ТИП КУЛЬТУРЫ И ЕЕ цивилизационного ФОРМЫ КАК ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ

"В каждой эпохе есть определенная общая форма форм мышления: как воздух, которым мы дышим, эта форма настолько прозрачна, насколько вездесуща, и столь непременное, что только напряженным усилиям мы достигаем ее осознание" (А. Уайтхед)

Рассмотреть культуру систематически означает проанализировать ее под типологическим углом зрения, с точки зрения анализа наслоений цивилизационных форм, которые развивают и представляют культуру. Даже то направление историко-культурного исследования, порывает с гегелевской традиции (которая предусматривает бесконечный и беспощадный в своей аналитичности понятийный процесс) и связан с другой традиции, которая идет от Я. Буркхардта, с его отказом от "системности" и "систематического "в смысле универсальной проконструйованости представление об истории культуры, провозглашает, что отказ эта вовсе не ведет к" бессистемности "изложения материала.

Потеря системности взаимосвязана в творчестве Я. Буркхардта с сохранением этической меры как ценности в себе. Все культурно-ценное для него избытком духовного и благого над скованностью культуры материальными и политическими формами.

Разработка типологии культуры тесно связана с ее сравнительно-историческим анализом. Это объясняется тем, что типологическое исследование нельзя отрывать от исторической основы. Однако, если во время исторического анализа мы имеем дело с какими-то конкретно-историческими явлениями и событиями, то типологическое исследование, основываясь на сравнительно-историческом анализе, должно подняться на более высокую ступень исследования, потому что в его центре находится не особое (отдельное, единичное), а общее в его сущностной характеристике. Именно с захваченного созерцания общего, если верить античным мыслителям, и родилась философия. Именно эту всеобщность мы обозначаем как "типичность".

Вопрос о границах культурных эпох и слоев является не схематично-формальное, но существенное, потому зависит от существенного наполнения каждой из них и от тяжести их к своему смыслового центра, в сущности. Предел культурного пространства - это важнейший механизм отделения своего от чужого, трансформации и адаптации (перевода) внешнего сообщение для собственного применения и превращения его в информацию. Ведь осознать себя в культурном смысле означает осознать свою особенность, свою протиставленисть к другим и степень отличия от различных отрезков (пространственных или временных) этих других, а это заставляет акцентировать абсолютность той свойства, благодаря которой одна сфера отличается от другой. Это осознание можно сравнить с тем художественным эффектом, который возникает при восприятии стихотворного текста; мы учитываем последовательность заданных соотнесенных отрывков и предусматриваем их пределы; подтверждения или неподтверждения этого ожидания-видение и ощущается как художественный эффект. Содержание стихотворного текста попадает в сознание читателя как бы смысловыми порциями, которые сопоставляются сознанием. Когда мы читаем стихи, то в конце каждой строки вспоминаем конечности предыдущих строк, а в начале каждой строки - начала предыдущих. Поэтому предел (как стихов, так и типов культуры) имеет и другую функцию в пространстве культуры, она не только разъединяет, разграничивает, а и объединяет, соединяет.

История не знает таких культурных типов, которые только для себя и только из себя производили художественные начальные своей жизни. К тому же мы являемся свидетелями последовательного усиления, несмотря на возможную национальную, религиозную и сословную рознь, неустранимого связи различных типов культур, взаимного знания, которого не было в древности и в Средневековье. Однако, даже если, по словам Соловьева, Европа или культурный мир действительно будет занимать все население земного шара, в объединенном и умиротворенном человечестве останутся все те натуральные и закреплены историей градации и нюансы культурных ценностей, с помощью которых должна определяться наше отношение к разных народов.

Признаем также по В. Соловьевым прав в том, что интересы национальные (и интересы определенного социального или партии) значительно конкретные, выразительные, ясные, чем интересы всего культурночеторичного типа (24, 411). В то же время, если мы согласимся с тем, что без соотнесения с религиозной системой ориентиров культура остается неопределенной и неактуализированном (ведь каждая традиционная культура, как будет показано ниже, основывается на священном тексте), то анализ религиозного должен дать предпосылки типологии культур и понимания места каждого в пространстве и времени. Итак, актуальным для анализа реального исторического процесса будет учет специфики христианства и его разновидностей: древнего христианства, православия, католичества, протестантства, а также иудаизма, ислама, буддизма, брахманизма и тому подобное.

По проблеме типологизации теория культуры дает нам урок скорее релятивизма, чем плюрализма, иначе говоря, возможны разные ответы: стадиальность или полилинийнисть; синхрония или диахрония; поверхностный или глубинный уровень; внутреннее или внешнее. Поэтому часто приходится делать выбор между этими альтернативами.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >