Моральное провокации в искусстве

Эстетизация насилия, смерти, натурализм, грубость, порнография часто становятся причиной общественного возмущения и конфликтов между искусством и общественной моралью. Искусство бросает вызов религиозным догмам, политическим режимам, общепринятой морали. Рассмотрение современных арт-практик с точки зрения "моральных провокаций" позволяет актуализировать широкий спектр этической проблематики. Современное искусство политически ангажированное, провокационное, грубое. Но эта провокационность и экстремизм сегодня часто кажутся беспричинными и необоснованными, и так же банальными как чрезмерное морализаторство. Современное состояние художественных практик можно характеризовать такими чертами как растерянность, усталость от свободы, эмоциональное безразличие, которые толкают к новым экспериментам в поисках актуальности и экспрессии. Тенденции эпатажа, шока, уродливого, провоцирование является неотъемлемой чертой не только современного искусства. Интерес художников к "моральных провокаций" является сквозным в истории культуры.

Если обращаться к истории феномена "моральных провокаций" в искусстве, то можно выделить самые показательные периоды - античность, средневековье, эпоху Возрождения, рубеж ХІХ-ХХ веков и современность. Неоклассицизм создал для нас образ идеализированной античности в свете калокагатії, канона, аполонівської красоты в виде белоснежных мраморных статуй Афродіт. Но діонісійські образы Сирен, Сциллы и Харибды, Полифема, Химеры, Цербера, Гарпий, Горгон, Сфинкса, Эриний, Кентавра, Минотавра, Медузы свидетельствует о дихотомии прекрасного и безобразного в античности. В истории развития философской мысли, осмысление безобразного впервые встречается у киников, как неверно решена противоречие между красотой и свободой, и завершается выводом о праве человека на самоубийство. Художественное воплощение моральных провокаций античности имеет четко выраженный характер в мифах об Эдипе, Медею, Прометея, Марсия. Классическая мифология изобилует жестокостью и насилием, которые нашли свое художественное воплощение и дальнейшие контаминации в искусстве: Сатурн жрет собственных детей (Ф.Гойя "Сатурн"); Аполлон снимает кожу с Марсия (В.Типіан "Наказание Марсия"); Медея убивает собственных детей в отместку мужу (П.Пазолини "Медея"); Тантал варит тело своего сына Пелопа и кормит мясом богов (Сенека "Фиест"); Агамемнон не задумываясь приносит в жертву дочь Ифигению, чтобы умилостивить богов (Эсхил "Агамемнон"); Эдип совершает отцеубийство и инцест (Софокл "Эдип - царь", "Эдип в Колоне", И. Стравинский "Эдип", П. Пазолини "Царь Эдип"). Греческое искусство не знало однозначности. Горгий, Сократ и Аристотель отмечали способности художественного произведения давать чувство эстетического наслаждения даже подражая уродливое.

С богословско-метафизической точки зрения весь мир прекрасен, потому что является творением Божьим. В его абсолютной красоте имеет право на существование безобразное и зло, которые за Августином является частью общего прядку и необходимые для контраста и поучения. "Моралізований бестиарий" изображение Ада, апокалипсиса, соблазнов, самоистязание, мученичества, гротескных тел позволяют понять представления о отвратительное и безобразное в Средневековье. Они изображены на картинах Питера Брейгеля старшего и Ієронімуса Босха, который был членом Братства Богоматери и считал свои картины серией морализаторских аллегорий, которые будут способствовать улучшению нравов. Еще одна из ведущих тем средневекового искусства - образ Христа, который изображается в самый страшный момент - пытки и смерти. Гегель писал в "Эстетике", что Христос, который подвергся пыткам, с терновым венцом, прибитый к кресту, умирающий страдницькою, медленной смертью не мог быть изображен в формах греческой красоты. Этот образ был нетипичным и для раннего христианского искусства и лишь в эпоху позднего Средневековья эпизоды Страстей и Распятия стали прославлять человеческую природу Христа. Образ страдающего Христа вошел в культуру Возрождения, потом барокко и далее. Как отмечает В.Эко в "Истории безобразного", в обращении к этому образу постоянно нарастает эротика боли, аж до такой степени, что в некоторый момент подчеркивания покатованого божественного лица и тела переходит границу, доходит до двусмысленности, как это произошло, например, в киноверсии "Страстей Христовых" Мела Гибсона. Описывающие средневековые типы маскулинности, на примере образа Св. Себастьяна, И.Кон отмечает соблазнительность изображений святого не только для художников Средневековья и Возрождения, но и для современного искусства.

Специфику этической модели эпохи Возрождения прежде всего связывают с двумя знаковыми фигурами - Леонардо да Винчи и Микеланджело Буонаротти. Исследователи выделяют общий момент в их творчества - тяготение к моральным провокациям как в личной жизни, так и в творческой плоскости. Это и гипертрофированное увлечение "анатомическим театром", что не может быть объяснено только профессиональными потребностями, изображения сцен страшного суда, пытки, искореженного тела. Микеланджело обращается к сюжету из Св. Варфоломеем: в фреске "Страшный суд" святой держит в одной руке скорняцкий нож, а в другой - собственную зідрану кожу. Лишь в 1925 году искусствоведы увидели, что эта кожа представляет собой портрет самого Микеланджело. Сюжет из св. Варфоломеем был распространенным в искусстве. Известной работой современного автора Д.Херста является скульптура из серебра "Святой Варфоломей, утонченная боль" (2006 г.) которая изображает святого со своей снятой кожей в руке.

Культура Возрождения начинает исследовать как выглядит человеческое тело изнутри. Первые анатомические эксперименты начали проводить Леонардо да Винчи и Мондіно где Льюцци, а усиленный интерес возник после появления труда Везалия "О строении человеческого тела", содержавшая изображения препарированных тел и гіпперреалістичну экспозицию внутренних органов. Темы агонии, черты смертельно больных, препарирование становятся чрезвычайно привлекательными для художников. Стоит вспомнить картину Герарда Давида "Суд Камбиса", сюжет которой воспроизводил историю Геродота: "за то, что судья Сісамн, подкупленный деньгами, вынес несправедливый приговор, царь Камбис велел содрать с него кожу, ее видубити, нарезать с нее ремни и ими обтянуть кресло судьи. Новым судьей Камбис назначил сына Сісамна, чтобы тот помнил, как положено судить.

Тезис об оппозиции этического и эстетического, диспозиция художника относительно общепринятых моральных норм окончательно была сформирована романтиками. До XVIII века эстетическая сфера вообще была неотделима от сферы теологической и этической - считал Е. Панофски. Дифференциация классической единства трех благ (истины, добра, красоты) зафиксировала в теоретической форме разделения социальных институтов науки, морали и искусства. После переосмысления романтиками категории прекрасного общепринятым становится позиция творца как оппозиционера к действительности и общества. Эпатаж, высмеивание буржуазной морали, мещанства стали особым кодом для маркировки круга художников-единомышленников. Процесс автономизации интеллектуального и художественного производства привел к появлению новой категории художников, которые были не склонны признавать никаких правил, никакого принуждения извне - то моральной цензуры, или прежних эстетических программ.

Важный этап "моральных провокаций" в искусстве начался в конце XIX века. Как отмечает О. Онищенко, "моральные провокации" имеем как со стороны конкретных художников (Г. де Мопассан, Е.Золя, братья Гонкур, В .Винниченко, С. Цвейг), так и целых художественных направлений (натурализм, экспрессионизм, сюрреализм, футуризм). В XX ст. особое значение приобретает категория смерти, которая имеет подчеркнуто естетизований смысл. Сюжеты смерти, красота разложение наполнили искусство. Появляется целый ряд работ, посвященных "эстетике смерти" и "эстетике самоубийства". Добровольное окончание жизни с соответствующим эстетическим оформлением не только оправдываются, но и считается желательным.

Современное искусство нарушает религиозные и мировоззренческие догмы, бросает вызов общественной морали, но не смотря на ярко выраженную индивидуальную форму легитимации маргинальности и девиантного поведения в художественном поле, подобная оппозиция и радикализм в отношении этической сферы имела исторический и социальных характер. Видимость универсальности чистого эстетического опыта обусловили конкретные социальные условия его возможности. Конституирование ценности произведения искусства как символического объекта, происходило как формирование культурного габитуса и художественного поля и их согласование. В художественной практике автономия формы относительно сюжета привела к известной формулы Г. Флобера "срисовывание банального". За Т. Адорно, в этом заключается трагедия творчества - "чем чище, прозрачнее форма, чем выше степень автономности произведений искусства, тем они чудовищны. Призывы к более гуманной позиции произведений искусства, к тому, чтобы они прислушались к человеку, людей, своей публики, регулярно размывают качество произведений, ослабляют законы формы". Т. Манн, который посвятил свою жизнь идеям гуманизма, на склоне лет сделал признание: "Я всегда чувствовал, что во времена моей реакционной упрямства в "Размышлениях аполитичного" (1918 г.) я был намного интереснее". Художникам характерно подчеркнутое чувство духовного и морального превосходства над обществом. Отказываясь от социального заказа церкви, государства, морали искусство часто предстает как репрезентация социальной аномии. Эстетическое дистанцирование, сакральное величие искусства как бы легитимирует право агенты художественного поля на богемную иронию относительно моральных основ общества. "Артистическая мораль", подчеркнутый индивидуализм может быть оригинальной эстетической позицией в творчестве, но такое дистанцирование часто приводит к деградации поисков оппозиций и эпатажу любой ценой. Подобные взгляды часто приводили к реакционной позиции (А. Рембо, К. Гамсун, 3. Паунд, Т. Маринетти).

Эстетизация насилия, смерти, натурализм, порнография часто становятся причиной общественного возмущения и конфликтов. Можем вспомнить, например, многочисленные судебные процессы над авторами и издателями романов "Мемуаров Фанни Хилл, женщины для удовольствия" (1747 г.), "Любовник леди Чаттерлей" (1928 г.), "Улисс" (1918 г.), "Завтрак голым" (1959 г.),

"Тропик Рака" (1934 p.), "Лолита" (1955 p.). Особенно это касается современной ситуации, когда коренным образом изменяются способы трансляции искусства и появляются современные визуальные медийные средства. Настоящий конфликт эстетизации аморального разворачивается не в проходных конечных низкопробных работах индустрии ужасов или порнопродукции, даже таких, которые получили массовую популярность наподобие фильма "Франкенштейн" Д. Уэйла или романа "Дракула" Бы. Стокера и его экранизации, а в произведениях искусства, которые претендуют на высокую художественную оценку, и тех художников, которые проявили незаурядный талант или гениальность: "Вампир" Е. Мунка, "Падаль" ПИ. Бодлера, "Некрасивість эротизма" Же. Батая, "Хвала проститутки" P. Н. Рильке, "Искательницы вшей" А. Рэмбо и продолжать можно долго. Если речь идет о киноискусстве, то это, например, фильмы "Сало, или 120 дней Содома" П.Пазолини (1975 p.), "Прирожденные убийцы" А. Стоуна (1994 p.), "Дикое сердце" Д.Линча (1985 г.) в которых режиссеры сознательно шли на этический риск эстетизируя и будоража у реципиента инстинкты насилия, секса, смерти.

Современные технические средства позволяют создать максимальный эффект эстетического вуайеризма и эстетического эксгибиционизма, особенно благодаря медиа-технологиям, где человек может быть одновременно автором, актером и зрителем. Так, в 1970-е pp. в одной из нью-йоркских галерей было показано перформанс "Публичная демонстрация шейки матки", во время которого его автор и исполнитель Энни Спрінкл приглашала всех желающих ознакомиться с тем, как устроены ее половые органы. Еще одним деморализирующим влиянием современных технологий является использование средств, которые не позволяют дистанційованого восприятия. Классическим примером здесь являются фильмы американского режиссера С.Пекинпа, где в скоростной киносъемке показано как пули разрывают человеческое тело.

Одна из найопрацьованіших и самых конфликтных тем в контексте оппозиции этического и эстетического в современном искусстве - тема порнографии и ее цензура. В Украине это обостряется тем, что подобные темы почти не обсуждаются в публичной сфере и сильно табуированные. Вопрос допустимости цензуры в искусстве чрезвычайно проблематично и по поводу этого продолжались и продолжаются многочисленные дискуссии. Примером может быть обсуждение, которое развернулось вокруг сюжетов насильственной порнографии в фильме "Убивания" (Snuff), снятом в 1960-х pp. в Южной Америке. Один из аргументов против внедрения цензуры звучит следующим образом: эстетизация насилия, смерти и порнографии в искусстве - это положительное явление, ведь это высвобождение сексуального и агрессивного инстинктов (сублимация) и это снимает напряжение в реальной жизни. Кроме того, зритель имеет выбор - получать этот художественный опыт, или нет. Цензура, в свою очередь, это подавление свободы творческой сферы. Так, в своем труде "Мы и смерть".Фрейд высказывает предположение: принцип наслаждения служит, очевидно, как раз первородным зову смерти. Согласно взглядам Фрейда, которые были выдвинуты им в 1930 году, самоубийство и война являются разными аспектами одной проблемы. Они представляют собой выражение инстинктивной агрессии и деструкции, что в свою очередь является взаємозамінюючими элементами инстинкта смерти. Многие авторы, исходя из теории.Фрейда, указывают на то, что подобные темы и сюжеты в искусстве обеспечивают необходимый выход агрессивным импульсам, которые свойственны человеческой природе. По этой логике, просмотр картин насилия и порнографии будто приводит к эффекту катарсиса, который позволяет человеку освободиться от отрицательных импульсов и не навредить другим. И, наоборот, общество в котором нет насилия и порнографии в искусстве и СМИ, заставляет человека замыкаться на этих темах, и поэтому агрессивные и сексуальные импульсы проявляют себя в общественном поведении. Отсюда следует, что антисуспільна сексуальная, агрессивное, аморальное поведение должна уменьшаться в обществе, которое позволяет изображать непристойное, грубое, порнографию, насилие. Схожей точки зрения придерживается, например, В.Рабинович, который считает, что художественное провоцирование существует для того, чтобы дать человеку возможность пережить, почувствовать то, что запрещает мораль: "то Есть, если сказано "не убий", то я должен не то, что бы убить, как Раскольников, старушку, я должен почувствовать ситуацию "убей", и почувствовать ситуацию "укради", чтобы понять "не убий" и "не укради". Исходя из этого понимания функций искусства, оно дает человеку почувствовать себя грешником, преступником, чтобы в жизни стать безгрешным. Моральное поведение должно быть не формальным соблюдением норм, а фактом выстраданным, пережитым, частью душевной жизни человека, что и позволяет сделать искусство.

Но эмпирические исследования психологов и социологов, к сожалению, свидетельствуют об обратной тенденции. Психологи предостерегают, что широкое присутствие и эстетизация насилия, смерти и порнографии является опасной для людей неуравновешенных, которых эти явления могут подтолкнуть к конкретным действиям. Предположение, что свободная продажа и рекламирование порнографической продукции, которая изображает и всячески смакует насилие, ведет к более здорового отношения к сексуальной жизни не убедительно, особенно потому, что таким образом возникает опасность культивирования у некоторых людей вкуса к такого рода действиям. Особенно это опасно для подростков и неуравновешенных людей. К этому следует добавить, что большое количество примеров из жизни свидетельствует о том, что сцены жестокости в художественных практиках быстрее толкают человека к тем действиям, которые он видит, чем удерживают от них. Связь эстетизации насилия с асоциальными взглядами и поведением реципиента подтверждается исследованиями, которые прямо доказывают, что рассмотрение насилия, жестокости, порнографии провоцирует к принятию насилия и до реальных насильственных действиях в отношении человека. Просмотр сцен насилия, агрессии, жестокости ведет к растущему желание совершать же насилие над другими. Прежде всего речь идет о людях с нарушенным психическим здоровьем.

Искусство всегда было той силой, что делало возможным радикальные сдвиги в мировоззрении и поведении человека. История искусства дает нам многочисленные примеры изменения поведения на основании эстетического опыта. Искусство является чрезвычайно мощной силой, которая может привести к радикальным изменениям в мировоззрении и поведении не только отдельного человека, но и целой социальной группы. История восприятия произведений искусства дает большое количество примеров изменения поведения на основании эстетического опыта. Можем вспомнить книгу "Страдания молодого Вертера" И. В. Гете (1774 г.) которая стала жизненной моделью для многих молодых романтично настроенных людей, которые покончили жизнь самоубийством. Взаимоотношения общественного и художественного имеет амбивалентный характер: с одной стороны художник часто выполняет прямое социальный заказ, с другой стороны, он опережает, предчувствует тенденции общественного развития. Произведения искусства были и остаются жизненными моделями для зрителей. Люди хотят любви как у Ромео и Джульетты, быть храбрыми как мушкетеры. Но художественные образы современного массового искусства далеки от моральных идеалов. Они эксплуатируют простые потребности развлечений, компенсации и вуайеризма. Они имеют гораздо более сильное влияние, так как не требуют от реципиента значительных интеллектуальных и культурных усилий и работают прежде всего с психологическими стереотипами и инстинктивными влечениями, которые легко возбуждаются с помощью современных аудиовизуальных средств. Как пример, можно привести фильм О. Стоуна "Прирожденные убийцы", где в центре событий находится молодая пара, которая для эмоционального и эротического возбуждения совершает немотивированные убийства. После появления этого фильма на экранах, в Европе появилась молодежь, которая начала подражать главных героев. В ряде убийств, именно просмотр фильма был назван как основную мотивацию.

Ряд исследователей (Кол. Кинник, Д. Кругман, Г. Камерон) разрабатывают понятие "усталость от сострадания" - это эмоциональная равнодушие аудитории в отношении жертв социальных проблем вследствие интенсивного освещения этих проблем в СМИ и современном искусстве. Было установлено, что частое сообщение плохих новостей, их репрезентация художественными средствами, отчуждает аудиторию и заставляет ее уходить от реальности. Представление о том, что чем больше сообщений, художественных акций, посвященных той или иной социальной проблеме, тем лучше это для общественной морали является неверным. Основными характеристиками современного общества является информационное медіаперенавантаження и эмоциональная подавленность. В рамках этой концепции проводились эмпирические исследования, а именно, измерялась "усталость співстраждати" жертвам таких четырех социальных проблем: Спида, беспризорности, насильственной преступности и жестокого поведения с детьми. Были установлены различные уровни эмоциональной усталости, эмоционального "выгорания". Данные, полученные К.Кинник, Д. Кругманом и Г. Камероном, свидетельствуют о том, что характер некоторых произведений современного искусства действительно способствует возникновению эмоционального опустошения и безразличия в отношении социальных проблем и их жертв. Основными чертами таких тенденций в современных арт-практиках, которые способствуют данной ситуации является акцент на сенсационном, эпатажном, шокирующем, трагическом, безобразном. Большой удельный вес "плохих новостей" и "негативных сообщений", отсутствие социокультурного и нравственного контекста, представления проблем, но не их решения, отсутствие мобилизирующей информации. Как пример эмоционального выгорания, можно привести сюжет короткометражного фильма "Одна сотая секунды" Сьюзен Джейкобсон (2006 г.). Он длится 6 минут и рассказывает про военного фотографа Кейт, которая работает в горячих точках. Находясь под обстрелом, она снимает на пленку все ужасы войны: окровавленные тела, панику гражданских людей. Внезапно Кейт замечает маленькую девочку, которая пытается спрятаться от снарядов и свистящих пуль. Ребенок прижимает к себе любимую игрушку и попадается на пути вооруженного вражеского солдата. И вот наступает момент, когда Кейт должна принять решение - отразить трагизм войны в убийстве беззащитного ребенка, или попытаться спасти жизнь. Девочка видит ее и умоляет о помощи. Следующий кадр показывает пышную церемонию награды и фотограф Кейт получает главную премию за фото мертвого ребенка.

Возвращаясь к проблемам цензуры в современном искусстве отметим, что европейская философская и правовая традиции преимущественно исходят из свободы высказываний. Классический пример защиты свободы высказываний был дан Дж. С. Миллем в работе "О свободе". Милль обосновал фундаментальную ценность свободы, которая представляет собой всеобщее благо: "единственной целью справедливого применения власти в отношении любого члена цивилизованного сообщества, и против воли, является предотвращение нанесения им ущерба другим". Исходя из этого, свобода самовыражения является фундаментальным правом человека, художника, когда выражение мыслей, само по себе не наносит вреда другим. Свобода является центральной категорией творчества и искусства. Что подразумевается под свободой в искусстве? Или эта свобода предполагает цензуру, если свобода художественного выражения, высказывания причиняет вред другим? То есть и общество и государство расценивают конкретные поступки как зло, даже в том случае, когда сами художники не делают другим зла.

Еще одна важная проблема в контексте моральных дилемм современного искусства - критерий вреда (морального вреда). Большое количество исследователей в сфере прикладной этики предлагает оценивать моральные проблемы по их конкретному результату, а не по их теоретическому обоснованию. В искусстве эта проблема возникает прежде всего из-за неопределенность стандартов уродливого, грубого и понятия непристойности, прежде всего как правового термина в правовых системах европейских стран, США и Канады. Понятие непристойности, уродливого размытые и неопределенные, открытые различным индивидуальным толкованием, особенно когда это касается сферы искусства. Установка "общественных стандартов" экспертами, которые попадают на судебные заседания дел о непристойность, оказывается во многом зависимым от их предположений, впечатлений и субъективных суждений. Например, одним из известных скульптурных парков Норвегии является парк Вигеланда, основанный в 1907-1942 pp. Темой парка является "состояния человека". Большинство скульптур изображает людей, что заняты разными делами: бег, борьба, танцы, объятия; передаются различные эмоции и человеческие отношения. Парк Вигеланда является признанным произведением искусства и любимым местом отдыха жителей Осло и никогда не вызывал морального осуждения. Неожиданно в 2007 г. парк подвергся действиям вандалов - неизвестные расклеили черные обрезки бумаги на половых органах всех скульптур парка. Один судья из Огайо выразил общее мнение, когда еще в 1948 году критически заметил, что непристойность не является правовым термином. II нельзя определить так, чтобы она имела одинаковое значение для всех людей, всегда и во все времена. В некоторых законодательствах непристойность определяли сроки через унижения, дегуманізоване отношение, деградацию (Канадский уголовный кодекс). Но трактовка унижения, эксплуатации, дегуманизации во многом зависит от индивидуального отношения и вкуса конкретного человека. Для некоторых людей изображение женщины в купальном костюме уже кажется неприличным, а для некоторых являются приемлемыми самые жестокие сцены насилия.

Показательным в этой связи является уголовное преследование участниц группы Pussy Riot и их осуждение (2012 p.). Надежда Толоконникова, Мария Алехина и Екатерина Самуцевич были арестованы по обвинению в хулиганстве в связи с несанкционированным выступлением (который группа назвал "панк-молебном") в храме Христа Спасителя во время которого они высказывали антипутинские настроения. Всех их обвинили в хулиганстве по мотивам религиозной ненависти, совершенном группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 213 УК РФ). Свою поддержку участницам Pussy Riot высказались многие мировые знаменитости. Среди них - музыканты Стинг, Мадонна, Патти Смит, Питер Гэйбриэл, группы Red Hot Chili Peppers, Franz Ferdinand, Faith No More, режиссер Teppi Гилиам, актер и писатель Стивен Фрай, актер Дэнни Де Вито и другие. Пол Маккартни отметил, что поддерживая этих девушек он защищает принцип свободы творчества. В России более ста деятелей культуры подписали письмо в поддержку Pussy Riot. Собранные подписи самых авторитетных и популярных деятелей культуры, которые являются известными медийными персонами и часто выступают на федеральных каналах телевидения и известных радиостанциях. Борис Акунин отметил, что его отношение к этой акции не было однозначным: "Я не поклонник панк-стилистики. Она, собственно, для того и существует, чтобы эпатировать отсталый истеблишмент. Контркультуру я не люблю, я типичный представитель благочинных буржуазных ценностей, но именно эти скучные, тривиальные ценности не позволяют мне спокойно наблюдать, как госмашина мстительно рвет и грызет трех юных хулиганок".

Подобным содержанием и последствиями в Украине, был перформанс Александра Володарского, который получил название "Акция под Верховной Радой" (2009 г.). Сам перформанс был направлен против "Национальной экспертной комиссии по защите морали", которую акционист обвинял в цензуре и попытках ограничения свободы слова. В ходе перформанса Александр Володарский и его партнерша, что осталась анонимной, имитировали половой акт перед стенами Верховной Рады Украины, а третий участник, обращаясь к журналистам, зачитывал речь об относительности моральных норм и невозможности однозначной трактовки понятия мораль. После окончания акции Володарский был арестован, ему было предъявлено обвинение по ст. 296 ч. 2. уголовного кодекса Украины: "хулиганство, совершенное группой лиц". Художник провел полтора месяца в Лукьяновском СИЗО. Пока он находился под стражей, проводились многочисленные акции в его поддержку. В сентябре 2010 Володарском вынесли обвинительный приговор: год ограничения свободы условно. С 2 марта по 22 июля 2011 года он находился на спецпоселении в колонии.

Сегодня наблюдается тотальная эстетизация всех измерений общественной жизни, в том числе и политических практик. В современной ситуации изменения способов и практик трансляции искусства острота конфликтов и дилемм современного искусства, в частности медиаискусства и медіаетики, существенно усиливается. Медиаискусства, например, представляется критиками сферой свободного выбора визуальных практик, интеракций и апологетом анонимной безнравственности. Но вопросы этической регуляции в искусстве заключается не в том, чтобы давить современному искусству моральные ориентиры, а в том, что действие технических средств по-новому ставит проблему ответственности творца за результат действия современных арт-практик, которые массово тиражируются и создают сверхмощные воздействия на психику людей, вызывают сильную эмоциональную реакцию, экспрессию, эмоциональный шок, отвращение, испуг, и в основном не имеют ничего общего с эстетическим удовольствием. В этом смысле актуально звучат размышления К.Розенкранца в "Эстетике безобразного": "Эпоха, деградирует физически и морально, патологически лишена способности понимать истинную красоту. Такая эпоха отдает предпочтение болезненному возбуждению притупленных нервов, используя гіпертрафованість чувственного... Обеспокоены и неуверенные души ориентируются на уродливое том, что оно является идеалом их преображенного состояния".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >