Саморегуляция нравственной деятельности

Моральное самопознание, самоставлення ценны не столько сами по себе, поскольку в контексте жизнедеятельности человека как важнейшие факторы ее нравственной саморегуляции и самосовершенствования. Моральное самосознание, по сути, выступает как практически-волевой, определяющая и направляющая нравственная активность личности в качестве ее субъективного регулятора. Она не является ни совершенно пассивным епіфеноменом, вопреки мнению необіхевіористів, ни вполне спонтанным двигателем поведения, как утверждают экзистенциалисты. Самосознание - извне обусловленная, относительно автономная внутренняя детерминанта нравственной деятельности личности. Эффективность социального регулирования нравственных отношений в современном мире является тем выше, чем больше последнее опирается на саморегуляцию поведения каждого лица.

Ансамбль общественных отношений не творит родовой сущности человека и не определяет однозначно специфики ее деятельного существования. Человек - самоспрямована существо... Каждая из ее сущностных признаков обладает свойством целенаправленности. Для всех людей общим является стремление реализовать себя, дать себе через себя самого увидеть объективность в объективном мире и осуществить (выполнить) себя. Потребность в самооб'єктивації и саморегуляции по-разному выражается в отдельных индивидов в зависимости от конкретноісторичних особенностей их бытия и сущностных сил, которые выражаются в их деятельности.

В социологии и психологии, в физиологии и кибернетике утвердилось представление о человеке как сложную открытую и автономную, само-усвідомлювану и самоуправляемую микросистему, органично включенную в общественное макросистему в качестве ее главного активного компонента, и находится в постоянном взаимодействии с ней.

Такое понимание человека исключает абсолютизацию ней духовного фактора, что изначально определяет ее активность независимо от социальной среды, так и ограничения человеческого поведения совокупности вынужденных реакций на внешние стимулы. Управление человека собой является диалектической единством сознательного и бессознательного, в котором приоритет принадлежит самосознания. Вне самосознанием невозможны ни самоконтроль, ни управления собственными поступками, хотя степень самоуправляемости неодинаков в разные периоды общественного и индивидуального развития. Утверждение о том, что воля предшествует самосознания, выступая лишь как условие и фон для ее проявления является ошибкой. Ошибочна сама постановка вопроса, потому что воля и самосознание взаимообусловлены, взаимопроникают, возникая и развиваясь как грани целостной, сознательной, свободной деятельности человека.

Первоисточника моральной активности не заложены априорно внутри человека, а находятся в обществе, что формирует в нем нравственные потребности и способности, побуждая к различным формам взаимодействия с другими индивидами и группами в рамках определенной системы норм и ценностей. Однако человек - это не пассивный объект, управляемый извне с помощью команд и санкций, а сознательный субъект, который управляет собой на основе само-побуждений. Ее поведение непосредственно обусловлено субъективными причинами, которые приобретают относительную самостоятельность, действуя по степени внутренней необходимости.

Моральная сущность не дана индивиду изначально (неотомизм, персонализм) и не является продуктом "настоящего" существования, самоконструирование (экзистенциализм), а формируется и проявляется в процессе нравственной деятельности, является ее глубинной основой, предпосылкой и результатом. Містифікуючи моральную активность субъекта, ряд философов рассматривает самореализацию как конечную цель, к которой стремится наше "уникальный" (Ф. Бердлі, П. Тиллих), высшую врожденную способность и осознанную потребность в осуществлении "идеализированного Я" (А. Маслоу, Г. Оллпорт), творческое созидание своей "'экзистенции" с помощью свободного самовибору (Ж.-П. Сартр, С. де Бовуар), самоактуалізацію в "продуктивной любви" к ближнему (Е. Фромм).

Нравственная самореализация личности, объективация ее социальной сущности в поступках, во всем образе жизни ограничена рамками общественных и индивидуальных возможностей и потребностей. Не всякая деятельность человека является его моральной самоактуалізацією, а лишь та, в которой она свободно определяет и утверждает свои моральные потребности и способности, принципы и идеалы, то есть активная самодеятельность, направленная на самостоятельную реализацию общественно и лично значимых целей и задач.

В моральнісній деятельности происходит осознанное самоопределение и самораскрытие моральных потенций личности, ее склонности и желания, готовности и умения добровольно и бескорыстно делать добро. Человеческая потребность "проявить себя - знать, что это сделал я" [173, 192], является одной из фундаментальных.

Самореализация тесно связана с самоутверждением личности, но не ограничиваются им. Одни авторы приводят различия между этими понятиями (С. Л. Березин, Есть. Ф. Майорова, Н. И. Шаталова), другие же отождествляют их (Д. И. Антропова, Н. М. Бережной, Б. И. Кабрін, Д. Н. Коган, В. А. Мальцев, В. Ф. Сафин). Самоопределения, самовыражения, самоутверждения личности в обществе возможны только через "опредметнення" ею своей социальной сущности на практике в общении. Именно предметно-практическая деятельность является самоутверждением человека как сознательного родового существа. Человек утверждает свою моральную ценность в мире и в личном сознании, лишь реализуя собственно Я за помощью моральной деятельности. Если побуждениями к нравственной самореализации субъекта есть долг, совесть, чувство достоинства, то непосредственными мотивами нравственного самоутверждения служат чувства чести, стремление обеспечить и повысить свое положительное нравственное статус перед общественным мнением, оставить добрый след в реальной жизни и памяти потомков. Выступая в качестве одной из форм и результатов реализации человеком своих моральных потенций, самоутверждения может превратиться и в самоцель. Подобно самореализации в целом, оно выражает социальную сущность лица более полно или частично, адекватно или искаженно. В одних конкретно-исторических условиях способом проявления и утверждения личностью своей сущности становится творческий труд, социальная активность, взаимопомощь, а в других - корысть, конкуренция, карьеризм, насилие.

Нравственное развитие индивида выступает в единстве и борьбе самоутверждения и самоотрицания. Идеально и реально утверждая в себе добрые начала, мы сохраняем и утверждаем свое моральное Я, одновременно критически рассматривая и отвергая старые взгляды, стали неприемлемыми для нас, преодолевая плохие привычки, черты характера. Взаимодействие с другими людьми "не является абсолютным отрицанием моей моральной сущности", - как считают экзистенциалисты. "Отрицается лишь мое наличное бытие, завершенность, конечность. Мое действие в каком-то аспекте отрицает меня, а в каком-то преобразует, выявляет и реализует" [150, 344].

Самоотрицание, как и самоутверждения, может иметь не только социальную, но и антисоциальную направленность. Искаженные формы самоутверждения в виде цинично аморального поведения одновременно выступают в качестве опровержения личного Я - является сознательным отказом человека от реализации своих позитивных моральных возможностей, предательством собственной совести как отрицание в себе общественной сущности. Разрушение моральной природы человека может происходить вследствие различных социальных или психологических причин, которые не зависят от воли и сознания и лишь субъективно переживаются как самовідчуження, деперсонализация и т.д. Самозабвение при забвении других теряет положительный моральный смысл, превращается в показушное или в бесцельное самоотрицание. Добровольное полное самоотрицание вследствие невозможности плодотворной самореализации, потери смысла жизни тождественно духовному краху, а порой и физическому самоуничтожению человека (синдром). Но при определенных конкретно-исторических условий самопожертвование ради блага других людей, общества становится необходимой формой морального самоутверждения. Самоотдача и самозабвения, а в исключительных обстоятельствах - героическая самоотверженность во имя добра глубоко выражают социальную сущность человека. Всецело отдаваясь общественно полезному делу, заботе о счастье ближних и дальних, мы забываем об их благодарность, чистую совесть, высокое достоинство, и тогда самоотдача становится моральным самообогащением личности. Важной предпосылкой и необходимым условием нравственной самореализации человека является его духовно-практическое самоопределение как морального субъекта. Оно выступает как процесс поиска и акт выбора самого себя, своей позиции в обществе. Итогом самоопределения личности становится качественная определенность намерений и поступков, жизненных планов и линии поведения, моральная устойчивость и надежность.

Моральное самоопределение отличается тем, что внешние требования становятся внутренним самовелінням лица, которое сохраняет при этом свою автономную самооценку. Самоопределение выражает меру нравственной свободы человека и одновременно ограничивает ее рамками социальной необходимости, поскольку здесь общие принципы становятся сущностью личного самосознания. Моральнісна деятельность, вообще, происходит как сознательно регулируемая волевая самодеятельность, отдельные моменты которой могут иметь и бессознательный, непроизвольный характер. В зрелой форме целенаправленная саморегуляция выступает как управление собственного поведения, что становится возможным благодаря нравственной свободе индивида. Внешняя и внутренняя детерминированность поступков не только не исключает, но, безусловно, предполагает их суровую самооценку на основе разума и совести каждого. Моральная воля является способностью субъекта самостоятельно принимать решения и добровольно совершать поступки согласно адекватно познанной моральной необходимости. Вне свободным выбором моральная саморегуляция, вообще, невозможна, потому что человек только в том случае несет полную ответственность за свои поступки, если он совершил их, обладая полной свободой [147, 109-113].

Следует отличать общественную моральную необходимость, что проявляется в виде интересов различных обществ и осознается ими в форме моральных принципов и норм, отличается от индивидуальной моральной необходимости, при которой интересы и потребности личности осознаются человеком как моральные убеждения и стремления, которые обеспечивают саморегуляцию поведения. Степень личной нравственной воли предопределяется степени совпадения индивидуальных интересов с общественными и уровнем отражения этого соответствия в сознании лица.

Успешное самоуправления предполагает постоянный приток достаточно полной и верной информации об условиях протекания и характер нашей нравственной деятельности. Активный поиск, отбор, хранение, переработка и использование этой информации осуществляет моральное сознание, которая направлена на социальную среду и самого субъекта. Для свободной реализации моральных требований "необходимо, чтобы человек умел видеть не только вокруг себя, но и опускаться в глубины своего собственного духа, стремиться находить себя и сознательно развивать свои субъективные возможности " [147, 117-119].

Полученная извне информация позволяет создать адекватную модель ситуации выбора, включая знания о духовной атмосфере в обществе и морально-психологический микроклимат в группе, о системе нравственных ценностей и моральную практику сообщества и ее отдельных представителей, о моральные требования, пожелания, ожидания, оценки и санкции, связанные с нашими поступками. Не менее важное значение в моральной саморегуляции имеет модель Я, сконструирована самосознанием на основе информации, поступающей "изнутри". Поскольку самопознание, вообще, является первым необходимым условием свободы", постижение человеком своей моральной природы является существенной предпосылкой ее нравственного выбора. Информация о собственный образ жизни и мысли, ценностные установки, линии поведения, запросы и возможности в единстве с внешней информацией поддаются обработке сознанием, на основе чего осуществляется программирования, прогнозирования и корректировки своей нравственной деятельности.

Программа поведения, объективно заданная нам в самом общем виде как совокупность моральных требований и рекомендаций, адресована всем в равной степени. Но социальная программа превратится в "алгоритмы" моральной деятельности лишь тогда, когда станет личным заданием, кодексом требований, самостоятельно предлагаемых каждым себе на основе сознательного "самопрограммирования" [147, 118-119]. При таком понимании специфически морального способа программирования задачи в каждом конкретном случае человек выступает как самозаконодавець своего поведения. Важно не только добровольно подчиняться моральным спонукам извне. Не менее важным "моральным долгом является сопротивление всякому принуждению к безнравственному поступку" [147]. В то же время для репродуктивно-нормативной деятельности совсем не обязательно иметь высокий уровень морального самосознания. Личность становится морально зрелой, когда осознает себя самоусвідомлюючим субъектом творческой деятельности, обязанным и способным создавать и развивать новые отношения между людьми.

Моральная норма общества превращается в нормативное убеждение лица, если она поняла умом и приняла сердцем как должное, справедливое, желательно, что имеет для него глубокий смысл. Необходимо также, чтобы норма убеждение стала достоянием доброй воли - нормой - побуждением, субъективным принципом поведения, велению совести, установкой, выражающей стремление и готовность вести себя надлежащим образом.

"Вообще моральный долг во мне как в свободном субъекте является одновременно субъективным правом свободы моего образа мыслей" [47, 527]. А это возможно, когда норма не только рационально и эмоционально усвоенная, но и практически освоена в виде потребности, склонности, умений, навыков и привычек, то есть прочно вошла в моральную практику лица. Только тогда моральное самосознание вступает внутренне-императивного характера и, в каком бы векторе мы не вербовали обращение к себе, голос совести будет звучать для нас категорически упорно как моральное волеизъявления. В противном случае норма останется внешним желанием, абстрактным пожеланием, порой непонятным и чуждым нам, от выполнения которого мы скрыто или демонстративно уклоняемся, или потакаємо ему формально, принужденно, угождая окружающим или опасаясь общественных санкций. Социальные нормы имплицитно или эксплицитно находятся в сознании лица и так, по-другому влияют на ее поведение, но далеко не всегда присутствуют в "феноменальном поле" самосознания, регулируя ее нравственную активность [31, 102, 120]. Внутренне-личностное самовеління и социальная требование могут не совпадать по моральным содержанием и формами проявления. Но, поскольку лицо, верная своим убеждениям, не может не выполнять собственно личностных норм без риска дезінтеграцї самосознания.

Управлять собой как моральным субъектом означает вести себя, согласно убеждений, личных принципов поведения, направлять свою нравственного деятельность на достижение достойной цели, используя морально оправданные средства. Критериями оценки этой цели и средств выступают интерпретированы индивидом моральные нормы, идеалы данного общества. Обеспечивая относительную упорядоченность и стабильность нравственных отношений, нормы и правила в то же время предоставляют человеку определенную свободу нравственной творчества. Глубоко проникая в структуру и содержание самосознания, они создают систему координат, на основе которой субъект самостоятельно ориентируется в социальной действительности и самому себе, согласовывает свои поступки с общими интересами. Потому что мир никогда полностью не удовлетворяет нас морально, мы в своей деятельности стремимся изменить его в соответствии с пониманием добра как внешней требования, отраженной в нашем сознании. Но "добро, благо, добрые намерения остаются субъективной принадлежности", пока не реализуются в поступках.

Моральнісна деятельность выступает, таким образом, как изменение социальной среды и самоизменение субъекта на основе практического разрешения противоречий между существующим и должным, реальным и идеальным, исходя из приемлемых интересов сообщества. В субъективном плане эти противоречия осознаются и разрешаются на основе морального выбора, осуществляемого в процессе ціленаполягання и мотивации.

Деятельность человека - не только целеустремленная, но и ціленаполягаюча выступают как процесс цилездийснення. Гегель рассматривал цель как существенное стремление субъекта к самоопределению и самонаполегливості, как причину самого себя и силу, которая побуждает к самопрояву [47, 125]. Цель находится внутри самого себя, побуждение к самореализации... Этика исходит из того, что хотя цели деятельности не навязанные человеку извне как вполне далекие, но и не присущи ему имманентно как абсолютно независимые от мира. Ціленаполегання как специфическая функция сознания является формой самоспонукання в поведении человека. Моральная цель общества объективно заданная каждой личности в імперично-целостной форме, и она становится его субъективной целью, поскольку воспринимается в виде конкретных задач, которые надо решать практически. Присвоение и реализация моральных ценностей невозможны без самопідкоряння моральной цели - прообразом надлежащего и потребного будущего.

Моральное самосознание - своеобразный "царство цели" (И. Кант), самостоятельно сформированной и реализованной субъектом в процессе внутренней деятельности, которая непосредственно нацелена на совершение определенных поступков. Конкретная моральная цель - это прогнозирование результатов поступка, в котором реализуются интересы общества и личности. В ней проявляется активное волевое отношение субъекта в существующей или воображаемой ситуации и к себе самому, проектирование себя в будущее путем опережающего отражения - предвидение последствий своей моральной активности. Целеустремленность является свободным выбором на основе сравнительной оценки вариантов возможной цели. Другой человек может заставить меня делать то, что является средством для достижения ее цели, "но она не может заставить меня сделать ее моей целью; и все же я не могу иметь любую цель, если я, не сделал ее своей" [79, 317]. В процессе нравственного целеполагания лицо рассматривает и использует себя как средство реализации поставленной цели и, одновременно, как самоцель. Для выбора цели ей необходимо не только учитывать объективные условия, но и осознавать свои субъективные возможности и желания.

Целенаправленности синтезирует познания объективного мира и ценностно-прогностическую самосознание как двуединую функцию сознания, в которой находятся противоречия между существующей действительностью и необходимостью ее изменения.

Бессмысленных и немотивированных поступков не бывает (в отличие от позаморальних действий). Мы не всегда вполне обдумываем наши конечные цели и глубинные мотивы, но ближайшая цель и непосредственное внутреннее побуждение нам более-менее понятны. Нравственная деятельность есть цілездійсненням - реализацией перспективной линии (иерархии) моральных целей - ближних и дальних, частных и общих, простых и сложных, конкретных и абстрактных. Частная (тактическая) цель дает мне представление о том, что делать, как действовать в данной ситуации, а общая (стратегическая) цель позволяет определить, ради чего я намерен делать ряд поступков. И ближайшая, и более отдаленные цели становятся мотивами поступка в качестве его внутренних импульсов или нравственных основ определенной линии поведения. Цель становится непосредственным побуждением-мотивом в виде осознанного стремления, желания, намерения действовать соответствующим образом.

С другой стороны, не только цель является субъективным стимулом наших моральных акций. Чувства и наклонности, убеждения, влечения, желания и привычки прямо или косвенно побуждают нас к различным поступкам, наполняя их конкретным моральным содержанием, добавляя им своеобразной формы. Лишь наиболее примитивные уровни мотивации характеризуются синкретичною неподільністю мотива и цели. На зрелом степени нравственной деятельности перенос мотива на ближайшую цель происходит в той мере, в которой отдельный поступок приобретает для лица непосредственную значимость. В большинстве же случаев поступок происходит не ради него самого.

Пути осознания результата наших действий неоднозначны: стоит отделить ціленаполягання как его мысленное предвосхищение от предвкушения как интуитивной догадке о нем во имя достижения более весомой цели, которая выступает как мотивы, морально обосновывают и направляют его.

Моральный мотив - специфический внутренний двигатель моральной саморегуляции личности. Психологи рассматривают мотив как объект, стимулирует деятельность субъекта для удовлетворения определенной потребности (А. Н. Леонтьев), как вербализации цели и программы деятельности ее осуществления (К. Обуховский), как субъективное побуждение к целенаправленных действий в конкретной ситуации (В. Т. Асеев, Б. С. Мерлин, С. Г. Москвичов, А. В. Петровский, Г. П. Предвечный). В первом случае мотив отождествляется с любым стимулом, во втором не проводится различие между мотивом, намерением и решением. Более приемлемым считается определение мотива как идеальной побудительной причины действий человека, в основе которой лежат ее потребности, интересы, нормативно-ценностные установки. Мотив становится морально значимым, поскольку служит субъективным стимулом и основанием для поступка, выражая отношение человека к интересам других, общества в целом с позиций добра и долга.

Личность - сознательный автор и неутомимый создатель моральной цели и мотивов, в которых выражается осмысленное отношение к чужому и собственного блага и, за которые она несет ответственность перед обществом и собой. В этом аспекте ее самосознание выступает как мотивация нравственной деятельности, а моральная мотивация - как способ функционирования последней.

Иногда утверждают, что лицо не отвечает за свои мотивы поскольку они могут возникать самопроизвольно и остаются морально нейтральными, пока не превратятся в поступки. С этим согласиться нельзя, потому что, во-первых, побуждения к поступкам трансформируются в добрые или злые намерения, становясь результатом осознанного выбора; во-вторых, потенциально мотив - аморальный, если побуждает причинить прямой или косвенный ущерб другим, хотя в данный момент лицо воздерживается от его реализации.

Мотивация нравственной деятельности в этике рассматривается, с одной стороны, как система моральных побуждений лица, различных по своей общественной ценностью, с другой стороны - как духовный акт и процесс ценностного выбора наиболее значимых мотивов - субъективных основ для принятия решения. Моральный уровень мотивации, обусловленный как ценностной ориентацией личности, так и ситуацией выбора. "Мотив является итогом самоопределения субъекта в сложной структуре задачи" [4, 226].Ситуативне поведение часто обнаруживает разрыв между абстрактными ценностными установками и конкретными мотивами поступков. В подобных случаях лицо пытается замаскировать истинные мотивы под общепризнанные моральные ценности. Наоборот, высокий уровень моральной мотивации характеризуется устойчивым единством нравственных убеждений и линии поведения в любых жизненных обстоятельствах.

Как правило, поступки человека - полімотивовані, являются результатом взаимодействия противоборства ряда внутренних побуждений. Исходя из приоритета общественных интересов перед частными, моральное самосознание личности субординує мотивы ее поведения. Важно, каково истинное место того или иного побуждения в иерархии мотивов, в каком взаимоотношении он находится со всеми другими и, доминирующая тенденция в системе мотивации данного лица. В определенных условиях коренные интересы общества в самосознании людей могут принимать форму исключительно личных мотивов, а эгоистические побуждения приобретают видимость общественных. При этом мораль прогрессивная, уважая (но не абсолютизируя) суверенность внутреннего мира личности, оправдывает и поддерживает ее стремление к индивидуальному благу, поскольку оно не противоречит общему благу, не осуществляется за счет интересов других. Определяющими при правильном нравственном выборе остаются мотивы добра, справедливости, долга, в основе которых лежат прогрессивные интересы общества. В конфликтных ситуациях побуждения, выражающие вернуть статью, указав интересы, должны бы уступать и подчиняться более широким общественным мотивам.

Иногда выделяют собственно моральные мотивы, побуждающие индивида к благотворительности как самоцели, исходя из нравственных потребностей и убеждений (Г. Н. Гумницький, Н. Д. Зотов, В. Н. Шердаков и др.). К таким мотивам относятся только просоціальні и альтруистические побуждения, повеления, долга, совести. Мотивы же поступков, прямо или косвенно направленных на достижение личного блага, (забота о собственном счастье, гармоничное развитие, достоинство, авторитет), являются утилитарными, и считаются позаморальними. Справедливо подчеркивая бескорыстный характер высших моральных побуждений, названные авторы трактуют эту их особенность как полную незаинтересованность субъекта в последствиях поступка для себя самого в противовес егоїстичнорозрахунковому стремлению к личной выгоды.

Подобного рода "этический пуризм", абсолютизируя автономность "чисто моральных" мотивов, превращает всю моральную деятельность в самоцель. Но даже Кант, несмотря на крайний риторизм его этической системы, признавал морально оправданными права и обязанности человека в отношении себя как существа, одаренного чувствами и умом. Обеспечение собственного достоинства, чистоты совести, нравственного и физического здоровья благополучия и совершенства, борьбы со своими недостатками он характеризовал как обязанность личности перед собой и человечеством в своем лице [79, 353-387]. Эту гуманистическую традицию развивали французские материалисты, Фейербах, революционеры-демократы и т.д.

В современной философии и социологии эгоизм и альтруизм нередко трактуют как выражение двух социально правомерных и морально оправданных типов мотивации, обусловленных природными свойствами индивидов. Согласно Е. Олденквісту, эгоизм - "концепция самосознания", что рассматривает Я как единичность, идентифицируя с желаниями, оценками, поступками лица, а для альтруизма, "эгоизма группы" Я - часть вида, в котором каждый индивид чувствует себя подобным других.

Исторически и онтогенично способность к моральной мотивации возникла из реакций индивидов на социальные повеления и запреты, стимулы и санкции, которые направляют и ограничивают их единичную волю согласно общего интереса. Только на основе побуждений и принуждения со стороны других личность приучается владеть собой, усмиряя в себе эгоизм, подчиняя свои действия собственной доброй воле. Важность выдержки, самообладания, самодисциплины в отношении своих аффектов, страстей, влечений и желаний подчеркивали индийские йоги, римские стоики, Декарт, Спиноза, Локк. Кант утверждал, что самопринуждение к выполнению долга, добродетели путем торможения в себе природных влечений является высшим проявлением нравственной воли [79,312-314]. За объективных условий борьба мотивов, как роковое столкновение долга и склонности, совести и побуждения перестает быть непременно доминирующей формой морального выбора. Добровольное исполнение обязанности как осознанной потребности постепенно становится ведущим мотивом морально зрелой личности. Время и здесь возникает необходимость самоограничения, самопринуждения, самоприборкання, особенно в ситуациях конфликта между общественным и индивидуальным, альтруистическим и эгоистическим, социальным и биологическим, рациональным и эмоциональным. Мы не властны над своими чувствами только потому, что они в значительной степени формируются и проявляются мимо нашей воли. Но каждый свободен и разумно обязан критически относиться к собственных чувств, аффектов, настроений, должен давать им моральную оценку, отвергать или принимать их как мотивы поступка, учитывая возможные социальные последствия.

Чем острее борьба мотивов, тем сильнее волевая напряжение, необходимое для принятия и осуществления оптимального решения. Нравственная культура воли выражается не столько в том, чтобы не делать того, что хочется, но нельзя, поскольку в том, чтобы делать то, чего не хочется, но надо. Чтобы реализовать свою нравственную сущность, человек учится самостоятельно побуждать себя к достижению социально и лично значимой цели, проявляя тем большую моральную энергию, настойчивость в преодолении внешних и внутренних препятствий. Способность оказывать решительное сопротивление негативному влиянию, то ли извне, или изнутри, отбрасывая их как чужие по отношению к собственной совести, является важным условием и признаком нравственного иммунитета личности, ее нравственной надежности, устойчивости. Моральный мотив сам по себе далеко не всегда непосредственно побуждает к нравственной действия, обычно бывает активное влияние личности на собственную волю посредством чувств долга, совести, предельной мобилизации возможностей через самовнушение и самовнушение, самоприказ и уверенность, самоодобрение и само-ободрение, самозаохочення и самоосуждение. Важно, чтобы разумное доброе волеизъявление не переросло в безрассудное плохо произвола. А это невозможно, если решающим мотивом становится прогрессивная моральная идея - ведущий принцип которым личность сознательно руководствуется в своей деятельности. Такая идейная убежденность - не формально-розсудкове знания добра, а страстно "стремление (желание) человека" [151, 132]. Истинно нравственное самоспонукання не бывает беспристрастным, и "только мертвая, и очень часто лукавая мораль выступает против формы страсти как таковой" [47, 320]. При прочих равных условиях побудительная сила нравственного мотива прямо пропорциональна его эмоциональном розжига, сягаючому высшей интенсивности в наиболее ответственные моменты жизни общества и личности.

Нравственный мотив в саморегуляции поведения выполняет функции не только стимулирование поступков, а и их ценностного обоснования. По своей сути - это разные функции, связанные единством происхождения и участия в направлении поведения личности. Потребность в моральном самовиправданні будущих и реабилитации прошлых действий формируется на основе их общественного санкционирования. Мотивировка личностью своих поступков в индивидуально-психологической форме заинтересованно воспроизводят логику их идеологического обоснования в данном обществе. Там, где необходимость соблюдения правил поведения принято аргументировать ссылками на обычаи, законы предков, волю богов, индивиды не пытаются давать рациональное объяснение совершенным ими поступкам. Самообґрунтування поступка лицом - это преимущественно рациональный процесс его морального оправдания, самозащиты с помощью наведения ценностных доказательств в пользу определенного выбора. В этом плане мотивирования выступает как смислотворення - выяснение для себя моральной значимости своего поступка. Ограничивать мотивирования фрейдівською "рационализацией" в духе апологетической самореабілітації ради успокоения больного самолюбия значит заведомо упрощать процесс обоснования решений, принятых совестью. В ситуации морального выбора, особенно при конфликте мотивов, их оценка и окончательное решение является итогом совместной работы ума и интуиции. Обоснование оптимального варианта поведения нередко сопровождается самокритичным просмотром и осуждением других альтернатив.

На наш взгляд, нет необходимости виправдовувальну функцию мотива противопоставлять смислотворчій [131, 132]. Оправдать или обвинить себя в чем - то-это и значит придать своим действиям положительного или отрицательного нравственного содержания, объяснить себе и другим их общественную и личностную значимость. А, чтобы осмыслить нравственную ценность своего поступка важно не только осознать его ближайший объективный результат, но и осознать отдаленную цель, ради которой он происходит, то есть определить его главный смислотворчий мотив (замысел). В зависимости от социального значения и места поступка в системе нравственной деятельности (как самоцели, как средства достижения более значимой цели) он приобретает для лица разный моральный смысл. Действие, которая не стала поступком, бесцельное немотивированное (которое кажется таким), является явлением бессмысленным, абсурдным для окружающих и самого субъекта (или для одной из сторон). Возможный разрыв между тем, как человек объясняет свой поступок окружающим, и какой смысл он имеет для нее самой. Это несоответствие может быть результатом намеренного обмана других или невольного самообмана.

На определенном уровне социально-психологической зрелости личности в результате соотношение собственных свойств с мотивами деятельности в структуре самосознания вичленовується содержание Я, который является для нее важным условием самореализации [17, 130]. Осознание своей моральной ценности - это, прежде всего, осмысление иерархии целей-мотивов и результатов жизнедеятельности (отдельных поступков, прожитого дня, образа жизни). Это - решение ряда сложных "задач личного содержания", причем "необходима особая внутренняя работа, чтобы решить такую задачу и, возможно, отбросить от себя то, что открылось" [109, 98]. Одним из наиболее ответственных и сложных задач является определение нравственного смысла всей своей жизни, исходя из ведущих ценностных ориентаций и стратегической цели как предельных основ выбора образа жизни. Смысл жизни нередко находится в тяжелых нравственных поисках (как и ради чего жить), в преодолении противоречий между требованиями общественного идеала и содержанием собственной жизнедеятельности, субъективными замыслами и объективными итогам, истинными и ложными взглядами.

в Определенной степени ценность конкретной личности обусловлена тем, в чем он видит главный смысл человеческого существования и, как реализует свою концепцию жизни. Ложные убеждения и замыслы, которые противоречат интересам прогрессивных сил общества, портят субъективный смысл и объективное значение жизни данного индивида, а ошибочное решение жизненно важных проблем извращает его цель. Неправильный выбор жизненного пути на основе ошибок приводит к горькому разочарованию в себе и в жизни, к поискам утешения в новых иллюзиях и мифах.

Необходимость в понимании смысла жизни выступает как проблема оценки собственного существования, рано или поздно встает перед человеком, поскольку "понимание смысла своей жизни является необходимым условием ее нормального функционирования, т.е. концентрации всех способностей, максимального их использования" [149, 108].

Побудительно-мотивационная стадия моральной саморегуляции личности заканчивается принятием решения, которое непосредственно подводит к ее исполняющей стадии. В решениях доброжелательный намерение выступает в форме конкретного плана, в котором сознательная цель, как правило, определяет способ и характер действий человека, подчиняя ей свою добрую волю. Поскольку, на данном этапе цели поступков определены, то устанавливается рациональный выбор наиболее целесообразных средств для их реализации с учетом внутренних и внешних условий. Принятие оптимального решения предполагает сочетание репродуктивного и конструктивного, стереотипного и тактического подходов к использованию общественного и личного нравственного опыта. Принятия и исполнения решения выступает как кульминационный момент нравственного выбора, определяющий направление нравственной активности, ее последствий для других и самого субъекта. Не у каждого хватает решимости, смелости возложить на себя бремя ответственности за принятое решение, преодолеть психологический барьер, связанный со своевременным переходом от намерения к поступку. При этом особое значение приобретает моральная установка как выражение готовности субъекта реализовать в поступках свои убеждения и решения, опираясь на собственный нравственный опыт. Уровень нравственной активности личности в значительной степени зависит от глубины, устойчивости и действенности ее установок. Чтобы сделать добро, надо еще суметь самостоятельно действовать до конца, отбросив сомнения и колебания, вполне полагаясь на свою моральную правоту и, не боясь риска. В таком случае "моральный выбор является не просто выбором поступка, но, прежде всего, и главным образом выбором себя как личности" [147,125]. На переходных этапах жизни приходится принимать кардинальное решение, которое будет определять весь дальнейший жизненный путь, в отличие от тактических планов, которые служат средством реализации стратегических "целевых программ" в конкретных поступках.

Саморегуляция нравственной деятельности невозможна без самоконтроля как на спонукальній, так и, особенно, на исполнительном ее стадии. Суть и значение самоконтроля над поведением человека в этике трактуются по-разному Экзистенциалисты осуждают социальный контроль как форму принуждения и угнетения моральной свободы личности, отрицают также необходимость самоконтроля, который ограничивает спонтанную самореализацию ее Я. Соціобіхевіористи (Дж. Мид, Б. Скиннер, Т. Шібутані и др.), признавая важное значение самоконтроля в поведении лица, вместе с тем сводят его лишь к разновидности социального контроля, который рассматривается формально и позаісторично. Марксистская этика исходит из того, что моральный самоконтроль формируется на основе прямого и косвенного общественного регулирования и контроля поведения человека с помощью собственных моральных и позаморальних средств. В настоящее время в процессе развития общества в мере перехода от жесткого "динамической" контроля над поступками индивидов к все более гибкого "статистического" социального контроля возрастает значение інтравертних механизмов самоконтроля.

Специфика нравственного самоконтроля в этической и психологической литературе раскрыта недостаточно. В "Словаре по этике" самоконтроль определяется как "самостоятельное регулирование личностью своего поведения, его мотивов и побуждений с помощью предрассудков, чувств, привычек, самооценки" [156,303]. И, во-первых, моральную саморегуляцию не следует сводить только к самоконтролю, а во-вторых, из определения непонятно, в чем заключается его особая роль в регулировании поведения личности. На наш взгляд, основная функция самоконтроля заключается в обеспечении максимального соответствия результатов нравственной деятельности убеждениями и намерениями лица. Это достигается, с одной стороны, проверкой правильности (моральной ценности) принимаемых решений и совершаемых поступков на основе совести, а с другой - предотвращением и практическим исправлением выявленных ошибок (отклонений от нормы-цели).

Моральный контроль над собой выступает как единый механизм самоотчета, самооценки, самокоррекции нравственной деятельности. Чтобы контролировать свои поступки и побуждения, необходимо ясно отдавать себе в них отчет, осмысливать их социально-нравственное содержание. На спонукальній стадии саморегуляции личность с помощью совести поставленные цель и средства сопоставляет со своими моральными убеждениями, а на виконуючій сопоставляет достигнутые конечные и промежуточные результаты непосредственно с решением и опосредованно - с общими моральными установками. Учитывая допущенные отклонения от выбранного направления и плана поведения, субъект корректирует свои поступки, отбирает и применяет средства, наиболее соответствующие целям и обстоятельствам. Результативность самокорректировки зависит от способности человека предвидеть реакции (оценки, чувства, поступки) окружающих и сначала определять свои оптимальные действия, учитывая интересы общества, коллектива, отдельных лиц. Дело не в умелом манипулировании и подтасовке своих поступков под общепринятые правила и ожидания (Дж. Мид, Б. Скиннер), не в зажатии, вытеснении и замене иррациональных импульсов с помощью рационализации (С. Фрейд, К. Хорни), а в способности идентифицировать себя с другими и неуклонно проводить собственную линию поведения на основе правильных убеждений.

Самоконтроль на том или ином уровне всегда присутствует в управлении человека своим поведением, но степень его эффективности зависит от ситуации, возрастных и индивидуальных нравственных и других особенностей субъекта. Необходимость сознательного контроля над собой увеличивается при повышении общественной и личной значимости совершаемых поступков, ответственности за них, когда обостряются ум и внимание, напрягается воля и память, мобилизуется нравственный опыт и энергия личности. Наоборот, при обычных условиях при выполнении привычных и незначительных действий самоконтроль ослабляется до минимума, снова подключаясь к моральной саморегуляции при малейших осложнениях ситуации. Эмоционально-волевой подъем, связанный с уверенностью в своей моральной правоте, обостренными чувствами ответственности, готовности и решимости довести начатое дело до конца, повышает эффективность самоконтроля. Но чрезмерное напряжение, особенно в экстремальных условиях, может причинить угнетающего влияния на разум и волю, снизить или даже парализовать способность к трезвому самоконтроля, крайне ограничить моральный самоосудність личности.

Моральный самоконтроль проявляется прежде всего в способности человека через волевое усилие блокировать спонтанные импульсы и действия, которые противоречат его моральным принципам. "Сдержанность воспитывается внутренней дисциплиной, умением владеть собой" [95,109]. Само-обладание, самодисциплина, умение критически относиться к себе, своевременно ограничивать и утолять свои желания и привычки, настроение и аффекты, которые негативно влияют на взаимоотношения с окружающими, свидетельствуют о зрелости личности способности к самоконтролю. "Держаться в моральном смысле - это значит не дать себе деморалізуватись, дезорганізуватись, сохранить трезвую оценку положения, бодрость и твердость духа" [188,109]. В то же время важно наличие необходимой меры, за пределами которой недостаточный или чрезмерный внешний контроль порождает бесконтрольность и безответственность индивидов. Разумный самоконтроль с гибким социальным контролем способствует моральной устойчивости и надежности личности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >