Коммуникативное событие как единица дискурса

По нашему мнению, удачный подход к сложным дискурсивным образованиям был предложен известным голландским исследователем Т. ван Дейком. Мы разделяем его мысль о том, что «дискурс, в широком смысле слова, является сложным единством языковой формы, значения и действия, которое могло бы быть наилучшим образом охарактеризовано с помощью понятия коммуникативного события» (Т. ван Дейк, 1989 : 122). О важности подхода, выдвинутого Т. ван Дейком и его связи с прагмалингвистическими и экстралингвистическими факторами общения пишет Е.С. Кубрякова: «концепция ван Дейка исключительно важна именно потому, что в ней дается многоплановое и разностороннее определение дискурса как особого коммуникативного события, ... как события интеракционального (между говорящим и слушающим) и - что очень существенно - события, интерпретация которого выходит далеко за рамки буквального понимания самого высказывания или их цепочки (текста). Будучи по форме связной последовательностью предложений, дискурс определяется здесь, однако, не только как нечто противопоставленное изолированному предложению, но и как своеобразное семантическое единство, проявляющее прежде всего семантическую связность (когезию), информационную связность. Для ее понимания (например, в повествовании, в разговоре, в беседе и т.д.) необходимы знания о мире, знания о ситуации, социальные знания и определенные культурологические и прочие типы знаний» (Кубрякова, 2000 : 8). О подобном единстве «языковой формы, значения и действия» в аспекте жанровой реализации говорит О.Н. Дубровская, используя термин «сложные речевые события». Коммуникация в сложных речевых событиях может протекать в разных типах речевых жанров, как письменных, так и устных. Так, конференция - сложное речевое событие, реализующее жанры доклада, беседы, обсуждения, выступления. По мнению исследователя, сложные речевые события, заполняющие важнейшие ниши коммуникации и отражающие национально-специфические культурные особенности, являются основой реализации множества речевых жанров (Дубровская, 2001). Подразумевается, что коммуникация в сложных речевых событиях может протекать в разных типах речевых жанров, как письменных, так и устных. Тем не менее, на наш взгляд, термин «сложное коммуникативное событие» все же шире. Оно представляется более универсальным, когда речь идет о дискурсе масс-медиа, а также является более релевантным для описания дискурсивных образований, включающих в себя маргинальные жанры, такие, как политическая карикатура. Именно взгляд на дискурсивные образования как сложные коммуникативные события, может, на наш взгляд, помочь проанализировать тексты с точки зрения динамической природы их производства, функции и интерпретации.

Феноменологический подход В.П. Руднева к трактовке терминопонятия «событие» открывает его важные онтологические свойства и позволяет развести с близкими по значению - в частности, с фактом и явлением. «Событие - форма речевого акта и, как любой речевой акт, оно прежде всего акт говорения, рассказ о событии, так как то, что произошло, но никому не стало известно, на феноменальном уровне не произошло вовсе. Просто факт - упавший с горы камень, - если он не задавил никого и встревожил, не только не является событием, но даже не является фактом, если некому сказать, что он имел место» (Руднев, 2000 : 143). В.П. Руднев выделяет три конститутивных признака события: 1) антропоморфность сознания его воспринимающего, 2) событие всегда окрашено модально, то есть изменяет отношение сознания к миру и затрагивает сферу ценностей, 3) событие только тогда может стать событием, когда оно описано как событие.

Н.Д. Арутюнова разводит терминопонятия «событие» и «факт» с логико-лингвистических позиций: «Событие в жизни одного может пройти незамеченным для другого» (Арутюнова, 1988 : 172). Событие для одних тем самым низводится для других до значения факта как «способа анализа явлений действительности»; факт есть «величина объективная, он отбрасывает все то, что обнаруживает связь с личностью». По словам Н.Д. Арутюновой, «событие принадлежит жизненному пространству, разделенному на пересекающиеся личные сферы» (Арутюнова, 1999 : 525; см. также: Степанов, 1995 : 111-119). «Чтобы происходящее могло стать событием, оно должно стать для личности-носителя сознания чем-то из ряда вон выходящим, более или менее значительно меняющим его поведение» (Руднев, 1996 : 126). Иными словами, «факт» противопоставляется исследователями «событию» как терминопонятие, лишенное эмотивности и личностных смыслов.

Ю.С. Степанов, описывая концепт причины, цитирует работу американского философа языка З. Вендлера (Вендлер, 1967, цит. по: Степанов, 2000), который анализирует языковую дистрибуцию слов fact «факт» и event «событие» в английском языке. Затем он обнаруживает языковые выражения, через которые можно полностью выразить значения, обнаруживающиеся через эти два вида дистрибуции. Этими выражениями оказываются для «события» полностью номинализированные словосочетания: his beautiful singing of the song («его пение песни») - это «событие»; his having sung the song («то, что он спел песню») - не могущие быть полностью номинализированными словосочетания, то есть - «факты».

Таким образом, «факт» - величина недискретная и не имеющая протяженности во времени. Это скорее логическое, нежели дискурсивное терминопонятие. Напротив, «событие» имеет определенную нарративную структуру со своей динамикой, подразумевает вовлеченных наблюдателей и контекст. В самой семантике слова «событие» заложена модальность, способствующая порождению текстов, выражающих то или иное отношение к произошедшему, в отличие от абсолютно нейтрального «факта». Таким образом, коммуникативное событие - не только дискурсивная, но и дискурсо-образующая единица.

Дискретность феномена «коммуникативное событие» подчеркивает возможность расчленения его на более мелкие коммуникативные акты - так, иск адвоката будет являться составной частью судебного процесса, объявление домашнего задания - составной частью урока. Под термином «коммуникативный акт» В.В. Красных понимает «функционально цельный фрагмент коммуникации» (Красных, 1998 : 180). Исследователь в качестве компонентов коммуникативного акта выделяет: 1) конситуацию, т. е. условия общения и его участники; 2) контекст; 3) пресуппозицию; 4) речь (Красных, 1998 : 180-181). В.В. Красных рассматривает коммуникацию как «триединство: порождение - речь - восприятие, каждое звено которого равно значимо и равно важно» (Красных, 1998 : 178). Термин «акт» здесь следует понимать в театральном смысле, как «сцену из жизни», в отличие от теории речевых актов, где «акт» (act) означает «действие» (Красных, 1998 : 180). Из приведенных характеристик можно сделать вывод, что термины «коммуникативный акт» и «сложное коммуникативное событие» находятся в отношениях инклюзивности. Сумма таких «функционально цельных фрагментов коммуникации», как выступления перед избирателями, теледебаты, пресс-конференции, составляет сложное коммуникативное событие политического дискурса - избирательную кампанию. Таким же образом, научная конференция (с докладами участников, дискуссиями в кулуарах, банкетами) является сложным коммуникативным событием научного дискурса.

Если описание дискурсивных образований как сложных коммуникативных событий может быть продуктивным в плане прагматики семиотической системы, ее функционирования в реальной коммуникации и отношения к говорящим субъектам, то понятие нарратива способно, на наш взгляд, описать семантику дискурсивного образования текстов, отношение знаков системы к представлениям об объектах окружающей действительности, существующим в сознании языковой личности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >