Вводный раздел

"Философия культуры - это выдвижение я решения вопроса о том ... как следует охарактеризовать все слои исторического процесса в свете доминантного посылки.

(А. Ф. Лосев)

Однажды, приняв французское слово "longueur" (протяженность, длина, длительность), Дж. Г. Байрон мимоходом заметил, что хотя J -L в Англии такого слова нет, однако достаточно есть же явления. Феномен культуры, как продолжительность-продолжения восходящего стремление творить, как выявление человеческого в человеке, наверное существовал задолго до того, как возник соблазн вопрос Что представляет собой cultura, cultus, colо? ", И мессианизм" философии культуры "конституировал глубокий и напряженный смысл" культурности '', "культа", "того, что должно быть выпестованным", открытости человека к жизни духа, а следовательно, включенности ее в культуру.

Конечно, суть философии культуры не ограничиваются несколькими высказываниями принципиального характера по культурной реальности, которые делают при входе в "храм культуры" и по выходе из него. Для философского осмысления культуры, наверное, мало пригодится односторонний, жесткий эмпирический метод, который удовлетворяется сбором и благоустройством фактов, найдя последовательное воплощение, например, в позитивистском методе. Вместе с тем следует остерегаться и спекулятивного метода, который, создавая априорную схему и игнорируя факты, которые не вписываются в нее, лишает себя таким образом надежной основы. Искомый метод может быть обозначен как морфологический критерий, лучше соответствует такому методу, будет заключаться в оценке множественности тех достаточно четких и определенных форм, в которые выкристаллизовывается определенный тип культуры с точки зрения ее продолжения во времени как целого. Ведь между одной отдельного культурой и множеством всех культур стоит тип культуры; принципы историзма побуждают философию учитывать этот факт.

Рассмотрение культуры как морфологического плетения - это лишь один из углов зрения; другой подход имеет дело прежде всего с ее онтологической ролью. Поэтому, заметив действенный характер формального, в частности типологического критерия, примем во внимание и силу аналитического исследования феномена культуры с точки зрения разделения на складе и анализа самое устойчивое рис - архетипно-традиционного, мифического и символического как универсальных модусов его бытия в знаке, которые в своих многочисленных мутациях сохраняют определенную гибкую идентичнишь сохранную ядра, а это дает нам право признать их неизменными чертами культуры. Убеждение, которое является основополагающим с аналогичными высших модусов бытия и познания, заключается в том, что современное состояние культуры, несмотря на свою претензию на радикальную модерность, позволяет понять себя только через указанные концепты, которые лучше упорядочивают разнообразие культурных форм. Ведь - учтем откровения Ницше - жизнь построена на предпосылки веры в нечто постоянное и такое, что постоянно возвращается. К тому же эти концепты вищупають как главные и, конечно, самые интересные действующие лица философии культуры XX в.

Поэтому, анализируя, мы будем делать упор на то, что можно было бы назвать "трансисторичнимы" образом культуры, который предусматривает также и синтетическую видение культуры как внутренне диалогической, дискурсивно-текстуальной сохранности. Следовательно синтетическим способ, благодаря которому достигается или морфологическая и аналитическая упорядоченность в ее всеобъемлющих и живых связях. На уровне эксплицитно выраженных сопоставлений культуры мы будем различать два основополагающих типа связи: сравнение (оценка) и модификацию (подчинение). Итак, сделаем акцент на том, что сравнение (которое грунтуться на противопоставлении "свой" - "чужой", "другой") будет рассматриваться как основание диалогических связей культуры, а интертекстуальность - как синтетическая единство, ориентирует на анализ продуктивной трансформации текста культуры и, благодаря постулата реализации идеальной коммуникативной сообщества, так сказать, "прекрасной грядущего", может служить регулятивным принципом развития современной культуры.

Коротко говоря, философия культуры не может прибегать к другому методу, чем тот, что точно соответствует так называемым наукам о духе (как, в сущности, и остальным наук), а именно - методу, что движется от частного к общему, достигая такого понимания явлений , которое, прояснив причины их (или спросив о них), позволяет увидеть универсальное, что выражается не иначе, как через principium indiviationis, прочное и утвердившееся в скоротечном и преходящем. Эта минущисть человеческих дел и отношений переносит нас по ту сторону продолжения культуры как бесконечной творчества духа и отражается в чине повествования. Этот последний поворот мысли наглядной анализом концепции нарративности как теории высказанных (записанных, произнесенных, зарисованных, проделанных т.д.) текстов культуры.

Выбранный нами проблемный метод изложения материала позволит проследить в развитии философии культуры историю ее определенных проблем. По Н. Гартманом, которому принадлежит первенство в постановке вопроса о проблемный метод в истории философии, этот метод имеет в конечном итоге привести к тому, что понятие истории философии превратится в понятие истории проблем. В этом смысле понятие проблемы, с которым философия связана теснейшим образом, выступает якобы центром а история философии и философия (и философия культуры, в частности) оказываются включенными друг в друга. Ведь все имеющиеся источники - это или свидетельства людей, или свидетельство науки. Это предполагает определенную концепцию исторической динамики философии культуры, в которой тот или иной мыслитель находится в диалоге с историческим прошлым и даже с будущим, то есть выступает как связующее звено традиции. Как пишет по этому поводу Ж. Дерида, на одной телефонной линии оказываются Платон и М. Хайдеггер.

Итак, наблюдение морфологического, феноменолого-аналитического, синтетического характера о том, что дается как целое (и такой культура есть), приобретает значение тематически расходящихся, дополнительных (а не противоречивых) углов точки зрения, которые и будут предметом нашего анализа.

По тональности этого учебника, модальности его обращенности к читателю, стоит заметить, что автор меньше стремится что-то кому-то внушать. Хотелось бы пригласить к участию в размышлениях над культурфилософскую вопросами, привлечь к осмыслению исконных и всегда уникальных феноменов культуры, высказанных и невысказанных смыслов текста культуры. Однако так же, как теологи опасаются потерять видение Бога по рассмотрению теологических вопросов, каждый, кто говорит о культуре, имеет остерегаться, чтобы не заболтать вопрос культуры, превратив феномены культуры в "темы рассмотрения". Как тут не вспомнить предостережение писателя С. Кржижановского (рассказ "Катастрофа"): всегда жалейте узнаваемое, не затрагивают феноменов, пусть живут, пусть себе являются, как являлись издревле нашим дедам и прадедам. Еще античная философия сформулировала проблему "спасения феноменов" при анализе природных явлений. По свидетельству М. Хайдеггера, мы познаем суть тайного, а не обличая его, а сохраняя тайну тайной. Именно поэтому текст учебника является текстом аккумулирующие типа с сохранением многих степеней неопределенности и свободы; он часто содержит формулировки вопросов, а не однозначные ответы и преферуе скорее альтернативы, а не демонстрацию безапелляционности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >