Философия культуры как культурное самосознание европейского человека

Характеризуя философию культуры как произведение европейской мысли, мы не Будем видеть в европеизм квазиисторического определения, наделенного высокими моральными качествами, но утопического идеала. Под Европой мы будем понимать НЕ столько социально-экономическую систему и строй жизни, сколько метод, которому известный опыт культуры как критического смысла. Перенос акцентов с идеала на метод даст возможность критически взглянуть на предпосылки и выводы европейской мысли. Ведь "место" Западной Европы не занято полностью самым Западом Европы. Подобно территории "фаустовской души" (О. Шпенглер), оно не простирается от Рейна на востоке Европы в Тахо на ее западе.

Однако мы не можем не признать, вслед за Э. Гуссерль, наличии в Европе чего-то уникального, что ощущается не только нами, но и другими осколков человечества, какого начала, что заставляет их европеизироваться, несмотря на настойчивое стремление сохранить духовную автономию. Следует учесть также на энтузиазм, с которым сейчас обсуждается проблема "Украина-Европа", сопровождается призывами "идти к" или, наоборот, "бежать от" Европы. "И все дело в том, - предостерегает Зеров, - как мы этот процесс обьевропеювання, овладение культуры переходить: как ученики, как бессознательные провинциалы, замечают и копируют внешнее, - или как люди зрелые и смышленые, что знают природу дух и последствия усваиваемых явлений и берут их изнутри, в их культурном сущности "(Зеров М. Сочинения: В 2 т. - Т. 2. - М., 1990. - С. 572-573).

Представление о философии культуры как культурное самосознание европейского человека легко укладывается в европейскую парадигму лица-самосознания, или лица-ответственности. Обнаружено и осмысленное в Европе, такой круг представлений больше сродни европейским духом, именно обращаясь к нему, можно понять духовный смысл больших "осевых" культур. Ведь, если эти культуры не знали присущей новоевропейской сутках явленной обращенности сознания к самому себе, это не значит, что там не было этой глубинно-интуитивной обращенности ...

Е. Гуссерль утверждал: как естествоиспытатель, склонен рассматривать все как "природу", так же гуманитарий все считает "духом". Поэтому неудивительно, что, начиная со времен Просвещения (с тех пор ведется отсчет формирования философии культуры как самостоятельной сферы философского постижения культуры), культура была осмыслена как способность «духовного делания", актуализация духовных сил человечества (И. Г. Гердер). Философская традиция неизменно изображала культуру как результат работы духа (Г. Зиммель), как следствие духовной активности человека (М. Шелер), видела ее сущность и смысл в полюсах единства и множественности духа (Р. Кронер), связывала ее происхождения с религиозным культом как единством трансцендентного и имманентного, рационального и чувственного, духовного и телесного (П. Флоренский). И сегодня, когда формы духовного, гностического, церковного переживают новый всплеск интереса к себе (в университетских учебниках западных стран разделы "эзотерика", "духовное" такие же объемные, как и разделы по академической философии), фундаментальные науки используют пояснительный и смыслообразующей потенциал религии, а науки о духе и культуре приобретают все больший вес. Познание требует не узко рационалистической модели бытия и мышления, оно предполагает наличие ценностно-смыслового универсума культуры, обостряет необходимость осмысления высших проявлений духа, а также исследования таких принципиальных вопросов, как логос и эйдос, символ и знак, миф и традиция, диалог культур и поиск духовных универсалий и тому подобное.

Отдельные соображения и интуитивные догадки, связанные с феноменом культуры, можно проследить в области философской мысли, начиная от античности, однако есть основания датировать автономизации философии культуры как особой области гуманитарной творчества лишь в XVIII - началом XX в. Если попытаться воспроизвести культурфилософскую рефлексию как некую реальность, как то "веревку", что связывает определенные идеи и образы, метафоры и сравнения, вопросы и ответы, образуя особое плетение проблем и дискуссий философии культуры, то, очевидно, первым проблемно-тематическим направлением в философии, которое имело непосредственное отношение к философии культуры, была сформулирована просветителями программа культивирования ума. Она определила направление дальнейшего пути как интересная, богатая содержанием интерлюдия. Эта проблематика присутствует в Р. Декарта, в его попытках "определить границы разума"; мощно сообщает ее Г. В. Лейбниц в своем проекте "Characteristica generalis"; она импульсуе кантовский критицизм с его пониманием культуры как положительной части воспитания; фихтевську систему "Науковчення" и гегелевскую "Энциклопедию". С учением И. Канта и И. Г. Фихте о творческой самодеятельности человеческого разума связана оценка человеческой культуры в целом, а также ее связи с природой. Субъективизм Канта в осмыслении "разумных оснований" культуры был усилен в философии Фихте, который выводил не только формы, но и содержание человеческого мира из первоначального творческого принципа духовной жизни.

У каждого из этих мыслителей очертания и структура философии культуры вырисовывались по-своему - в зависимости от исходных философских позиций, на которых она строилась.

Кант сделал набросок философии культуры, которая должна исходить не из объективных сил реальности, а с самодеятельности Духа. По мнению Канта, у нас есть основания считать, что культура - это конечная цель природы, потому что именно культура позволяет разумному существу ставить перед собой какую-то возможную цель или служить ей. При таком обобщения культура не связана с моралью или даже с нравственностью цель может быть хорошей, плохой или индифферентной. Кроме того, Кант разделяет культуру на два основных типа: культуру простого умения и культуру дисциплины свободы. Применение простой мастерства может расчистить дорогу злу, если не будет противовеса ей - другого вида культуры: культуры дисциплины свободы. Без дисциплины воли технические умения, наука, а иногда и искусство - это средство удовлетворения человеческой жадности богатства, славы и власти, а следовательно, могут способствовать актуализации в противовес хорошим злых максим, шо также относятся к культуре. Поэтому следует всячески укреплять дисциплину воли, чтобы хорошо защитить человека от этого соблазна.

В противоположность философии права и морали (вопросы которой Кант обсуждает в рамках философской системы) философию культуры (а следовательно, и философию истории, и политическую философию) в рамках философской системы обсудить нельзя: она принадлежит только к системе критики - критики способности суждения - и к прагматической антропологии. Хотя философия культуры также рассматривает связь между свободой и культурой, свобода занимает здесь место не верховной власти, а высшей цели. Верховная власть и высшая цель в общей системе Канта, в конце концов, совпадают. Об этом он сообщает нам в заключительных параграфах критики телеологической способности суждения. Однако в "Критике способности суждения", как и в "Антропологии", речь идет не о трансцендентального субъекта, а о "здравый смысл", целеполагание и воображение, о вкусе (как разновидность здравого смысла), умение жить и общаться: коротко говоря , обо всех тех вещах, которые Кант объединяет словом Humanitаt. Мир Humanitаt противопоставляется миру природы. Мир лучших законов оставался бы скучным, безрадостным и опустошенным, если бы ему не хватало Humanitаt. Humanitаt как культура социальной товарищества - есть очищение души; всесторонний плюрализм, который является следствием очистки, присущий рафинированной культурной практике. Культура душевных сил растет, потому что "Humanitas" означает, с одной стороны, общую участливость, а с другой - способность искренне сообщать всем (свое) (9, 378).

В своей философии культуры Кант исследует различные способы увеличения "общественного блага". Оно может быть непосредственно увеличено в разных формах и на разных уровнях: на уровне актеров, зрителей и собеседников, ведущих беседу с равными себе. Мир - это человеческий театр, в котором мы вместе актеры и зрители; зритель знает мир, актер владеет миром. Позиция собеседника синтезирует эти две позиции: собеседник - зритель, поскольку временно приостанавливаются его прагматические действия, однако во время беседы он занимает также и практическую позицию. По мнению Канта, с развитием цивилизации люди все более большей степени становятся действующими лицами драмы. Эстетическое суждение как средство общения, как выражение культуры (культивации) социальной товарищества, сочетает позиции зрителя и актера. Именно это единство двух позиций, как постоянное переключение с одного на другое, оказывается в культуре социальной товарищества, двумя аспектами которой является плюрализм вкусов и плюрализм человеческого взаимопонимания. С "Антропологии" становится понятным, что культура социальной товарищества принадлежит Новому времени.

Именно вокруг Канта в европейской культуре и начался, возрастая и набирая силы, процесс отмежевания нового от старого, новоевропейского от античного, настоящего от прошлого. На рубеже XVIII-XIX вв. разрабатывается начата Ф. Шилер и развитая романтиками разветвленная и противоречивая сеть типологических противопоставлений, которая направлялась именно к тому, чтобы определить место современного культурного момента в историческом процессе, - это процесс самоопределения культуры на новых началах.

И. Г. Гердер осмысливает развитие культуры как смислотворчим компоненты и основополагающего содержания исторического процесса и связывает с культурой "второе рождение человека". С одной стороны, он мифологизирует понятие культуры, рассматривая ее как высший закон одухотворения мира; с другой - его понимание культуры имеет и гносеологический аспект: она выступает как способ познания нравственного смысла истории. Культура - это вектор развития личности, цель и средство поведения, определенной принципами нравственности, самосохранения человеческой природы. Гердеривське понимание культуры обозначает переход от метафизики актуального бытия к метафизике потенциального бытия, начало которому было положено монадологичною концепцией Г. В. Лейбница; культура - предельное понятие духовного перевоплощения, это всегда мир идеализации духовного знания. В работе Гердера "Идеи о философии истории человечества" вместо термина "Kultur" (германизировать с латыни) часто употребляется чисто немецкий термин "Bildung" (образование, воспитание) следовательно, прогресс культуры осознается в его концепции как прогресс образования и воспитания. Одно из центральных понятий в его концепции культуры - это "склонность" (Neigung) человека к определенного направления или способа действия. Именно это понятие стало источником его теории культурного плюрализма. Идея неустранимой и принципиальной разнообразия культурно-исторического мира, а следовательно необходимости сравнительно-исторического анализа развития культуры вскакивает романтиками и становится традицией.

По оценке Ф. Гундольфа, И. В. Гете, пробудившийся И. Г. Гердера, осуществляет совершенно новые сочетания распыленных сил внутреннего и внешнего мира. Создание им понятие морфологического типа, пронизывает мир и своеобразно проявляется в отдельной спецификации, а не поднимаясь к ней целиком, типа, что, побеждая закон притяжения и опираясь на земную, направлен не в дол, а вверх. Осознание целостности культуры, аналогом которой является религия, борьба за духовность, за очеловеченный мировоззрение, - все это свидетельствует о том, что гьотеанизм - не глава в истории и философии культуры, а ее сегодняшний и грядущий день.

Ф. Шилер создает грандиозные фрагменты текстов по философии культуры; ей посвящены все творческие усилия Дж. Вико и Ф. Шлегеля.

Не случайно Дж. Джойс был убежден, что нашел в лице Вико философа с острым восприятием культуры, чем те на кого действовала "картезианская пружина". Ведь Вико предполагает, что временная структура истории культуры является нелинейная, контрапунктно, ее можно проследить в нескольких направлениях. Поэтому для него вся история есть современная или происходит одновременно. И понятие "воспроизведение" оказывается не через историческое развитие государств во времени, выше "гисогбо" достигается человеческим духом идейно, и он обладает самим собой, прошлым, настоящим и будущим в полном согласии со своей историчность.

Ф. Шлегель расширяет трихотомии культуры, традиционную в немецкой философии, исходила из идеи триединства человеческих духовных способностей - сознания, воли и чувства; философской системе И. Канта это триединство приняла форму трихотомии теоретического разума, практического разума и способности суждения, то есть науки (философии), морали, с которой Кант соединил религию, и искусства. Дополняя Ф. Шляермахера, решительно выступил за предоставление религии самостоятельного места среди других духовных способностей (а следовательно и в системе образования), и религиозная философия которого становится и философией культуры, Шлегель вносит религию в духовную культуру как ее четвертый самостоятельный элемент. Философию, поэзию, мораль и религию, которые должны сосуществовать в плотной взаимодействия, он рассматривает как "крайности" (стороны, противоположности) единого культурного целого. Каждая из этих сфер является действенная только в единстве со всеми другими. Так раннеромантичной идеал поэтически универсальной культуры постепенно превращается в религиозно-эстетизирован социальную программу.

Своей статье "Христианский мир, или Европа" Новалис обеспечивает дальнейшие научные исследования таким образцом, которому последовала философия культуры и сто лет спустя. Своеобразное же логическое завершение романтическая интерпретация философии культуры И. Канта получает у В. Гумбольдта, своей философией языка уявнив новый аспект символического трактовка культуры, реконструируя развитие речи как первоначальной стихии культуры.

Таким образом, мы видим, что усилиями блестящей плеяды прежде всего немецких мыслителей (просветителей, романтиков, представителей немецкого классического идеализма) понятие культуры воплощается в целостные концепции; возникают различные попытки ее осмысления, что создает необходимое полемическое напряжение. Философия культуры как культурное самосознание европейского человека становится в XIX в. найсакраментальнишою отраслью немецкой философской мысли, была тогда "последним словом" мировой культуры в целом. Проблематика культуры постепенно выдвигается на передний план как "метафизический крест" всей современной философии.

Можно привести, в частности, множество фактов, раскрывающих ту, далеко не второстепенную, роль, которую играла немецкая философско-эстетическая культура на рубеже XVIII-XIX вв. в духовной атмосфере и культурной самосознания, в частности, славянских народов. 0 Блок лаконично сформулировал это так: "наша галомания" [а мы можем добавить - и англомания. - С. Г.] "никогда не была органической, и, наоборот, всегда была органической - германомания" (Блох А. Собр. Соч .: В 8 т. - Т. 7. - М .; Л., 1963. С . 363).

Ф. Ницше выражает центральную антиномию философии культуры; культура как жизнь и культура как дух, предшествовавшей разделения наук на науки о природе и науки о духе (В.Дильтей). На почве жесткой критике иудео-христианской клерикальной демагогии Ницше в манифестарно-саркастической, часто парадоксальной форме констатировал принципиальную относительность всех ценностей культуры и призвал человечество к глобальной переоценки их на основе идеала нового человека - естественного сверхчеловека, лелеют на почве нормативов древнего родового аристократизма. Одним из первых вес этого принципиально релятивистского подхода к истории и культуры оценил О. Шпенглер, сравнив его с открытием Коперника.

В.Вундт разоблачает антиномичнисть понятие о культуре: генетически понятие это выводится из понятия знания, однако логично культура первична. Г. Спенсер сводит культуру к прогрессу. Г. Рикерт стремится обосновать ее как учение о ценностях, проявляют единство исторического универсума и одновременно расчленяют его. Итак, сознание, что открыла в себе бесконечный поток временного, изменчивого, оказалась бы на грани возможной потери вечной. Будто отзыв, прозвучали слова В. Виндельбанда: "Чего мы сегодня ждем от философии - это размышлений о вечных ценностях, которые обоснованы понадминушимы интересами времени ..." (4, 148). Именно на этой границе и состоялась реальная встреча логоса, направленного к постижению необходимо общего, классически лелеемое, и разума, открыл духовно-гносеологическую ценность, или бесценную значимость уникальности и неповторимости индивидуального. Субъектно ценностное содержание мира явлено в максиме, выраженной Г. Рикер-том: только ценности наделяют жизнь смыслом, поэтому и философия, которая стремится осмыслить жизнь и культуру, должна быть теорией ценностей.

Философией культуры называет себя школа Г. Когена. Одной из важнейших тенденций неокантианства всего было сближение философии Канта с понятием "философия культуры". П.Наторп пишет о том, что истинную философию трансцендентальной методики, которую, основываясь на взглядах Канта, неокантианцы стремились применить подробнее и последовательно, они изначально рассматривали как философию культуры. По выражению Э. Касирера, критика разума становится критикой культуры.

Тенденция к приведению философии вообще к философии культуры четко прослеживается в "абсолютном историцизме" Б. Кроче и Р. Дж. Колинґвуда. Эта же тенденция характерна и "философии жизни" В. Дильтея, который определял герменевтику как метод изучения и построения культуры. По его лозунгом "целостного человека" реально стоят смысловые образования культуры, реконструирует историк, вступая в контакт с текстом. Подобная тенденция ощутима также в неогеґельянстви И. Кона и А. Либерти и, безусловно, в экзистенциализме. Это движение укоренен в нео, а через него - в философии Канта.

Этнографы-эволюционисты под влиянием позитивистской философии культуры О. Конта стремятся отыскать психологические законы, лежащие в основании истории культуры, исследовать этапы культурной эволюции, возникновения и изменения образа мышления в разных обществах и культурах.

М. Вебер исследует проявления в различных сферах человеческой жизни идеальных образцов, упорядочивающих общество и культуру. Его идея "рационализации" должна объяснить путь культуры от древности до современности, а разработанное им понятие рациональности становится центральным в культурфилософскую построениях М. Хоркхаймера, Т. Адорно, Г. Маркузе, Б. Фромма, Ю. Хабермаса. Кстати, Ю. Хабермас открывает новый этап в развитии философии культуры Франкфуртской школы, сосредоточив внимание на способности "критической теории" переосмыслить свои функции и взять на себя новую, жизненно необходимую социальную миссию - миссию рефлексивного выявления и сохранения культурного наследия человечества.

А. Бергсон, Г. Рикерт и другие начинают создание нового понятия культурного опыта, а также индивидуальной и социальной активности, понятие, основанное на тщательном анализе феноменов культурного творчества. Ф. Гундольф, сочетая идеи В.Дильтея, А. Бергсона (культурфилософскую концепция которого строилась на различении разума и инстинкта) и философско-антропологические взгляды М. Шелер, мыслит философию культуры как идеальное прочтения чувственно выявленных символов.

Отдельно следует отметить эссеистика культурно-философского характера А. Швейцера, Р. Роллана, Ж. Маритена, X. Ортеги-и-Ґасета, И. Гейзинга, Б. Кроче и др. Этих выдающихся представителей поколения поздних европейских гуманистов (среди которых преобладают эссеисты-философы и напивфилософы) объединял этический гуманизм, верный стародавние представлениям об идеале единства и духовного наполненности человеческой культуры, существовавшие с незапамятных времен. Каждому из них присущи собственные противоречия, источник которых понятно: между гуманистическими идеалами, которые создавались тысячелетиями, и именно в XIX в., Среди кризисов и накануне еще больших кризисов, выкристаллизовались и были тогда в известной степени систематизированы, и действительностью XX в., разверзлась пропасть. Нужно было или изменить свои представления о вещах, или признать, что в реальности всегда есть смысл.

"Закат Европы" О. Шпеиґлера и "Духом Утопии" Э. Блоха - существенными культурно-философскими творениями послевоенной Европы, добивались в человеческой мысли и судьбы ответа на вопрос "что будет дальше?" - Начинается ряд попыток мыслителей XX в. осознать те изменения, которые произошли в мировой истории и культуре этого века. Далее появились "Новое Средневековье" Н. Бердяева, "Восстание масс" X. Ортеги-и-Ґасета, "Духовная ситуация эпохи" К, Ясперса, "Прощание с прошлой историей» А. Вебера, "Конец Нового времени" Г. Ґвардини, "Ното Иямиедо" И. Гейзинга. Симптоматично, что Т. Адорно весьма настаивал на том, что новое, современное. Прекрасное, что присуще XX в., - Не является ни гармония, ни истина, ни жизни, а скорее зрелище гибели искусства и самой жизни. То есть культура XX в. такой конструкт, который посвящен не утверждению позитивных ценностей, а отрицанию их и обращен в основном к теме гибели культуры и тоски по ней. Чувство тоски может обнаружить очень много и стоит посвященных ему томов - это случается тогда, когда в чувстве является осознание целостности человеческой культуры и опасностей, ей угрожают; чувство здесь опережает четкое мнение и подробное знание обстоятельств. Очевидно и простым является то, что противопоставляется кризисе и упадку культуры. В частности, И. Гейзинга заключает: культура предполагает определенное самоограничение и самообладание, способность видеть в своих тенденциях не окончательная цель и высокий идеал, а понимать, что сама культура существует в определенных рамках, которые следует добровольно признавать. Исцеление культуры зависит от каждого - каждому следует опомниться, вспомнить о самых высоких блага настоящей культуры, смысл которой в порядке, законе и труда, исключающие варварство.

В конце концов, особого внимания заслуживает дискуссия Е. Касирера, философия символических форм которого - одна из самых солидных построений среди западных культур-философских направлений. Она была спроектирована Касирером как своеобразная "морфология" духа до сих пор остается едва ли не самой значительной попыткой чисто логического осмысления культуры в западной философии XX в.

До накоплен немало свидетельств внутренней рефлексии культуры. Обращаясь к наиболее интересным поворотов европейской мысли в осмыслении феномена культуры, в частности к трудам российских и украинских исследователей культуры, часто отличались большой свежестью поставленных проблем, мы отправляемся в путешествие густо заселенной территории культурного самопознания, где так трудно найти нужную тропу и убедить читателя, что именно ею стоит пойти. Оговоримся, что история этого самопознания значительно содержательнее, чем это можно показать в кратком изложении.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >