэмы в подлиннике Березин опубликовал в 1876 г. К сожалению, другие работы ученого неизвестны.

Н.Ф. Костылецкий считал, что произведения казахского народного творчества отражают «полную картину быта народа» и заслуживают тщательного и серьезного исследования. И он сам немало потрудился на этом поприще, увлекая своим примером немногих представителей казахской интеллигенции того времени Общеизвестно, что в определении научных интересов Ч.Ч. Валиханова Костылецкий сыграл положительную роль.

С историей Русского географического общества и русского востоковедения тесно связана деятельность выдающегося казахского ученого, этнографа и просветителя-демократа Чокана (Мухаммед-Ханафия) Чингисовича Валиханова (1835-1865). Он занимает видное место в истории культуры и науки нашей страны. Его общественно-политическая деятельность сыграла большую роль в укреплении дружбы казахского и русского народов, а научные исследования явились ценным вкладом в науку.

Научная деятельность Валиханова протекала на поприще русского востоковедения в тот период, когда эта наука существовала как комплексная, от которой впоследствии отпочковались отдельные отрасли. Он усвоил лучшие традиции русской школы востоковедения. Г.Н. Потанин справедливо указывал, что Валиханов является «первым по времени казахом, вставившим свое имя в список русских писателей» [5, с. 253]. А редактор его трудов Н.И. Веселовский писал о нем, как о «блестящем метеоре, промелькнувшем над нивой востоковедения», и что «русские ориенталисты единогласно признали в лице его феноменальное явление…» [5, с. 253].

Ч.Ч. Валиханов внес весьма существенный вклад в разработку этнографии и фольклористики казахского народа. Он изучал разнообразные этнографические проблемы и оставил множество ценнейших оконченных и неоконченных этнографических исследований. Результаты его наблюдений историко-этнографического характера по своей глубине и важности стоят несравненно выше работ многих современных ему авторов. В его трудах мы находим исключительное богатство оригинальных и разносторонних глубоких мыслей и идей, выводов, интереснейших гипотез, фактических сведений, не утративших своего значения для науки и по настоящее время. Широта познаний ученого, его эрудиция, умение исследовать актуальные и чрезвычайно сложные и трудные проблемы, тонкое понимание самобытности жизни и культуры народов Востока, роли и значения передовой русской культуры для их судеб поражают читателя.

Особенно значительны заслуги Валиханова в истории изучения казахов Старшего жуза. До середины XIX в. в науке господствовало ошибочное мнение, высказанное еще в XVIII в., что этническая группа Старшего жуза и киргизы составляют один особый народ, отличный от казахов. Правда, в первой половине XIX в. высказывались и другие мнения, но в этнографическом отношении казахи Старшего жуза и киргизский народ оставались неизученными и наука не располагала достоверными данными для авторитетного опровержения этой точки зрения.

В 1855-1859 гг. Валиханов в результате тщательных полевых исследований собрал значительные материалы и восполнил указанный пробел в науке.

Не менее важное значение имеют высказывания и исследования Валиханова по вопросам происхождения казахской народности. Посильное разрешение этой проблемы он считал, пожалуй, основной задачей своих занятий по истории и этнографии родного народа.

Ч.Ч. Валиханов прекрасно понимал, что для решения этногенетических проблем ученый должен прежде всего располагать достоверными и разносторонними источниками, а также опираться на научные выводы смежных дисциплин. Но если его предшественники исключительное внимание обращали на письменные источники, то он, наряду с этим, одним из первых в историографии казахского народа высоко оценил данные этнографии и фольклора, казахские предания, легенды, поговорки, пословицы, как незаменимые источники при изучении становления казахской народности, ее этнической территории, известной общности хозяйства, языка, культуры. Мысли ученого о значении этнографических и фольклорных источников для исследования древней истории достаточно четко изложены в его «Очерках Джунгарии», «Заметках по истории южносибирских племен», «Киргизском родословии».

Валиханов постоянно уделял серьезное внимание разысканию, накоплению, исследованию этнографических и фольклорных источников, их критике и подготовке к изданию с авторскими комментариями и результатами научного источниковедческого анализа. Эта его работа нашла отражение в статьях и заметках: «Записка о судебной реформе», «Предания и легенды Большой киргиз-кайсацкой орды», «Киргизское родословие», «Следы шаманства у киргизов», «Исторические предания о батырах XVIII в.», «Шуна-батыр». Кроме того, он подготовил к изданию фольклорные произведения: «Песни Урака», «Песни Аблая», «Образец причитаний» [34, с. 401-402]. Большинство из них полностью написано на основе историко-этнографического осмысления и толкования разнородных этнографических и фольклорных источников, вводят читателя в творческую лабораторию ученого, характеризуют его методы научной работы и важны в теоретическом отношении.

Ч.Ч. Валиханов также нашел и изучил многие до него неизвестные науке письменные источники по истории и этнографии казахского народа, в частности русские (литературные и архивные), и широко использовал их в своих трудах. Восточные же источники в то время еще не пользовались большим вниманием со стороны ученых. В.В. Вельяминов-Зернов, который одним из первых стал искать в восточных рукописях сведения о казахском народе, опубликовал результаты своих изысканий лишь в 1864 г. во второй части «Исследований о касимовских царях и царевичах» когда казахский ученый практически уже не мог ими воспользоваться.

К исследованию источников и рукописей на восточных языках Валиханов обратился, по-видимому, в 1853-1856 гг. В эти годы он написал «Письмо проф. И.Н. Березину» и «Заметки при чтении книги проф. И.Н. Березина «Ханские ярлыки», посвященные исследованию тарханных ярлыков золотоордынских и крымских ханов.

Тарханные ярлыки в середине XIX в. изучали многие русские ученые. Особенно плодотворно поработал над ними известный востоковед И.Н. Березин. Валиханов, заинтересовавшись текстом ярлыков, написал письмо И.Н. Березину и рецензию на его труды. Однако эти работы не увидели света, а тарханные ярлыки в дальнейшем не являлись предметом специального исследования. Только А.Н. Самойлович внес несколько поправок в работы И.Н. Березина.

Труды Валиханова о тарханных ярлыках, опубликованные ныне впервые в первом томе его сочинений, могут вновь привлечь внимание ученых к этим важнейшим историческим документам и сыграть значительную роль в изучении социально-экономической истории Золотой орды. Казахский ученый изучал тарханные ярлыки в свете проблемы этногенеза казахского народа. Он подверг текст ярлыков историко-этнографическому и лингвистическому анализу.

Из большого числа восточных рукописей, известных Валиханову, его внимание привлекли рукописи Рашид-ад-дина «Джами'ат-тава-рих», Мухаммад Хайдара «Тарих-и-Рашиди» и Кадыргали Хошум Жалаира «Джами'ат-тава-рих» («Сборник летописей»)

Сочинение Рашид-ад-дина было известно Валиханову по трудам французского ориенталиста С. д'Оссона, профессора Казанского университета Ф.И. Эрдмана, Кадыргали Хошум Жалаира, а возможно и М. Катрмера. Но настоящее его знакомство с этим сочинением относится к 1860 г., когда по приезде в Петербург он приобрел издание Рашид-ад-дина в переводе на русский язык И.Н. Березина. Изучая это издание, он своей первой задачей поставил дать оценку перевода и комментариев И.Н. Березина, сделать конспект текста сочинения, а затем уже использовать его данные для исследования этногенеза казахов.

Наукой установлено, что Валиханов действительно конспектировал березинское издание Рашид-ад-дина и сделал ряд критических замечаний в адрес издателя, собираясь, по-видимому, изложить их в особой статье [34, с. 138-139]. Следует отметить, что он высоко ценил сочинение Рашид-ад-дина, считая, что оно содержит более точные историко-этнографические сведения, нежели китайские источники.

Рукописи сочинения Мухаммад-Хайдара Валиханов изучал также в Петербурге в 1860 г., в библиотеке Азиатского музея. Сохранились частично его заметки, содержащие вольный перевод и извлечения из кашгарского текста «Тарих-и-Рашиди».

Гораздо лучше известна работа Валиханова по изучению рукописи Кадыргали Хошум Жалаира. Из нее он сделал выборочный вольный перевод той части, которая имеет отношение к казахам, снабдил перевод примечаниями и словарем этнографических терминов, проанализировал содержание текста и использовал его данные в своих статьях, рецензиях и письмах. Эту рукопись он считал замечательным источником по исторической этнографии казахов XIV-XVI вв.

Весьма важным источником для изучения древней истории казахского народа Валиханов считал археологические и архитектурные памятники. По его мнению, кочевники не могли оставить значительные следы материальной культуры вроде развалин городов, остатков поселений. Но в Казахской степи, говорил он, много различных надгробных сооружений, курганов, мавзолеев, отдельных могил, культовых памятников, которые должны привлечь внимание исследователей, так как открытые в них при раскопках находки характеризуют обычаи, обряды, верования, занятия, уровень материальной культуры древних народов.

Ч.Ч. Валиханов категорически опровергал гипотезу образования казахской народности в домонгольскую эпоху, которую поддерживали А.И. Левшин и А. Вамбери, и связывал это событие с возникновением казахской государственности и распадом татаро-монгольских орд во второй половине XIV в. Но государственность вовсе не является обязательным признаком народности, складывание которой в Казахской степи было связано со становлением феодального строя. Правильнее рассматривать образование Казахского ханства, как благоприятное условие, обеспечившее относительно безболезненное завершение формирования казахской народности в течение XV - начале XVI в.

Ч.Ч. Валиханов понимал, что и после образования казахской народности в ее состав вливались отдельные родоплеменные образования. Исследуя родоплеменную структуру казахской народности, происхождение отдельных племен и родов, их расселение, он пришел к выводу, что основой этой народности были племена, составившие Младший жуз [34, с. 207-208]. Во второй половине XIV и в XV в. к казахам присоединились племена Старшего и Среднего жузов. В последующую эпоху наблюдалось присоединение других племен, например ногайских. Но были и отпадения.

В работах Валиханова приведены многочисленные сведения по истории различных родоплеменных групп, составивших казахскую народность, но он ошибался, считая некоторых из них, например, найманов, усуней и других, по происхождению монгольскими племенами. Не остались вне внимания Валиханова и такие вопросы, как складывание антропологического типа казахов, их этнической территории, языка, хозяйства, культуры. Он утверждал, что по устройству черепа и типу лица среднеазиатские тюрки отличаются от своих соседей персов и монголов. Казахи же образовались в результате смешения тюрков и монголов, но со значительным перевесом «монгольского корня». В то же время строение черепа и черты лица казахов отличают их от других тюркских народностей.

Привольные и обширные степи, обильные пастбищами с водопоями, указывал Валиханов, были издавна населены кочевниками и как нельзя лучше соответствовали условиям кочевого скотоводческого хозяйства. Это обстоятельство способствовало образованию здесь особой народности со специфическим психологическим складом, с одинаковым уровнем развития хозяйства и материальной и духовной культуры на всем пространстве Казахской степи.

В произведениях Валиханова дана характеристика материальной и духовной культуры казахского народа. Большой научный интерес представляют его статьи: «Вооружение киргиз в древние времена и их военные доспехи», «О кочевках киргиз», «О формах казахской народной поэзии»; в статьях «О мусульманстве в степи», «Тенкри (бог)», «Следы шаманства у киргизов» рассматриваются первобытные анимистические верования у казахов и их трансформация в последние столетия, а также разоблачается реакционность ислама [34].

На основе собранных сведений Ч.Ч. Валиханов досконально исследовал с исторической точки зрения шаманство как религию казахов, как часть их мировоззрения, духовной культуры и быта и материалистически объяснял сущность и причины его возникновения.

В «Записке о судебной реформе у киргиз Сибирского ведомства» Валиханов с демократических позиций высказал свои соображения о судебной реформе, которую готовило царское правительство для Казахской степи, и охарактеризовал обычное право, роль и значение суда биев у казахов.

Таким образом, вклад Валиханова в научное изучение казахского народа весьма значителен. Научные материалы, собранные им, и многие его выводы не потеряли своего значения. Его труды оказали огромное влияние на всю последующую историю изучения культуры и быта казахского народа. Он явился основоположником демократического направления в истории казахской общественной мысли и содействовал приобщению казахского народа к передовой русской культуре.

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее