Моральное самопознание индивида, его условия и способы осуществления

Соотношение между самосознанием и самопознанием в философской литературе трактуется по разному: одни авторы в самопознании видят лишь условие самосознания, другие - лишь его результат, а третьи совсем не вспоминают способность самопознания в связи с деятельностью самосознания.

В "Словаре по этике" самопознание не рассматривается ни в отдельной статье, ни в контексте анализа нравственного самосознания, самооценки, самоконтроля, самовоспитания. Между тем, ряд философов, этиков, психологов (Г. Д. Азимова, А. Г. Спиркин, И. И. Чеснокова и др.) характеризуют самопознания как одну из ведущих функций самосознания личности. Действительно, всякое знание является идеальной формой существования мировосприятия, ведь "нечто возникает для сознания постольку, поскольку оно знает это нечто. Знание есть его единственное предметное отношение" [21,14]. Следовательно, и знания субъекта о его собственный социальный статус, внутренние потенции и внешние акции является важнейшим способом функционирования его самосознания. Самосознание не тождественно самопознанию, как считал Декарт, и не является ее предпосылкой, как утверждал Кант. Самосознание в виде знания субъекта о себе непосредственно обусловлена умственной деятельностью, направленной на него самого, выступая как познавательная самосознание. С другой стороны, самопознание предполагает определенный уровень самосознания, в которой личность выделяет себя в качестве предмета познания.

Моральное самопознание Сократ, Платон, Монтень, Локк, Кант, Гегель рассматривали как важнейший долг и вполне выполнимая задача каждого человека. Его специфика проявляется не столько в психологических механизмах, общих для всех видов самопознания, поскольку в смысле, что отражает в нормативноціннісному ракурсе положения личности в системе нравственных отношений, характер ее моральной деятельности, моральные качества, поступки, их мотивы и др. Самопознание - одна из основных форм проявления и средство обогащения, развития морального самосознания. Необходимость в нем обусловлена общественной необходимостью оптимальной регуляции каждым человеком своей моральной деятельности на основе достаточно полной и верной информации не только об окружающей среде (его моральных приказов, ожиданий, санкций), но и о себе самой (свои моральные обязанности и права, побуждения и действия, моральный склад).

Постигая свое нравственное бытие (сущность) через призму социально надлежащего, мы достигаем успешной нравственной самоорієнтації, адекватного самораскрытия и самоопределения в обществе. Понятно, что наши моральные возможности полностью реализуются только в хорошие. Но и, познавая себя, мы становимся все более добродетельными, как утверждал Сократ, Платон, Монтень, Спиноза, Локк, Руссо. Моральное самопознание не только необходимым, но и вполне возможно, поскольку его предмет - нравственное Я - становится объективной и субъективной реальностью для самосознательной личности. Вместе с тем этот процесс довольно сложный и противоречивый. Айрис Мердок в духе неопозитивизма констатировала "извечное противоречие между познанием самого себя, которое нам дается в объективных самонаблюдениях, и ощущениях собственного "Я", что добывается субъективно; противоречие, через которую, видимо, постижения истины, вообще, невозможно. Самопознание излишне абстрактное, самоощущение чрезмерно личное, головокружительное. Возможно, какая-то цельная воображение, своеобразный гений морали смогли бы прояснить его как функцию высшего и более общей сознании..." [123, 128].

Действительно, самопознание отличается своеобразным сочетанием объективного и субъективного, конкретного и абстрактного, единичного и общего, чувственно-эмоционального и логічнораціонального. Самое трудное - познать самого себя, - предупреждал Фалес, а Бекон уточнял: "Во всяком случае необходимо приложить не меньше, а то и быстрее и больше для того, чтобы получить о самих себе, а не только о других, детальные и правильные воображения" [20,476]. Сложность эта, очевидно, заключается в том, что субъект познания одновременно является объектом для себя, а это неизбежно порождает опасность субъективизма в исследовании и объяснении своих помыслов, переживаний, поступков и качеств. Моральное самопознание не может быть бесстрастно-об'єктивістським, так как собственное лицо представляет особый интерес для субъекта, тем более, когда вопрос встает о ее нравственной ценности. В то же время оно должно быть беспристрастным и направленным на достижение объективной истины. "Чтобы объективно постичь свои переживания, необходимо не регистрировать только то, что непосредственно дано в видениях сознания, а открытыми глазами взглянуть на свою реальную жизненную позицию, которой обусловлены эти переживания и осознавать себя в ней. Это часто является вопросом не только интеллектуальной, но и нравственной честности и морального мужества" [150,40].

Познавательный интерес к собственной личности обусловлен необходимостью человека в самоорієнтації и самореализации, самоутверждении и самосовершенствовании в процессе совместной деятельности и взаимного общения с другими. В определенных условиях моральное самопознание становится относительно самостоятельным процессом, что требует от субъекта полной концентрации внимания и напряжения ума, чувств, воли. Но для того, чтобы понять себя, совсем не обязательно отдаляться от людей, потому что желающий этого всегда и где сможет уединиться в собственной душе, - справедливо заметил Марк Аврелий [1,220]. Отход от "светской суеты" в постоянно болезненное самокопание никому еще не помог постичь свою нравственную сущность. В то же время время от времени возникает необходимость наедине с собой разобраться в своих противоречивых спонуках и поступках, критически проанализировать допущенные ошибки, подвести черту под сделанным и пережитым, наметить планы на будущее. Человек не только имеет право на уединение, писал Н. Г. Чернышевский, но и требует его, чтобы периодически сосредоточиться на своей внутренней жизни [185,230]. Аутокомуникация это - способность обсуждать с самим собой пройденный путь и перспективы, анализировать сокровенные мысли и чувства. Необходимо отличать одиночество как форму социального отчуждения личности, что переживается как состояние отрешенности, от необходимости в уединении, необходимом взрослому человеку для нормальной рефлексии, самооценки, самосовершенствования [185,151]. Не смотря на сплошь интимный характер, диалогическое общение индивида с самим собой в процессе нравственного самопознания остается социальным по своему происхождению и методами функционирования специфическим образом воспроизводить в общих чертах содержание и структуру познания других людей в процессе нравственного общения с ними.

Противоречия нравственного самопознания, не решаемые в рамках пассивного самоанализу и рефлексии, замкнутого в себе индивида, становятся вполне переборювані в процессе практического взаимодействия с другими членами общества. С того, что далеко не каждый адекватно познает себя в моральном аспекте в меру несоответствия между поступками и представлениями о себе, "вообще, вряд ли кто, вообще, способен запечатлеть себя верно" [155,114]. Принципиальное ограничение познавательных возможностей человека в отношении самого себя ведет к унижению и искажения жизненных функций самосознания, означая отрицание ее возможности осознавать то, что она думает, чувствует, делает и сознательно творит себя по законам добра.

Гипертрофированное самопознания оторвано от общения с окружающими неизбежно парализует нравственную активность личности, вироджуючись в бесплодное самокопание. И чем больше последняя сосредоточивается на самой себе, тем она более духовно беднеет, тем менее важным объектом познания становится для себя и для других.

Большинство ученых считают, что эмпирическое и теоретическое само-постижения человека ни исторически, ни онтогенично не предшествует его практической самореализации, а включено в нее, оправдано, обусловленное и опосредствованное ней. "Только выполняя свои моральные обязательства, лицо окончательно освобождается от субъективного произвола рефлексии должное и разрешено", - отмечал Гегель [48, 40]. Моральная сущность человека проясняется для нее и окружающих в той мере, в какой она реализуется ею в общении с другими, об'єктивуючись в поступках. Вместе с тем самопознание невозможно без признаний, то есть без словесного высказывания о себе, самоопису, автохарактеристики.

Формирование необходимости в нравственном самопознании определяется мерой осознания социальной необходимости в моральной саморегуляции и самосовершенствовании относительно требований общества к ее поведению. Зарождающиеся в отчуждении эта необходимость достигает разной необходимости в юности и зрелом возрасте, при чем переживается тем сильнее, чем яснее индивид понимает противоречия между собственными притязаниями и отношением к нему окружающих, чем больше он сам испытывает сомнений в своей моральной правоте, испытывает неудовлетворенность своими решениями и поступками. Подобного рода "когнитивный диссонанс" становится важным стимулом переосмысления и критической переоценки самого себя [39, 266]. В этой связи нуждается в уточнении положение И. С. Кона: "Чем более активный информационный обмен между индивидом и средой, тем меньше у субъекта оснований задумываться о самого себя, делать себя объектом исследования, слабо выраженной в этом случае есть и аутокомуникация" [98, 77]. Конечно, в момент общения с другими поглощена работой лицо, как правило, не использует развернутый диалог с собой, а начинает размышлять о своих поступках, лишь оставаясь наедине. Но в дальнейшем побуждением к углубленному самоанализу служат конфликты, которые возникают именно в процессе информационного взаимодействия с окружающими, когда проявляется несовпадение самооценок с их мнением. Более того, чем интенсивнее обмен достоверной информацией о других, тем серьезнее могут быть основания у каждого для того, чтобы задуматься о себе.

Если непосредственным критерием истинности морального знания человека становится собственная поведенческая практика, то косвенным показателем достоверности самопознания может быть многократное совпадение автохарактеристики со справедливым общественным мнением. "Кто хочет точно знать, чего он стоит, может узнать это только от народа и, соответственно, должен отдать себя на его суд" [49, 232]. Сверяясь с мнением других обо мне, я убеждаюсь в собственной правоте или неправоте. Общество же, действительно, определяет мою реальную моральную ценность не только с субъективными побуждениями, но и с объективными последствиями моих поступков, прямо или косвенно затрагивая интересы других лиц. О скрытые помыслы и ощущения реальных индивидов можно достоверно судить лишь по социально важными действиями, мотивами, целями и результатами, которые далеко не всегда совпадают с моральным содержанием. В характеристике индивида нельзя также беспрекословно исходить из его представлений о самом себе, потому что, во-первых, в силу различных объективных и субъективных причин далеко не каждый способен составить о себе правильное мнение, а во-вторых, не всегда он решится публично признать то, что думает о себе, особенно, если это может характеризовать его отрицательно. При анализе и оценке собственных убеждений и поступков "очень легкие непроизвольные недоразумение с самим собой; здесь открытое, при всей добропорядочности человека, наиболее широкое поле ошибок перед самим собой" [41, 174].

Вместе с тем субъект постигает нравственную сущность собственных поступков не только "извне" при оценке их явных последствий, но и непосредственно "изнутри", учитывая свои мотивы и цели, о которых другие могут узнать только косвенно через его слова и поступки. В данном случае преимущество самопізнаючої лица перед окружающими заключается в том, что ей одной известны истинные мысли, интимные чувства, несбыточные намерения, которые она намеренно или без умысла скрывает от них. В определенном смысле каждый знает себя лучше, чем другие, которые делают выводы о нем поверхностно, лишь по манерам и поступкам, а не действительными намерениями, - отмечал еще м. Монтень [128, 348]. Именно потому, что в процессе самопознания субъект и объект постоянно выступают в нераздельное сочетании, индивид знает и те свои поступки, которые делает без свидетелей. Он готов улавливать в себе малейшие движения души, фиксируя внимание на субъективных состояниях, недоступны для посторонних наблюдений. Лишь неустанно наблюдая за собой, мы постигаем сокровенные законы психической жизни, "игра которых открыта перед нами только в нашей (собственной) самосознания" [41, 202]. А это очень важно при определении степени нравственности своего поведения, что невозможно без учета всей системы поступков, их мотивации и цели.

Сложность нравственного самопознания индивида заключается в том, что объект его динамичный и качественно неисчерпаем, потому что его моральная деятельность и отношения бесконечно изменчивы, разнородные по содержанию и формам проявления. Гносеологический образ "Я" в моральной самосознания субъекта в данный момент избирательно отражает лишь некоторые фрагменты его многомерного морального жизни, находясь в непрерывном развитии, поскольку сам он устремлен в будущее, творит себя. Индивид как потенциальный и актуальный объект нравственного самопознания по своему содержанию значительно богаче, чем его субъективный образ.

При определенных условиях еще не становятся или не является предметом самопознания отдельные моменты нравственной деятельности, которые не составляют особого интереса для самого субъекта в данный момент, выпав из его внимания или забытые им, чрезмерно трудные для понимания или самоочевидны, что возникли бессознательно или вытеснены в область подсознательного как привычные, неприятны, неприемлемы для него. Человек далеко не всегда признает значение и динамику своих внутренних и внешних моральных действий, их субъективные привычки и объективные последствия, хотя в принципе "любой бессознательное содержание может стать достоянием сознания" [41, 403]. Но даже то в составе нравственной деятельности, что непосредственно является предметом познания, не постигается человеком сразу, и вполне адекватно. В нравственном самопознании неизбежны субъективности и ограниченности знаний о себе преодолеваются постепенно на основе нравственной практики, в процессе движения от незнания, ошибок, или относительно истинного о собственном моральном облике до все более полного и глубокого объективно истинного знания; от чувственно-конкретного, ситуативного самовосприятия к логически-абстрактного, обобщенного понятия о нравственном "Я" [41, 404].

"Поскольку моральная деятельность как система поступков выступает в форме общения, нельзя полностью согласиться с предположением, будто познание самого себя через деятельность имеет другие способы, средства и уровни, чем через общение" [175, 178]. Ведь моральное самопознание возможно только через общение в процессе нравственной деятельности, через самонаблюдение, рефлексию, интуицию, на уровне ума.

Важным методом нравственного самопознания служит целенаправленное активное самонаблюдение с помощью которого субъект выделяет, собирает, фиксирует, описывает конкретные факты собственной жизнедеятельности. При этом моральное самовосприятия зависит от мировосприятия личности и оказывает обратное субъективное воздействие на него. "Нет свидетеля более верного, чем каждый в отношении самого себя, но нет и более тенденциозного. Это проявляется уже в отборе и интерпретации той ценностной информации о наши внутренние состояния и их внешние проявления, которая получена путем интроспекции" [39, 143].

В процессе самопознания элементарное ощущение непосредственного тождества человека с собой в самопереживанні через идентификацию себя с другими поднимается к самоидентификации в обобщенной мнении о себе как "Я". "Личность становится для себя тем, чем она есть в себе, через то, что она представляет для других" [39, 144]. Систематически сопоставляя результаты наблюдения других лиц с данными самонаблюдения в контексте самоспілкування, индивид ищет сходство и разницу между собой и ими, уподобляет и переносит на себя характерные им черты, а свои - на них. В его самосознания возникают представления и понятия о себе как о человеке определенного пола, возраста, социальной, этнической, профессиональной принадлежности, семейного положения. В составе цельного образа "Я", который формируется, все теснее переплетаются общие, особенные и неповторимо индивидуальные черты.

Чем полнее в моральнісній деятельности выражены типичные черты представителя определенной эпохи, страны, социальной общности и, чем глубже он методом самоанализа постигает их в себе, тем выше научно-познавательная ценность его автопортрету и, тем достовернее воплощенная в нем моральное самосознание общества. Так, в размышлениях Марка Аврелия и Сенеки, в автобиографиях Абеляра и Петрарки, в исповедях

Руссо и Монтеня, в дневниках Толстого, в письмах Чехова, Шевченко, Франко отразился не только уникальный душевный мир каждого из них, но и макромир нравственных исканий человечества. Абсолютизация конкретно-единичного при игнорировании социально-родового в объекте самопознания порождает опасность самоизоляции субъекта, лишает его нравственной значимости. Ведь самопознание "имеет тем меньшую ценность, чем менее вдается в познание всеобщей интеллектуальной и моральной природы человека и чем более оно, отвлекая свое внимание от обязанностей человека, то есть истинного смысла ее воли, вырождается в самоудовлетворение индивидуума со своими, ему одному дорогими особенностями" [145, 7].

в то же Время, есть несколько однобоким утверждение, будто самосознание относится "к наиболее статических форм сознания, ведь в ней осознаются наиболее существенные, функционирующие в качестве более или менее длительный срок социальных отношений индивида" [37, 101]. Осознание себя предполагает отражение и несущественных, случайных, кратковременных связей субъекта со средой на различных ступенях его развития, выступая в единстве процесса становления и его фиксированного результата. Безусловно, чем выше уровень зрелости самосознания, тем глубже последняя отражает наиболее общее и устойчивое, существенное в человеке.

Непосредственно в чувственном самосозерцании без достаточного социального опыта и уровня развития интеллекта невозможно определить моральный качество феноменов сознания и поведения личности. Но и само-восприятие не такое же "пассивной" и "нейтральное", как это может показаться: в его избирательной направленности на определенные факты жизни субъекта проявляется и мировоззренческая тенденциозность, - нередко в виде подсознательного приказа. Одновременно сквозь призму субъективного самочувствия индивид часто воспринимает мир однобоко, иллюзорно.

Для проникновения в нравственную сущность и специфику "Я" необходима моральная рефлексия - более сложная, логическая форма самопознания социального в индивидуальном. Если человек признает себя существом общественным, ей не может быть чужим рефлексия, - отмечал В. Г. Белинский. Исключения составляют исключительно практические, мелкие натуры, находящихся в духовной апатии. Лишь тот, кто понимает свои чувства, намерения и поступки, чувствует и действует сознательно, по-человечески. В то же время постоянно рефлектуючи над собой, он "раздваивается", живет неполно: чувства его тускнеют, мысли мельчают, намерения не осуществляются [17, 109]. Традиционное понимание рефлексии, идущей от Декарта, Локка, Лейбница, Гегеля, сводится к самовідображення в уме субъекта его духовного мира. В этом смысле самосознание является чистой рефлексией "Я" осознание самого себя, поскольку оно служит объектом для самого себя" [47, 123]. Гегель рассматривает рефлексию и в более широком аспекте, чем обращение субъекта к себе в своей объективной всезагальності и к миру в его субъективно опосредованной единственности.

В научной литературе порой дается расширенное объяснение моральной рефлексии как способности субъекта к рациональному обоснованию общественных и собственных нравственных идеалов, принципов и норм, к объяснению и оценке своих поступков. В таком объяснении рефлексия выступает как важный признак нравственности, показатель прогресса морального сознания, выраженного в способности к рационализированной мотивации, самоорієнтації, самостоятельного выбора, автономного самоконтроля. Целесообразно выделить понятие моральной рефлексии в более узком значении как размышления человека над собственной моральнісною деятельностью, ее предпосылками и результатами; способности осознавать свои поступки, намерения, мотивы. Особенность подобной саморефлексии просматривается в таком анализе своего сознания и поведения, который приводит к обобщению собственных нравственных позиций, решений и дает ощущение внутренней свободы. "Этическое рефлектирование становится при этом способом внутреннего самостановления человека в столкновении с обстоятельствами" [17, 127]. С помощью рефлексии человек поднимается над собой, вырываясь за пределы чувственной поглинутості непосредственным потоком жизни. В отличие от рефлективного размышления о другую личность или умственного диалога с ней саморефлексия является самоанализом в форме диалога с самим собой, особенно по поводу критических ситуаций, в которых субъекту приходится осуществлять радикальный моральный выбор.

В процессе нравственного самопознания используются те же логические операции, что и в других формах ценностного познания, с поправкой на специфику предмета и характер исследования. Проявление морального аспекта своей жизнедеятельности предполагает способность человека временно абстрагироваться от других ее характеристик, в данном случае несущественных для нее. Исходя из собственных моральных установок, субъект в сплошном потоке информации о самого себя выделяет, анализирует, сопоставляет, дифференцирует и оценивает отдельные поступки и их компоненты, которые затем интегрирует и обобщает в целостный образ "Я". В результате конкретные ситуативные проявления нравственной деятельности в самосознании рефлектуючої лица синтезируются и генералізуються в виде существенных моральных качеств, создавая системное знание о ее моральном облике - относительно устойчивое и в то же время динамичную "Я - концепции", которая состоит в двоєдиному процессе изучения и обобщения на основе социального утверждения и самоутверждения.

Степень самопонимания характеризуется адекватностью и глубиной проникновения субъекта в свою социально-нравственного сущность, целостностью и полнотой охвата многих ее проявлений, стабильностью и упорядоченностью знаний о собственном "Я", способностью эффективно использовать их в саморегуляции, прогнозировании и совершенствовании своей нравственной деятельности в соответствии с требованиями данного общества. Там, где родовая сущность человека искривлена ее одномерным существованием и в ілюзійному виде отражается общественным мнением, разочарована самосознание не в состоянии постичь ни моральной значимости отдельных поступков, ни сути жизни вообще. Отказавшись от попыток понять себя и окружающих, многие люди ограничиваются бездумным созерцанием игры своих и чужих страстей или полностью поглощены суетой жизненных расчетов.

Различные уровни рационального самопознания определенной степени обусловлены взаимодействием здравого смысла и разума. В соответствии с Кантом, морально практическому разуму приписывается безусловный закон долга, из которого здравый смысл выводит понятие надлежащего и соотносит его с конкретной целью. У Гегеля разум выступает в единстве сознания и самосознания на основе преодоления противоположности должного и существенного; он становится практически умственным, "только тогда, когда выдвигает требования, чтобы добро осуществлялось в мире, обладало внешней объективностью..." [47, 16]. Исходя из подобного объяснения самосознания как высшей ступени разумного сознания, Г. Д. Азимова ограничила функции здравого смысла формальным усвоением моральных ценностей, а ума - превращением внешне должного в внутренне необходимое для личности [3, 40].

Однако общественный и частный нравственное опыт может по-разному осознаваться и практически использоваться человеком с помощью мировосприятия на уровне здравого смысла, так и ума в их взаимодействии. В рамках рефлексии здравого смысла индивид ограничивается осознанием совокупности своих отдельных поступков, моральных качеств, социальных ролей в зеркале мнений разных лиц и референтных групп (в виде обыденных знаний о собственном моральный статус). Человек со здравым смыслом способна достигать относительно истинного знания о себе и целесообразно руководствоваться им в своем поведении. Но, исходя из повседневного жизненного опыта, она, конечно, склонна объяснять свои поступки в простых стереотипных ситуациях стечению внешних обстоятельств и внутренних побуждений, особенностями характера, темперамента и др. При таких размышлениях каузальні связи оказываются только на поверхности моральных явлений, нередко принимая вид случайных. Рассудительный человек иногда узнает свою моральную деятельность односторонне и фрагментарно, сглаживая противоречия и абсолютизируя различия, а потому в нестандартных, сложных, конфликтных ситуациях становится беспомощной. Метафизическая ограниченность чисто расчетливой самоорієнтації ухудшается исторически определенным образом жизни и системой воспитания. При разных социальных условиях рассудительность может выступать как житейской рассудительностью, реалистичным взглядом на себя и окружающих, трезвой осмотрительностью и умеренностью, или в виде искривленной рассудительности, мещанского предрассудка, эгоистической расчетливости, вульгарного практицизма и хитроумного конформизма.

Разум в гносеологии рассматривается как более сложная и совершенная форма логического мышления, диалектически преодолевает ограниченность здравого смысла. В этике моральный разум определяется как "развитая способность общественного человека обдумывать социальную действительность и самого себя в моральнісних характеристиках" как "критически мыслящий совесть", основанная на преодолении "дуализма между научно-познавательными возможностями человека и его духовно-нравственным развитием, на постижении истины, которая включает в себя решения этических проблем [17, 91]. Такое этическое знание - не только продукт ума, но и предпосылка дальнейших моральнісних поисков, результат которых зависит и от методологических, мировоззренческих (в том числе морально-этических) позиций субъекта.

Моральное самопознание становится разумным в той мере, в какой все глубже проникает в сущность не только отдельных поступков и качеств личности, но и всей ее нравственной деятельности и нравственного облика в их системном единстве и противоречивом развитии, постигая общее в единичном, необходимое в случайном, должное в сущем. Моральная проницательность ума проявляется не столько в способности ощущать тончайшие нюансы в мотивах и поступках, поскольку в объяснении поведения всей сложным комплексом социальных и психологических, объективных и субъективных, существенных и несущественных причин в контексте разнородных общественных отношений. Действительно, разумное отношение к себе, в отличие от рассудительности как морально-прагматической качества, направленной в основном на обеспечение собственного блага и счастья, предопределяет прежде всего забота о блага и счастья других людей. Только человек, адекватно познав глубокую взаимосвязь социального и личного, способна в полной мере стать морально свободной и нести ответственность за свои помыслы и деяния, образ жизни, судьбу. "Разум дан человеку для того, чтобы он разумно жил, а не для того, чтобы она видела, что он неразумно живет" [9]. Она понимает свои достоинства и недостатки, принимая меры для утверждения первых и искоренение других. Самокритично обдумывая свое прошлое и настоящее, она стремится правильно прогнозировать и творчески совершенствовать нравственного деятельность.

Моральное самопознание выступает в диалектическом единстве рефлексивного и арефлексивного, опосредствованного и непосредственного, рационального и эмоционального, дискурсивного и интуитивного аспектов. Время в этике одни моменты самопознания нередко абсолютизируются и містифікуються за счет искажения и принижения роли других. Исходя из разных позиций, представители этического інтуїтивізму (Дж. Мур, А. Джонсон, Г. Ричард, В. Росс) и емотивізму (Е. Айер, Б. Рассел, Г. Карнап) пришли к выводу, что о собственные моральные качества человек судит, только руководствуясь чувствами или "самоочевидными" понятиями добра и обязанности [134, 97]. Экзистенциалисты (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж. П. Сартр) считают, что только с помощью интуиции в критических "крайних" ситуациях мы способны иррационально постигать свою уникальную нравственную сущность независимо от социального и индивидуального практического опыта и теоретических знаний.

С другой стороны, часть этиков, преувеличивая роль осознанно-рефлексивной формы самоорієнтації лица, явно недооценивает значение подсознательно-интуитивного способа "ускоренной, непосредственной ориентации в мире социальных ценностей" [9, 79]. Между тем, познавательно-оценочное отношение личности к себе проявляется не только в дискурсивно-логической, рефлексивній форме аргументированного самоанализа, (когда возникает необходимость обосновать свое мнение перед собой и другими), но и в виде арефлексивного, интуитивного "прямого" усмотрения определения нравственной ценности своих поступков (особенно, когда обстоятельства не допускают или не требуют развернутого доказательства). Подобно тому, как внутренняя речь субъекта лишь в сокращенном виде воспроизводит его внешнюю язык, развернутое размышление вслух при переходе к рефлексии "о себе" все больше сворачивается, набирая формы антином и соритів, пока не превратится в предельно сжатые интуитивный вывод без осознанных ссылок и проміжкових вербальных итогов.

Моральнісна интуиция проявляется на различных уровнях самопознания в мгновенном познании лицом своих субъективных состояний, пережитых в прошлом (чувственная интуиция); в беззвітній самооценке стереотипного поступка, который не мотивируется, осуществляется в элементарной ситуации (рассудительная интуиция); в бездоказательном (и нередко очень правильном) определении сущности своей моральной позиции, линии поведения в сложной конфликтной ситуации при остром дефиците времени и информации (интуиция ума). Эвристическая роль интуиции такого рода особенно велика в критические моменты жизни человека, когда решается ее судьба и возникает срочная необходимость оптимального самоопределения на основе "экспресс-анализа". Функционально такая интуиция выступает как неделимый, эмоционально-рациональный акт внезапного озарения ("инсайта"), непосредственного постижения нравственной ценности поступков, образа жизни, нравственного облика личности без осознания внутренней логики этого процесса. Отсутствие нравственного чувства порождает моральную слепоту и глухоту, своеобразный "дальтонизм" - невозможность различать добро и зло в себе и других. В то же время, генетически моральная интуиция в любой форме и на различных уровнях является продуктом и компонентом поисковой умственной деятельности, опосредованная приобретенным моральнісним опытом, нравственными знаниями. В конечном счете истинность интуитивного (как и дискурсивного) заключения о себе подтверждается или опровергается всей практикой социального общения человека.

Специфические трудности самопознания еще не дают оснований для вывода о том, что оно всегда "остается на уровне практического знания, - не в силах подняться на уровень науки" [39, 117]. Во-первых, эмпирические знания человека о себе, включены в виде самоосознания в социологические, психологические, этические исследования, становятся необходимым условием научной достоверности последних. Во-вторых, чем выше теоретический уровень наших знаний о человеческой природе, тем больше вероятность того, что целенаправленное самоисследование позволит каждому достигать объективно-истинного знания о себе. К. Д. Ушинский справедливо отмечал, что разумно мыслящий человек в отношении себя непременно выступает как историк, философ и психолог, ведь " каждый делает наблюдения над собственным развитием, над своими психическими процессами; каждый делает опыты в психической сфере и осмысливает результаты этих опытов" [176, 98]. Мы не только попадаем в разные ситуации, но и сами выбираем и создаем их, принимая решения и совершая поступки, подвергая себя "испытанию на прочность", проверяя собственную моральную надежность, "экспериментируя" над собой, благодаря чему еще лучше узнаем свои нравственные потенции. Опора на практику нравственного и знания основ современной социологии, этики, психологии будет способствовать все более правильному и научно обоснованному пониманию лицом нравственной сущности своего поведения и характера. Ведь, моральное самопознание "осуществляется, как и всякое познание в рамках относительных, а не абсолютных истин" [6, 66]. Но и во всяком морально-этическом знании человека о себе есть зерна абсолютной истины, и в своем индивидуальном и историческом развитии она способна приближаться до все более полного и глубокого знания о себе через много относительных истин.

высшей степенью разумного отношения к миру и себя в этом мудрость. Истинная практическая мудрость, в противоположность замысловатости, предполагает заботу о собственном достоинстве и добродетельный образ жизни, умелое использование своих знаний и опыта при выборе поступков, - считал Ф. Бекон [20, 546]. По мнению Гегеля, жизненная мудрость проявляется на степени нравственности как "мудрое знание того, что есть в себе и для себя справедливым и разумным" [45, с. 375].

В современной этике моральная мудрость рассматривается как сложная комплексная качество сознания и поведения личности, характеризующее высшую степень ее нравственной культуры, проявляется в способности и стремлении эффективно использовать этические знания и жизненный опыт для принятия оптимальных решений в своей моральнісній деятельности. Мудрость - высшее проявление духовности, сплав интеллекта, опыта и нравственного чувства. Исходя из научной тезисы о самопознании как "первое условие мудрости", необходимо отметить, что специфика ее - в наиболее глубоком и правильном проникновении в сущность бытия человека, в ее социальное призвание в исторически определенную эпоху, в ясном понимании смысла и цели собственной жизни, путей достижения общего блага и собственного счастья, в самоопределении прогрессивной нравственной позиции, свободно реализуется в достойный образ жизни. "Мудрость жизни в том, чтобы знать свое назначение и средства исполнять его" [1]. Во все времена истинный мудрец - это не бесстрастный резонер или праведный отшельник, а живая личность, что ведет активную борьбу с чужим и собственным несовершенством ради добра и справедливости. Мудрость проявляется в способности проектировать свой жизненный путь, адекватно прогнозировать собственное поведение и его последствия при разных обстоятельствах, выбирая наиболее правильные, умные их варианты ради реализации своего социально-моральнісного назначение и призвание, а значит и достижение счастья.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >