Творчество Н.В. Гоголя в контексте идейного размежевания интеллигенции России 1830-1850-х годов

Интерес Н.В. Гоголя к истории в начале 1830-х годов носил профессиональный и специализированный характер. Некоторое время писатель даже преподавал всеобщую историю в Петербургском университете. Историческая проблематика отражена в материалах гоголевских лекций, статьях сборника «Арабески», художественных произведениях. На их основе можно синтезировать историческую концепцию и государственно-правовые взгляды мыслителя. Идейный остов исторических воззрений Н.В. Гоголя составляют, на наш взгляд, шесть «символов»-положений:

1) масштабность и сжатость (эмблематичность) обобщений;

2) идея народности;

3) принцип единения природы и исторического бытия;

4) приверженность провиденциалистским установкам;

5) идея стадиальной возрастной эволюции человечества;

6) принцип единства исторического бытия, наличия внутренней взаимной обусловленности всех исторических событий.

Социально-правовые убеждения Н.В. Гоголя также сложились в 1830-е годы и по своей направленности находились в русле консерватизма. По Н.В. Гоголю, государственный строй основан на единой воле монарха [Гоголь, 1952. С. 432]. В его руках должны находиться все нити управления страной. Но художник слова отвергал право власти действовать только в качестве подавляющей силы. Религия, а также особенности национального характера, отраженные в обычаях и нравах, имели для мыслителя смысл побудительной причины и движущей силы исторического процесса. На страже стабильности, по мысли Н.В. Гоголя, стоят веками выработанные идеи и соответствующие им политические институты [Гоголь, 2001, c. 75]. Выявляя причины расцвета и последовавшего затем упадка могущественного средневекового государства - арабского халифата, Н.В. Гоголь показал на примере азиатского правителя, что реформаторские начинания, не согласующиеся с историческим опытом, унаследованным от предыдущих поколений, обречены на провал. Власть имеет законные пределы, она не должна посягать на основы народной жизни.

Первоначальное идейное размежевание сменяется резкой поляризацией общественных сил в 1840-х годах, а прежняя философско-историческая созерцательность уступает место критическому сличению действительности с идеалом, социализации утопий. Группа «литературных аристократов» в противоположность общественному экстравертизму идейных направлений, интересовавшихся социально-политической проблематикой, «исповедует» эстетический интровертизм и избирает особую форму интеллектуальной «соборности»: замыкается в узком элитарном кругу, члены которого связаны не политическими постановлениями, а узами нравственности и свободного творчества.

Аристократия талантов» постепенно теряет лидирующие позиции в общественном движении, особенно это становится заметным к середине 1840-х годов, после неуспешной попытки отмежевать для себя автономную область в журнальной сфере и «потери» «Современника» (издательские права перешли от П.А. Плетнева к И.И. Панаеву и Н.А. Некрасову) [Батуринский, 1904, с. 82.]. Силы «литераторов-аристократов» оказываются «рассыпанными» по другим периодическим изданиям, сторонники эстетического фазиса в литературе встают на путь «внутреннего затвора» - осваивают умение жить частной жизнью и особого состояния души - религиозного самоуглубления и нравственной интроспекции.

В 1840-е годы меняется и общественно-политическая позиция Н.В. Гоголя. В его социальных взглядах отчетливо проявляются мотивы религиозно-гражданского наставничества. В 1847 году он опубликовал книгу «Выбранные места из переписки с друзьями», где выступил с программой «общественного добротолюбия» и широкого приобщения каждого человека к гражданской работе [Барабаш, 1990. С. 20.]. Духовное состояние современной ему России Н.В. Гоголь оцепил как далекое от идеала, а способом приближения к нему видел нравственный подвиг повиновения Воле Божией, внутреннего воспитания и заботы о ближнем.

И ранее произведения писателя оказывали «раздражающее», социализирующее воздействие на сознание «мыслящей» России. Публикация «Ревизора» и «Мертвых душ» вызвала ответные печатные отклики и устные отзывы. Оттенки умонастроений множились, дробность общественных настроений обнаруживала формирование идейных качеств интеллектуальной России, и гоголевские произведения были катализатором этого процесса.

Выбранные места из переписки с друзьями» обогатили идейную жизнь «мыслящей» России и более выпукло и рельефно обозначили сразу несколько смысловых линий в общественном пространстве. Гоголевская «Переписка» стала основанием, субстратом и отправным пунктом для целого ряда ответных инициатив, правда отклики в печати появились в неполном объеме, да и содержательная сторона книги писателя осталась почти не понятой [Переписка Н.В. Гоголя. Т.1., 1988.].

Выбранные места обнаружили не только процесс дальнейшего дробления мнений, но и тенденцию образования «протопартийных» установок в литературно-журнальных отзывах, когда фигура писателя использовалась как ценностный масштаб для оценки групповых разногласий. Дискуссия на тему «наш» Гоголь или «не наш», что в его творчестве пригодно, а что возможно отнести на счет «гибели» художественного таланта или бессознательных «заблуждений» мастера слова обнаружила, что собственные идейные предпочтения у представителей различных течений общественной мысли к концу 1840-х годов было отчетливо оформленными.

Идейная борьба вокруг наследия писателя продолжалась и в 1850-е годы. Вопрос о «противоречиях» и особых моментах в мировоззрении Н.В. Гоголя ставился консервативными, либеральными, радикальными мыслителями. М.П. Погодин акцентировал внимание на нравственной доминанте гоголевского творчества, Н.Г. Чернышевский представил писателя в социальном формате в образе основателя обличительного общественного воззрения [Чернышевский, 1984, с. 83.]. А.В. Дружинин, напротив, отстаивал право художника слова на личный взгляд, на личные убеждения, на истину непреходящего значения, не зависящую от идеологической конъюнктуры и текущего момента [Дружинин, 1988. С. 177]. Разноречивым был облик Н.В. Гоголя, его интерпретация писавшими о нем, поскольку неоднозначна была их собственная общественная позиция.

Во втором тридцатилетии XIX века происходит формирование мировоззренческих систем славянофильства и западничества - двух разновидностей раннего российского либерализма. В 1830-е годы российских либералов объединяет тема народности и осмысление проблемы национально-культурной самоидентификации в философской вариации. 1840-е годы означены выходом из полосы неопределенно-идеалистических абстракций и поворотом к «русской теме». Вызревают варианты целесообразных преобразований российской действительности. Футурологические построения славянофилов основывались на открытии «русского чуда» в раме «допетровской» архаики. Западники отстаивали движение «вдогонку», путь буржуазных преобразований в стране по аналогии с европейскими нововведениями.

В восприятии Н.В. Гоголя западники и славянофилы выглядели замкнутыми интеллектуальными сообществами, окутанными философско-мистическим флером и покрытыми декоративным глянцем европейского лоска. Гоголевские наблюдения были не лишены качества проницательности, поскольку особенностью общественной деятельности ранних славянофильских и западнических кружков была салонная изоляция как следствие сужения сферы публичного выражения мнения контролем цензуры. Наплыв «европейских гостей» в умах отечественных мыслителей вынуждал производить «селекцию» философских идей, но эта фильтрационная работа оставалась достоянием небольшого круга людей. Сами литературно-общественные партии находились в стадии выбора доминирующей темы, которая захватит горизонт сознания.

Идеальным центром притяжения общественных групп с различными идеологическими установками стал образ Родины. Отсутствие стилистической системности в контекстуальном употреблении понятий «Россия-Русь», оценочная их маркировка славянофилами и западниками означали поиск модели отношения к действительности и выбор адекватного определения - наименования выстроенного в психике образа национального пространства [Григорьев, 1988, с. 112.].

Оформление основных «контентов» (от английского «contens» - содержание) психоментальных мировоззренческих систем раннего славянофильства и западничества происходило под влиянием гоголевского творчества. «Либералы-идеалисты» «замечательного десятилетия» (1838-1848 гг.), обращаясь к тексту «Мертвых душ», находили у автора согласие с собственными идеями, их подтверждение и развитие только зарождавшихся мыслей. Воспринимая близкую по теме и общему пониманию речь собеседника (а таковым по праву считали Н.В. Гоголя его современники, произведения писателя были самыми читаемыми в сороковые годы), они нередко находили в «беседе» новые мысли, к которым были уже на полпути.

Следует высоко оценить значение публикаций творений художника слова, они были «питательной средой», которая влияла на общие представления русских интеллигентов того времени. Наследие Н.В. Гоголя оказалось в центре весьма несхожих интересов, мнений, притязаний различных общественных течений. Славянофилам были близки «русские воззрения» Н.В. Гоголя, вера в особую историческую миссию России. Западники, наоборот, использовали произведения писателя для критики российской действительности. Революционные демократы видели в сатире художника слова средство социально-политической борьбы [Добролюбов, 1951. С. 221].

В процессе обособления радикального направления общественной мысли творчество Н.В. Гоголя сыграло первенствующую роль. Сама по себе группа радикалов революционно-демократического толка была малочисленна и слишком лишена общественной почвы, чтобы удержать за собой устойчивые позиции в гражданской жизни. Радикальные мыслители культивировали в России, с ее незрелыми, еще не устоявшимися формами цивилизации, новые представления о человеке, гуманности, свободе, и т. д., которые на Западе к тому времени успели сложиться.

В «Мертвых душах» Н.В. Гоголь дал общее представление о том противоречии, которое отличало российскую действительность от идеала, но не указывал меры, необходимые для исправления жизни [Гоголь, 1952. С. 16]. Радикалы согласились признать критику Н.В. Гоголя правильной, увидев в ней стимул к заботам об улучшении жизненных отношений. И хотя речь шла о более общих социальных проблемах гражданских свобод, открыто выступать с политической пропагандой своих идей революционные демократы не могли. Им нужен был «отражатель» их взглядов. Гоголевские произведения стали для радикальных мыслителей «умственным бассейном», питавшим их общественно-реформаторские настроения. Безусловно, радикалы пользовались наследием писателя для посторонних политических целей, раздумья о художнике слова содержали скрытый, второй план рефлексии на общественные темы. Этикетки «реализм», «натуральная школа» совершенно не отражали существа той философской абстракции, которая составляла основу художественного творчества писателя. Модель развития России на основе ценностей православной культуры была представлена им в «Выбранных местах из переписки с друзьями». Но этот вариант общественного обустройства оказался неожиданным для радикалов и противоречил их реформаторским замыслам внешнего способа преображения жизни. Подпитываться идеей борьбы с непокорной человеческой природой и проповедью смирения в целях нравственного роста радикальные мыслители не хотели. Но даже так называемые «ошибки» Н. В. Гоголя им пригодились. В противодействии Н.В. Гоголю, отталкиваясь от его «неверного» хода мыслей, революционные демократы упорно «гнули свою линию» [Чаадаев, 1989, с. 141.]. Произведения мастера «заставили» радикальных мыслителей самоорганизоваться, к тому же Н.В. Гоголь был для них слишком дорог, чтобы отказаться от него: в его творениях радикалы лелеяли собственные политические иллюзии. Писатель в глазах представителей революционно-демократического направления был гипостативной, обожествленной фигурой, центром, вокруг которого выстраивалась новая идейная традиция, его же именем скрепляемая.

Интеллектуальный ореол, который окружал идейные «ристалища» в кружках интеллигенции, был одним из значительных слагаемых ее жизни, но не единственным. Консерваторы, либералы, радикалы существенно расходились в основных элементах политических воззрений и предлагали различные варианты футурологических модернизационных построений. И одной образованности было недостаточно, чтобы удерживать динамическое единство между мыслителями различных идейных предпочтений. Только лишь «головная» деятельность не могла объединять фигур, столь несхожих по мировоззрению. Людей, стоявших во главе умственного и литературного движения эпохи, связывало эмоционально-нравственное притяжение друг к другу. Общим для всех них был образ личного поведения: совестливость, чувство долга и самоуважения, склонность к самопожертвованию. Тонкий формирующийся слой отечественной интеллигенции мог существовать и развиваться благодаря главной своей составляющей - нравственной. Нравственная канва жизни российской интеллигенции предопределила особый ее облик [Белинский, 1951. С. 123].

Творчество Н.В. Гоголя можно назвать эмоционально-интеллектуальным «обертоном», благодаря которому развивалась идейная жизнь российского общества в 1830-1850-х годах. В диалоге с писателем устанавливались «сквозные» темы споров противостоящих друг другу общественных направлений. Зримо прослеживается параллелизм гоголевских литературных начинаний и процессов становления самосознания отечественной интеллигенции, поскольку вопросы, затронутые Н. В. Гоголем в своих произведениях, отзывались разноголосицей оценок и мнений в «образованных сообществах» того времени [Вяземский, 1984. С. 142].

Гоголевское творчество притягивало к себе и порождало дробность моральных оценок. Поиск истины и верного толкования его произведений не только обнаруживал неоднородность идейных позиций интеллектуалов интеллигентской рефлексии, но и был признаком определенного «взросления» общественности - литературные труды писателя содействовали более отчетливому очерчиванию линий идеологического размежевания и были «ступеньками» на пути вызревания общественно-политических убеждений русских интеллигентов того времени.

Для Н.В. Гоголя личный и общественный идеал совпадал: воспитание нравственного закона в душе каждого человека на основе христианской заповеди любви к ближнему и неустанная работа по самовоспитанию в сочетании со службой во благо Родины - таким образом формулировал писатель общественный моральный императив [Лотман, 1992. С. 369].

Часть интеллигенции выдвигала иные критерии морали, граничившие с критикой существовавшего общественного строя.

Камнем преткновения для многих русских интеллигентов стало христианское мирочувствие Н.В. Гоголя. В «Выбранных местах из переписки с друзьями» отчетливо проступила сознательная позиция человека, видящего и оценивающего все окружающее в свете Божественного присутствия. Н.В. Гоголь звал интеллигенцию к служению России и направлению страны по пути Вечности, то есть глубокого погружения в церковность. Часть интеллигентов не приняла «Переписку» Н.В. Гоголя - духовно-религиозную вариацию осмысления жизни, поскольку более близким оказался другой источник мироотношения - либо безрелигиозный гуманизм социального равенства, либо способ частичных общественных преобразований посредством проведения буржуазных реформ «сверху» [Н.В. Гоголь в воспоминаниях современников, 1952, с.16.].

Другая часть интеллигенции вступила на путь религиозно-просветительского подвижничества. Во второй трети XIX века заметным было сближение многих значительных церковных деятелей с представителями российской науки и литературы.

Упор на нравственную проповедь прослеживается и в частных эпистолярных контактах писателя. В конце жизни моралистическую назидательность он увязывал с церковностью. В «Выбранных местах» Н.В. Гоголь выступил в качестве советодателя государю, духовенству, губернаторам, чиновникам, мастерам слова. Мыслитель проложил линию «учительства» [Барабаш, 1990. С. 20]. Эта тенденция имела параллель с нравственными стремлениями интеллигенции. И хотя гоголевский религиозный квиетизм оказался не принят российской общественностью, морализаторские настроения в целом были и остаются до сих пор очень характерными для интеллигентов.

Амальгама гоголевской мысли проявляла оттенки и новые грани мироотношения русской интеллигенции. Произведения писателя формировали ее общественные качества. Творчество художника слова явно носит системообразующий характер'. Н.В. Гоголь подготовил самоосмысление интеллигенцией своего слоя. Диалектика внутренней жизни писателя отразила не только противоречия его художественной натуры, но и вобрала в себя искания, зигзаги, свойственные переходному (и переломному) периоду становления самосознания отечественной интеллигенции.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >