А.А. Фет как переводчик античной поэзии

Русская литература достижения европейской культуры Нового времени, по крайней мере, с петровских времен, воспринимала сквозь призму античности. Практически все русские поэты, начиная с Тредиаковского и Ломоносова, выступали как переводчики, в том числе и античных авторов. Когда Фет начал свой литературный путь как поэт и переводчик, то есть к началу 1840-х годов, античные авторы были представлены в России большим количеством переводов, переложений и подражаний. Процесс освоения античного наследия шел в России уже около века.

Если античные переводы Батюшкова и Пушкина изучены подробно, то, начиная с послепушкинского поколения, античные переводы практически выпали из поля зрения исследователей. Переводы Фета не исследовались, не издавались и всячески замалчивались. Длительное время Фет отдавал дань античности не только как читатель, но и как переводчик. Переводы римских классиков по объему намного превышают его оригинальное творчество. Фет перевел всего Горация (1883), сатиры Ювенала (1885), стихотворения Катулла (1886), элегии Тибулла (1886), «Энеиду» Вергилия (Известно, 1888), элегии Проперция (1888), сатиры Персия (1889), почти все эпиграммы Марциала (1891), главы из поэмы Лукреция «О природе вещей» (1891, не закончено), комедию Плавта «Горшок» (1891), «Метаморфозы», «Любовные элегии» (1887) и «Тристии» (1892) Овидия. За переводы римских классиков Фет получил в 1886 году звание члена-корреспондента Академии Наук.

Среди огромного корпуса переводов римских классиков наибольший интерес представляют переводы из Горация, ставшие делом всей жизни Фета. Первые оды были переведены еще на студенческой скамье в 1839 г., по сути, тогда Фет и начал свой творческий путь. Позже, в начале 1850-х, тесное знакомство с Горацием, безусловно, отразилось в ряде оригинальных стихотворений, сказалось и в самом понимании поэзии, а философия золотой середины, сама модель горацианской жизни повлияла на модель жизнеустройства, избранную Фетом в минуту крутого перелома судьбы, в конце 1850-х.

Конечно, Фет вовсе не являлся первооткрывателем Горация. В XVIII веке римского поэта переводили Тредиаковский, Ломоносов, Кантемир, Сумароков и другие русские стихотворцы. В XIX в. непосредственными предшественниками фетовских переводов были труды М.А.Дмитриева, В.И.Орлова, А.Ф. Мерзлякова, который пытался переводить Горация размерами подлинника. Возможно, эти известные опыты заставили впоследствии Фета отказаться от следования размерам Горация, так как русский стих претерпевал явное искажение. Но, даже не будучи первооткрывателем, Фет, приступая к переводам из Горация, мог быть уверен в ценности своей работы. В России не только не было адекватного перевода Горация - не было и перевода полного, не были полностью переведены даже четыре книги од.

Фет, как переводчик, сочетал в себе большого поэта и хорошего филолога-классика. Он достаточно свободно ориентировался в подлиннике, не прибегая к посредникам.

По собственному признанию Фета, интерес к занятию переводами пробудился у него чрезвычайно рано, «по седьмому году от роду»: «Писать я еще не умел... Это не мешало мне наслаждаться ритмом затверженных немецких басенок, так что по ночам, проснувшись, я томился сладостной попыткой переводить немецкую басню на русский язык» Фет А. Воспоминания: В 3-х т. Т. 3. С. 17 --18.. Первые попытки поэтического творчества принимали у Фета именно форму перевода.

До четырнадцати лет Фет учился дома и древними языками почти не занимался. Настоящая учеба началась, когда Фет был отправлен в частную классическую гимназию Крюммера, где он получил филологические навыки изучения латинских подлинников и живой интерес к миру античности. «Всю жизнь он любил римскую поэзию. Стремление преобразить русскую интеллигенцию к античной культуре было тесно связано с эстетическими взглядами Фета. Древние классики были в его глазах представителями той «вечной красоты», которая противопоставлялась им современному искусству, искаженному и униженному «злободневностью» и «тенденциозностью» Бухштаб Б.Я. А.А. Фет. Очерк жизни и творчества. Л., 1974. С. 51.. Первое публичное признание юный поэт получил в 1839 - 40 учебном году именно за перевод латинского поэта, когда Д.Л.Крюков прочитал перевод Фета оды «К Республике» в студенческой аудитории. В сборнике 1840 года «Лирический пантеон» были опубликованы 5 и 25 оды 1 книги. В 1844 году в первой книге «Москвитянина» Шевырев напечатал 13 од 1 книги: 1, 2, 4, 5, 8, 9, 13, 14, 17, 22, 23, 25, 38. 30 апреля 1847 года Фет сообщил Я.П. Полонскому о том, что I книга завершена. В 1853 году уже были переведены две книги. Затем за месяц он перевел две последние книги. В 1856 году все 4 книги были доработаны и напечатаны в «Отечественных записках». В 1882 году Фет завершил полный перевод Горация.

На протяжении 60 лет творческая судьба Фета была тесно связана с переводами Горация. В поэзии Горация Фету импонировали умение наслаждаться каждым моментом жизни, которое соседствовало со спокойным и мудрым отношением к смерти, презрение к умственной черни, чувство духовной избранности. Что касается политических воззрений, то здесь Фету импонировали горацианский консерватизм, любовь и уважение к монарху, духовная свобода простого человека.

Постоянное обращение к миру классической древности соответствовало особенностям личности поэта. В этой работе было стремление уйти от повседневности в идеальный мир, где Фет находил слияние жизненного и поэтического идеала.

Фет считал, что перевод должен быть максимально точным, должен стремиться донести до читателя не только сюжет и образы, но и точное количество строк подлинника, своеобразное строение фразы, сохранять по возможности игру слов и другие особенности оригинала.

Буквализм Фета как переводческий метод сформировался рано, он проявляется уже в первых переводах из Горация.

Для Фета античный мир был объектом жреческого служения, что проявилось и в переводческой деятельности, и в оригинальной поэзии. По отношению к античному миру Фет ощущал двоякий долг: сохранить святыню в первозданном виде и сделать вход в этот мир доступным непосвященным. Фет в своем отношении к античной поэзии ощущал свою задачу еще и как просветительскую, руководствуясь стремлением донести до читателя представление о красоте, вдохновлявшей древних поэтов. В ответе на статью "Русского вестника" об "Одах Горация"» Фет писал: «...от Горация до Гоголя предания гомерова искусства в безукоризненной чистоте перешли через все века, и только погружаясь от времени до времени в первобытный источник, поэзия какого бы то ни было народа может как богиня сохранить вечную свежесть и не впасть в дряхлое безвкусие. Не может быть, думал я, чтоб в моем стихотворном переводе не отразилась хотя малейшая часть той силы и красоты, которой дышит каждый куплет, каждый оборот великого поэта. Пусть прочтут, и тогда послушаем, что они скажут о древних, которых знают понаслышке и потому любить не имеют возможности» Фет А. Ответ на статью «Русского вестника» об «Одах Горация» // Отеч. записки. 1856. № 6 (июнь). Отд. II. С. 29..

В отличие от сторонников вольного перевода, Фет никогда не считал, что иноязычное произведение должно стать частью русской литературы. А это означает, что переводчик должен избегать упрощения, осовременивания, переложения на русские нравы.

Стремление к точности побуждало Фета и к активной, новаторской работе над языком: эксперименты, игра со словом, смелое сочетание архаизмов и придуманных самим Фетом неологизмов, неожиданный, несвойственный русскому языку порядок слов во фразе.

С.П. Шевырев в 1844 г. в предисловии «Москвитянина» писал: «Мы до сих пор подобного перевода еще не имели. У нас были подражания Горацию - и только... г. Фет в своем переводе воспроизводит нам дух поэта римского и передает его с близостью неимоверною... Г. Фет переводит Горация так, как бы сам Гораций выражал свои римские языческие мысли на нашем языке» Шевырев С.П. Перевод из Горация А.Фета // Москвитянин. 1844. Ч. 1. № 1. С. 27..

Фет постоянно подчеркивал, что точность являлась его переводческим credo: «Я всегда был убежден в достоинстве подстрочного перевода и еще более в необходимости возможного совпадения форм, без которого нет перевода Фет А. Ответ на статью «Русского вестника» об «Одах Горация» // Отеч. записки. 1856. № 6. С. 29..

Мало воспроизвести количество строк и порядок слов, необходимо еще и соблюсти единство формы и содержания: «Итак, оставляя в стороне трудности, какие представляет древний поэт, переселяясь, так сказать, в среду новой, чуждой народности, необходимо было обратить внимание на возможную верность оригинальной форме. Первой задачей моей было сделать, если не буквальный, то подстрочный перевод. Эту задачу я исполнил с начала до конца, о чем свидетельствует цифровка строк. Везде, где у Горация куплет оканчивается коротким, падучим, четвертым саффическим стихом, в котором главное слово речи, падая в ухо, так сказать, озаряет весь куплет, я удержал эту форму, без которой Гораций был бы не Гораций. Приступая к переводу, я перечитывал оду несколько раз и вслушивался в ее пение. Передавая склад латинского стиха размером новым, я мог руководиться только тем, что у человека бессознательно - слухом, чутьем. Спрашиваю: была ли возможность поступить иначе? Не хочу этим сказать, чтоб мой слух или чутье были непогрешительны, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Под их руководством я нередко бросал перевод верный, подстрочный, за то, что он производил на меня своим тоном впечатление негорацианское, и начинал новый. Покончив с размером, я принимался за смысл, за слово» Фет А. Ответ на статью «Русского вестника» об «Одах Горация». С. 29--30..

Долгое время идеи Фета не привлекали внимания теоретиков перевода. Только в конце XX века стало приходить понимание ценности его трудов. Размышляя о фетовских переводах, А.В. Михайлов писал: «Не истолковывать текст переводчик не может, однако текст перевода должен являть свою творческую первичность. Во всяком случае, текст перевода не должен выглядеть так, как если бы он был перевод интерпретируемого текста. Фетовское требование точности заключало в себе известное неразличение, некоторую недифференцированность: оно было одновременно и требованием поэтической первичности, или изначальности. Фет залог первичности видел, как можно думать, не в свободе от буквы оригинала, но в следовании букве - которую поэт берет на себя как внутреннюю задачу... поэтическая сила переводчика - поэта должна заглатывать чужой смысл целиком и должна справляться с ним. Заглатывание - это обратное пережевыванию; "синтетичность" того, что само сказалось, - обратно "аналитичности". Фет не интерпретирует, а вникает, и он не разжевывает, а "заглатывает", и он дает сказаться тому же, что само "сказалось", верит, как верит и своим собственным удачным строкам и строфам. Фетовская точность - это, таким образом, первичность поэтического импульса, первичность поэтического высказывания, поэтической интенции и, вместе с этим, точность передаваемого смысла (данного в чужом тексте наперед) Михайлов А. В. А. А. Фет и боги Греции // Михайлов А. В. Обратный перевод. Русская и западноевропейская культура: Проблема взаимосвязей. М.,2000. С. 442..

Сам Фет описывал состояние, в котором он находился, общаясь с латинским подлинником: «...неиспытавший не может представить себе всей наркотической смеси ощущений над подобной работой. Это томительное, устойчивое напряжение, эта светлая радость при неожиданной находке, эти слова, которые добрый Гораций как будто подбирал так, чтобы они рифмовались в конце русского стиха, все это веяло на меня опьяняющим пафосом. Если вдохновение - горячка и вместе лихорадка, то могу сказать, что я переводил Горация по вдохновению. Удивительно ли, что, когда он переходил, так сказать, целиком в мои объятия, я не смел поправить на нем и волоска. Мне жаль было изменить в его глаголе время или переместить слово, точно так же, как бывает жаль человеку передвинуть в комнате кресло, на котором любил сидеть его добрый отец, или умерла любимая мать» Фет А. Ответ на статью «Русского вестника» об «Одах Горация». С. 30..

Важным является вопрос о размерах и рифме, отсутствующей у Горация и привнесенной Фетом. Он (Фет) говорит, что сам чувствовал противоестественность данного явления: «Но среди горячечного бреда случались бедственные отрезвления. Добрый Гораций, ни с того ни с другого, на меня дулся. Он наотрез отказывался войти в русскую шкуру, и ни за что не хотел передразнивать самого себя рифмами. Что тут было делать? Чем жертвовать?» Там же. С. 30. Фет мог перевести Горация без рифм. Но что-то побудило его к трансформации. Он писал: «Сочинять Горация, искажать произвольной формой, или, с другой стороны, опошлять буквальным переводом, заставив русский язык хромать по несвойственным ему асклепиадеям, архилохам, пифиямбикам и т.д., я не мог решиться» Там же. С. 29..

В 1883 году при издании полного Горация Фет обосновал свой выбор: «Оды Горация, как и вообще произведения античной лиры - песни, музыка с определенным, часто весьма причудливым метром, которому подражать на новейших языках невозможно, а песнь, как стрела, требует быть оперенной. В наших условиях это достижимо только при помощи рифмы. При сложности задачи переводчику не поможет ни труд, ни знакомство с оригиналом; ему нужна удача, которую называют вдохновением. Кто-то прекрасно сказал, что всякий перевод представляет только изнанку ковра. Если наш перевод действительно представляет изнанку тонкого и яркого ковра, сотканного музой Горация, то сочтем труд наш вознагражденным» Гораций Квинт Флакк / В переводе и с объяснениями А.Фета. С.4..

Среди поэтов - переводчиков XIX века Фет более отчетливо осознал сложность проблемы адекватного перевода. В адекватном отборе слов он видит мастерство точного перевода: «Переводить слово в слово полный стих, коего смысл нередко развязывается во втором или третьем стихе, с одного языка на другой, вполне ему чуждый, уже вследствие неравенства размеров и ударений отдельных слов, представляет задачу трудную, порой неисполнимую. Поэтому переводчику приходится иногда выпускать, а иногда прибавлять какое-либо слово. Вот где настоящий оселок его способности к подобному труду» Овидий. Скорби (Tristiae). / Перевод А.Фета. М.,1893.С.II-III..

Высоко оценивал переводы Фета А. Григорьев: «... в переводах же од Горация... стих его достигает необыкновенной силы, ловкости и чистоты отделки; выражение идет почти рука об руку с Горациевым, и можно смело сказать, что такого перевода Горация нет ни в одной литературе» Григорьев А. Литературная критика. М., 1967. С. 86..

Несмотря на уникальную точность переводов Фета, отступления от подлинника все-таки были (что свойственно любым переводам) и выглядели следующим образом:

1. Сокращение подлинника из-за выпадения географических названий, имен, для некоторого упрощения тяжелого для восприятия текста. Сюда же можно отнести замену некоторых непонятных реалий более понятными читателю XIX века.

2. Расширение подлинника за счет введения слов, в нем отсутствующих.

3. Русификация, т.е. попытка замены римских реалий более или менее адекватными русскими.

4. Неверная интерпретация текста.

Но Фет не позволял себе значительных отклонений от оригинала, а использовал подстрочный комментарий. Они могли быть вызваны требованиями выбранных размера и рифмы. Некоторые были призваны усиливать эмоциональное впечатление подлинника. Изредка Фет позволял себе и приукрашивание текста.

Рассматривая и оценивая переводческие принципы Фета, стоит согласиться с мнением М.Л. Гаспарова: «Буквализм не бранное слово, а научное понятие. Тенденция к буквализму - не болезненное явление, а закономерный элемент в структуре переводной литературы. Нет золотых середин и нет канонических переводов "для всех"» Гаспаров М. Брюсов и буквализм. С. 112..

Первый полный перевод Горация, сделанный Фетом, является серьезным филологическим трудом. Он сыграл большую роль в знакомстве читателя с творчеством Горация. Среди имеющихся переводов од римского поэта, по словам В.Брюсова, «лучшие, бесспорно, принадлежат Фету. Довольно близкие к оригиналу, большею частью правильно передающие его смысл, написанные легким рифмованным стихом, эти переводы до сих пор удовлетворят потребности читать по-русски нечто подобное одам Горация. Читатель по этим переводам получает довольно правильное понятие об одах Горация и иногда в наиболее удачных переводах, испытывает художественное подлинное наслаждение. Пока не представляется никакой надобности делать вторичную работу, уже исполненную Фетом» Мастерство перевода. Сборник 8. М.: Советский писатель, 1971 - 487 с..

фет гораций художественный перевод

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >